bite me.

За клыки не влюбляйся в вампира, даже если они красивы.

Рюджин любит, когда все слегка. Не заканчиваясь, не доходя до финала. Дразняще и изыскано. Рюджин любит, когда ее используют. Рюджин любит быть слабой. Девушка-остановись. Чтобы шепотом, чтобы никто не слышал. Красочные и разбросанные "да". Безостановочные и унылые "нет". Рюджин верит, что не верит. Рюджин знает, что безвкусица — спасение. Сил нет. Все странное. Бессонница стала рюджиной любовницей, когда ей исполнилось шестнадцать. Здесь только безумие и тишина. Шин медленно сходит с ума. Вновь слегка, вновь почти. По ночам ей мерещится смерть. Рюджин — пульсирующая кровь. Пышущая желанием. Реальность, находящаяся вне утверждения и отрицания, — действительность непосредственной жизни. Реальность, соотносимая с "да" и "нет", — носитель сущности. Удаление всех претендующих на самостоятельное значение абстракций. У Рюджин реальность зазубренная, потому что истина может быть опровергнута только истиной. Внетеоретичность действительности обуславливается, когда в полночь раздается стук в дверь. Неделимость и умопостигаемость. Существует ли разница между воспринимаемым и мыслимым? Идеи — понятия разума, для которого чувства не могут дать соответствующего предмета. Так говорил Кант. Рюджин не знаком идеал чистого разума. У Рюджин вообще нет ничего в эмпирическом смысле. Стук в дверь. Снова. Все наоборот. Ей не хочется. Верить, что она не верит. Морозность пола по босым ногам. Кусается. Борьба в ее сердце превращает абсолют в страдание. Вдох и выдох, систол и диастол. Она чувствует страх. Нужно взять себя в руки. Беспредметная сила хотения, воля без желания. Рюджин — дрожь. Вся дрожь. Зигзагами. Принципы формы. Синтез хаотичного многообразия. Ей жутко, выворачивает и складывает. Коленные чашечки скрипят. Абсолютизация тесноты. Аккуратно, не дыша. Смотрит в глазок. Медленно, затаившись. Рюджин не верит, что она здесь. Рюджин знает, что она здесь. Не будучи исключением, ввиду исключения. Непросветленная инертность бытия обнаруживается лишь после выделения из него сущего. Ничего. Пустота. — Привет. Аккуратно и размерено, прямо рядом с ухом. Передергивает. Йеджи. Йеджи — это такое, что можно лишь совершить мыслью, но знать этого нельзя. Осязаемый оскал и беспечность. Все имеет придел. Йеджи — нет. — Я же сказала тебе отвалить от меня. — Я тоже скучала, Рюджин. — Просто оставь меня, Йеджи. — Как я могу уйти, когда ты так зовешь меня? Рюджин — кровь сладкая. У Рюджин большие неприятности. Ее предупреждали: никогда не открывай ночью двери, никогда не разговаривай с незнакомцами. Берлиоз поплатился за такую ошибку головой, она платит телом. Шин чувствует себя липкой, тесно связанной. Существование единого делает единое многим и различенным внутри себя. Рюджин на кусочки, бережно, вдоль, аккуратно разрезана. Бессодержательная пустота. Рюджин жалкая, потому что ее сложно назвать человеком. Она даже не вещь, у нее нет сущности. Шин давно поняла, что не свободна. Потому что свобода — господство стихийного над сознательным человеческим, обреченность и жеребьевка. Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал. Дальше нет свободы; тут всё, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог. Рюджин — средство и цель. Шин впустила Йеджи в дом несколько недель назад. Обидная случайность, самонадеянная вера в себя. Вера в не веру. Вампиров не существует. Существуют. Йеджи хитрая. Умело умеющая играть и вынуждать. У нее соблазнительные клыки, поблескивающие угрозой. Они вместе — срастающееся и отдающее спазмами. Хван хочет, но Рюджин не знает чего. Это что-то глубже, чем тело. Сильнее, чем секс. Потолок придавливает к полу. Мокрые губы на шее. Щекотно. Предупреждение. Языком горизонтально, слегка вверх. — Хочу тебя укусить. Йеджи не есть нечто наличное. Непрестанно вновь и вновь есть задача во временном существовании. Йеджи не похожа на чудовище: она не читает мысли, не превращается в летучую мышь и не выглядит устрашающе. У нее до безобразия привлекательный голос. Звонкая трель, изящный скрипичный ключ. У Рюджин по ощущениям срастается горло: все неприятно и сухо. Она не может дышать, когда Йеджи руками здесь, по талии и по бедрам. Хван — навязчивая кошка. Просветляющаяся для себя самой в разуме. Вездесущность, правильность. Шин прикрывает глаза. Она окаменевшая в окончательности форма. У каждого поступка есть своя цена. У Йеджиных — нет. Она все, что хочет. Легкая изморозь. Предсмертная исповедь. В глазах только: раздевайся. Иначе убью. Рюджин нравится быть ничтожно подавленной. В глазах нечисти она выглядит почти сексуально. Почти мертвой. Йеджи напирает, а Рюджин уверена, что не хочет жить вечно. Заниматься сексом нельзя любить. Мир есть мое представление. Громче. Йеджи хочется не получать, а доводить. Сдерживаемая истерика в ее руках, легкое покалывание пальцев. Рюджин на волоске, у пропасти. Ровно или криво. У Йеджи сажа вместо волос. Темнота опьяняет или отрезвляет: Шин еще не поняла. Между ног все скользко — нетерпеливое предательство. Хван нравится, когда перед ней на коленях с широко открытыми глазами. И ртом. Хван нравится, когда чужая душа вокруг лужицей. Предел и беспредел, круговращение. Рюджин отчетливо понимает, что Йеджи хочет ее съесть. Беспощадно. Условия их встреч были озвучены в первые минуты знакомства: "я делаю все, что хочу, а ты позволяешь". У Шин губы — сквозняк. Она любит, когда Йеджи больно кусает их. Почти насквозь. У Шин губы — рассказы. Ей нравится, что Йеджи не интересует болтовня. Последовательно, но не одновременно. Требовательные всплески рук и стаскивание одежды. Хван хочет касаться жизни напрямую. У Рюджин вздымается грудь, все в звездочках. Йеджи ледяная, их встречи — тоже. Шин бесит, что у нее в сердце вкраплениями одинокая вера в любовь. Секс для нравственных инвалидов. Все должно быть в розовых тонах и пахнуть конфетами. Легкий хруст на зубах. Йеджи, не будучи постижимой, позволяет постигать все остальное. Руководствоваться только запредельным. Йеджи — умножение. Рюджин не умеет читать мысли, но знает о чем она думает. Я — это ты. Злее и беспощаднее. Ты. Я — это твои самые страшные воплощения. Тяжесть рюджиного тела на коленях Хван. Все всегда происходит немного через губу, слегка скоро. Рюджин жалкая, потому что ей нравится, что у нее есть секрет. Кровожадный и бессердечный. Холодный. Залезающий ей между ног, использующий. Влажно. Целоваться, чувствуя непоколебимый стержень клыков. Остро. Mesmerised. Улыбка, пустой язык, все затемняется. Черти молча раздеваются. Мертва-жива, уже без разницы. Будет больно, тебе же нравится? Давай, говори, как расплавляешься. Дешевый дух, она всегда красавица. Ты без ума, но в этом не признаешься. Рассказывай, как хочешь потеряться от беспамятства. Рюджин нравится, что у нее есть секрет-вампир. Секрет-гарпун. Ей нравится, как Йеджи тонет в ее груди, вонзая в промежность пальцы. Больше. В разные стороны. Йеджи — громкая мелодия оргáна. Рюджин нравится насаживаться и крутить бедрами. Ей нравится чувствовать себя заполненной. Хочется взять до конца, хочется жадничать. Хван — лавина. Сносит. Язык на шее — почти что укус. Очарована болью. Пусти меня под кожу. Хочется быть съеденной. Йеджи порывами: то везде, то нигде. Прошлого в реальности не существует. Все приятно натянуто. Рюджин жутко увлечена. Рюджин — летняя меланхолия, наступающая по вечерам. Йеджи есть, но Йеджи нет. Абсолютное опустошение, уверенное владение. Отношения, изначально определившие свой финал. Полное поглощение. Крепкие поглаживания на рюджиной пояснице. Подчиняться, потому что слабая. Все равно, что нет смысла. Все равно, что нормальные люди так не поступают. Ногтями расковыривает Йеджины плечи. Косые царапины приятно пульсируют. У Шин полухрипы, у Шин секс пробрался под веки. Рюджин почти зависима от давления. Больше всего нравится быть на грани: вот-вот кончишь, вот-вот тебя разорвет на куски. За секунду до того, как почувствуешь себя омерзительным. Хван всегда подкрадывается и проникает в квартиру без ведома. Иногда Рюджин кажется, что загипнотизирована яркой радужкой ее глаз. Стенки приятно сжимаются, похотливые ахи, йеджина нечеловеческая ухмылка. Жуткий взгляд, готовность. — Знаешь, Рюджин. Пальцами осторожно по груди, захватывая соски. Нужно, чтобы все было под контролем. Девушка-игрушка-безделушка. Йеджи — больше, чем жизнь. — Ты мне надоела. Шин дергается. Упрямое вверх. На запястьях жжется — Хван не планирует ее отпускать. На лице у нее все по злому. Вампир — это по-настоящему. Вампир — это когда в тебе не остается ни капли. Хочется закричать, хочется обзываться и истерить. Но смерть звучит горько и наступает моментально. В шею жестокий укус. Укус-обман. Рюджин была готова к предательству. Йеджи до безумия жадная, захлебывающаяся и нетерпеливая. Рюджин была готова к тому, что умрет. Отношения, обреченные на провал. Чтобы умереть, не обязательно встречаться с монстром. Все больно-больно, тело покидают силы. Рюджин знает, что она никчемная. Это доставляет ей наглядное, частное и индивидуальное удовольствие. Клыки входят чуть глубже, становится невозможно дышать. Существуют вампиры или нет — решите сами. О каком конкретно вампире идет речь — тоже.