Лисий грех

Цзян Чэн вновь понятия не имел, смеяться ему или плакать. Казалось бы, перед ним не самый сильный, да ещё и вовсем юный лисёнок, едва ступивший в использование энергий. Его угрозы звучали совершенно нелепо, обсурдно, до невозможного смешно! Но с другой стороны, сам лисёнок казался ему смутно знакомым. Будто он видел его постоянно, когда тот был совсем крохой, но в такой ипостаси не наблюдал его никогда. Малыш смотрел на него яростным взглядом, держа зонтик из промасленой бумаги так, будто этот зонтик мог его защитить от гнева человека, что уже начинал хмурится: - Ты сейчас серьезно хочешь угрожать мне? - вдруг выдал Цзян Чэн. Меж его бровей вновь пролегла привычная морщинка. - Ты хоть знаешь, кому ты угрожаешь, юнец? Если бы я хотел, я бы давно уже... - Что давно уже? Ты вообще знаешь, кто мой дядя? У Цзян Чэна уже начинали сдавать нервы. И в кого этот маленький упырь такой упрямый?.. Он как будто вообще не соображал с кем говорит и о чём. И кого-то ему очень напоминала эта манера общения. Цзян Чэн потянул руку, чтобы задать неслуху трепку, но в последний момент мальчик, почувствовав опасность, раскрыл зонтик, что тут же установил вокруг него защитный барьер. Цзян Чэн одержал руку, как ошпареный, посмотрев на ребёнка, скрытого защитным барьером. Золотая полупрозрачная стена отделяла его от наглеца. Раскрытый зонтик тут же оказался на плече мальчишки и тот нагло усмехнулся: - А теперь ты тоже думаешь, что можешь воспитывать меня? Цзян Чэн нахмурился лишь сильнее и в ответ усмехнулся: - неужели ты думаешь, что прятаться за барьером - поступок настоящего воина? Ты думаешь взрослые прячутся за барьером? Кто тебя учил вообще? Выйди и дерись, раз такой смелый! В своей тираде он вдруг заметил, как неподдельным счастьем засияли глаза лисёнка, но тот старался не выдать себя. Это было не самое удачное решение для него, ведь он был слишком молод, чтобы достойно скрыть себя. В тот момент, когда Цзян Чэн уже было хотел посмотреть, кто же так обрадовал своим появлением мальчишку, на его плечо легла чья-то теплая и нежная рука: - Этого мальчика обучаю я, - проговорил уверенный в себе, но нежный и бархатный голосок, что был до боли знаком. Цзян Чэн повернулся и увидел на уровне своего плеча знакомое лицо с привычными чертами лица, серыми персиковыми глазками и озорной чёлкой. Два огромных уха перекрывали стык между волосами на голове и толстым хвостом, повязанным алой лентой, а девять пушистых хвостов махали туда-сюда размеренным маятником. Это было одновременно так похоже и так непохоже на то, что помнил теперь Цзян Чэн, что он опешил, не зная, что и сказать, кроме как позвать его: - Вэй Ин... Вэй Усянь отошёл в сторону и приблизился к мальчику за барьером, что тут же убрал барьер и бросился ему на шею: - Дядя Вэй!! - голос ребенка тут же стал игривым, мальчишка даже засмеялся, увидев дядю. Вэй Усянь лишь покачал головой, хоть голос его и не был строгим, как обычно бывает у родителей: - Ну в кого ты такой непутевый? А если бы попался нормальный охотник, а не он? Сколько раз я тебе говорил, хватит провоцировать людей. С Цзян Чэном ты может и сладил, хотя скорее спрятался, а вот его мать не так проста. Тебе скорее повезло. От такого нравоучения ребёнок тут же опустил глаза. Его дядя журил его ласково и спокойно, но это, на удивление, все равно действовало! Вэй Усянь не манипулировал, не давал даже подумать о том, что он перестал его любить из-за этой оплошности, но ребёнок, на удивление, слушался его, признавая авторитетом. Цзян Чэна это напрягало не меньше, чем любого, кто наблюдал бы это. Ваньинь стиснул руки в кулаки и тихо рыкнул: - С каких пор ты такой рассудительный? По моей памяти ты просто комок чужих нервов в мехе! Вэй Усянь повернулся к Цзян Чэну и посмотрел на него ошарашенно. Ребёнок тем временем прятался за спиной своего более сильного дяди. - Я так понимаю, ты вспомнил? - голос Усянь звучал раздосадовано, так, будто он надеялся, что память никогда не вернется к Цзян Чэну. На это наследник Цзян кивнул: - Начал вспоминать, но остались пробелы. Потрудишься прояснить? Ваньинь скрестил руки на груди, строго глядя на Вэй Усяня и его племянника. Ребёнок тут же подвергал Вэй Ина за рукав: - Дядя Вэй, ты его знаешь? Кто это? Вэй Усянь погладил мальчика по макушке, прикрывая глаза. Ему не оставалось ничего, кроме как рассказать правду: - Этот мужчина - твой кровный дядя и мой хозяин. Если судить по крови, то я тебе никто, но твой отец хотел, чтобы я защитил тебя. Извини, что не сказал сразу, Цзинь Лин. От этого имени Цзян Чэн встал в ступор. Полное оцепенение не торопилось сходить. Цзинь Лин... Это имя он и слышал и произносил огромное количество раз, но теперь ему предстояла новая информация. Этот ребёнок имел отношение к его семье. В голову вновь ударили слова сестры... "Только в моих снах я слышу голос мужчины и смех ребёнка. Я чувствую, что мужчины уже нет в живых, а ребёнок... Он в надежных руках, я за него спокойна". Неужели этот мальчишка и есть тот ребёнок, по которому так тоскует Цзян Янли? Вэй Усянь, словно прочитал его мысли, ответил на его внутренний вопрос: - Да, ты все правильно понял. Этот мальчик - сын Цзян Янли и Цзинь Цзисюаня. К сожалению, Цзисюаня я спасти не сумел, но по крайней мере ребёнка должен уберечь. Цзян Чэн, конечно же, завис от такой новости. Он не понимал, как лис мог вот так запросто почувствовать его эмоции, ощутить его намерения и с неимоверной точностью почувствовать его вопрос, чтобы тут де ответить. - Но как?.. - только и смог спросить Цзян Чэн, как Усянь указал взглядом на его шею: - Твой кулон - мой тебе прощальный подарок. Это связист и он позволяет мне почувствовать, когда ты в опасности, чтобы среагировать. Раз ты стал вспоминать, наша связь вновь крепчает и потому я могу с точностью до слов услышать твои мысли