Лисий грех

Однако, даже такая мелочь дошла до него не до конца. Он тут же нахмурился, сжимая руки в кулаки: - Так это ты насылал на меня те сны?! От такой логической цепочки у Вэй Усяня аж глаза на лоб полезли. Его хозяин, конечно же, ведомый и часто сначала делает или говорит, а уже потом думает, но в этот раз это даже звучит странно. Усянь прокашлялся в кулак, собираясь с силами: - Извини, но... Ты как до этого додумался? Я ведь сам стёр тебе память, то есть, я, по-твоему, такой идиот, что сам все стёр и сам теперь насылаю сны, которые обо мне напоминают? Цзян Чэн сжал руки в кулаки, но не стал спорить. Конечно же, это было бы ужасно нелогичное поведение со стороны лиса. Даже если он безмерно обожал своего хозяина, он прекрасно понимал, ради чего все это делал, раз пошёл на такой огромный шаг в сторону странного вида свободы, что сломала его самого. - Тогда откуда им взяться? - спросил наконец Цзян Чэн, поднимая острый взгляд на Усяня. - Эти сны, мое постоянное чувство острой нехватки чего-то ужасно важного в моей жизни, постоянное ощущение, будто все в моей жизни совсем не так, что все неправильно... - Всё дело в твоем мозге, - ответ Усяня был словно гром средь ясного неба. - Мы слишком много времени проводили вместе, почти не расставались, за исключением тех ужасных недель... А может и месяцев в заключении. Ты буквально не видел жизни без меня, как и я не знал, как без тебя жить дальше. Поэтому мой образ не мог быть уничтожен бесследно. Твое сознание днём пыталось найти то, что оно хочет видеть, не желая воспринимать новую реальность, а во сне подсознание господствует и у всего происходящего нет никакого фильтра. Ты видишь то, что чувствуешь и осознаёшь. Цзян Чэн откинулся чуть назад, придерживая себя от падения руками. Этот лис казался ему максимально непохожим на того лисёнка из его воспоминаний. Не стремящегося к власти и силе крохотного комочка восторга перед ним не было. Он видел уже матёрого лиса, что иногда творит забавные, по его мнению, вещи, местами не поддающиеся его логике, но тем не менее желающего и способного менять этот омерзительно несправедливый мир, где самые преданные друзья объявлены предателями. А хотя.. Разве Вэй Усянь не предел его доверие, когда ушёл? - Почему ты оставил меня? - Цзян Чэн вновь посмурнел и только проступившая мягкость оставила их небольшую потасовку. - Потому что... Людей, что содержали лисов, отправляли на принудительное лечение от чар. Формально это лечение, на деле - пытка с промывкой мозгов. Я узнал это от Цзинь Цзисюаня и мы только собирались это менять, как его... - голос лисьего императора вдруг стих. - По твоему кулону я могу передать тебе свои воспоминания. Ты будешь понимать, что это моя память, а не твоя. Но принимать их или нет - решать тебе. В тот же момент Цзян Чэн ощутил навязчивый бой в висках. Тук-тук-тук. Один за другим удары становились все сильнее, сводя наследника с умер заставляя забыть, кто он и где. Только его выбор, открыть ему эту дверь или нет. Только он может решить, любопытство или здравый смысл, покой или постоянное беспокойство. Только ему решать, как долго его лисёнок, что сейчас сидит перед ним, разбитый и склеенный небрежной рукой жестокого эксперементатора в неверном порядке, будет стучаться в закрытую дверь. Дверь должна быть открыта сейчас, ведь если он откажется, он никогда не узнает, что такое случилось с его лисенком.. Цзян Чэн закрыл глаза,и сделав несколько вдохов и выдохов, расслабился, наконец впуская воспоминания. Последний год жизни Усяня в их доме... Даже не год, здесь в лучшем случае последние недели. Какое-то время Цзинь Цзисюань отсутствовал дома. Вэй Усянь, видимо, сам не помнит, сколько именно, но достаточно долго, чтобы начать переживать за него. Вэй Усянь вышел в лес искать Цзисюаня, но стоял на месте. В голове его проносились довольно простые мысли. Он не искал кицунэ... Он ждал его, даже не рассматривая вариант, что он вдруг может не прийти. Шум со стороны ордена Цзинь показался Цзян Чэну странным, но Усянь только повернулся в ту сторону, выдыхая: - Ну наконец-то. Может скажешь что такого случи.... - он остановился на полуслове, заметив состояние лиса. Весь избитый, в ранах и с оторванным ухом, из обрывка которого кровь стекала по руке на землю. Даже после экспериментов Цзинь Цзисюань выглядел не так плачевно!! Усянь тут же отставил гнев и рванул к парню, поддерживая за плечи: - Цзисюань!! Какого.. Что с тобой вообще произошло? - Они собираются начать массовую охоту, - прохрипел Цзисюань, наконец чувствуя опору и позволяя себе упасть в руки почти что шурина, что тут же прижал его поближе, пытаясь оттащить ближе к дому. - Бестолку, не таскай мёртвый груз, тем более домой. Отец найдёт меня где угодно... Меня обвинят в жестоком убийстве моей сестры от другой матери, после чего отрубят все хвосты. Если твоя семья станет покрывать меня, вам всем будет не сахарно... Усянь перехватил его поближе, придерживая за запястья: - Да у тебя уже бред от потери крови, ты что несёшь?! Быстро домой. Ты хоть знаешь, как Шицзэ беспокоится за тебя? И что я ей должен сказать? Цзисюань понимал его возмущения, но не мог позволить себе поддаваться чувствам. Он откашлял в кулак небольшой сгусток крови: - Они ввели "лисьи чары".. Говорят, что люди, которые продолжают верить в то, что мы бы не предали их - больны и находятся под чарами. Их необходимо отправлять на принудительное освобождение, но это освобождение... Это перекачивание через человека огромной дозы темной энергии, Из-за концентрации которой изменяется сознание. Это было с моей сестрой и совсем скоро... Мой орден зашел слишком далеко. Мне стыдно носить золотые одеяния моего ордена. Вэй Усянь не мог поверить тому, что слышал. Так значит вот какой план ордена Ланьлин Цзинь - изменить сознание людей, полностью обернув их на свою сторону. Где есть общий враг, там труднее следить за тем, кто находится у власти. Вэй Усянь тут же пришёл в себя: - Подожди, а ты тут каким боком? - Я наблюдал со стороны, но сестра умерла и в этот момент отец обратил внимание на мое присутствие... Он пробил её грудь моей рукой, заставив пустить когти и... Вызвал охрану. Елена вырвался, чтобы тебя предупредить. Мне не поможешь, защищай свою семью любой ценой. И если у тебя получится... Защити нашего с Янли сына. А меня оставь здесь, если приведешь меня в дом, вам не отвертеться. Усянь не хотел бросать его там. Он знал, что случится после с этим напыщенным павлином и не желал ему такой судьбы. Никто не может быть достоин подобной смерти. К тому же, Цзисюань чуть не умер только чтобы он получил эту информацию. Оставаясь спокойным свиду, пока что будущий Лисий император желал только упасть на колени здесь и сейчас и разреветься так громко, чтобы весь мир задрожал. Может тогда небеса услышат их боль и пошлют им спасение?.. Но Вера в небеса быстро в голове лиса сменялась верой в себя, а Вера в справедливость растворялась без следа. - Прости меня, я не должен был отправлять тебя за информацией в твой орден, это было слишком рисковано... - Все нормально, ты же не мог знать, как все это обернётся. Я сам виноват, что выдал себя. На этом воспоминание прервалось, но на его месте раскрылось следующее. Уже через пару дней Вэй Усянь в плаще, что закрывал уши и хвосты, стоял среди толпы, глядя на сцену. Прелюдная казнь отрубание всех хвостов... На сцену буквально вытолкнули уже знакомого лиса в золотых одеждах, да с такой силой, что ослабленный ранами и постоянной болью он свалился на колени перед людьми. Старые раны уже запеклись и начали гноиться, так что Цзисюань страдал ещё и от жара из-за ужасной раневой инфекции. Люди перешептывались, но Усянь не слышал их слов, как и не слышал слов палача, что оглашал приговор. - У лиса есть право последнего желания, - наконец огласил палач, после чего применил заклинание усиления голоса на листе. Он знал, что его дохлый шепоток не будет слышно толпе. Цзисюань не мог даже поднять голову: - Если не можете похоронить меня не в золотых одеяниях, вы киньте мое тело за пределы ордена. Я говорил это прежде с повторю и сейчас - мне стыдно носить эти золотые одеяния. Стыдно, что когда-то этот орден я называл своим. Моим орденом на всегда останется свобода. Конечно же, люди не поняли того, что он сказал только что, зато прекрасно понимал Вэй Усянь, по чьим щекам уже бежали горячие слезы. Цзисюань всегда, когда жил с ними, говорил: "Жань, я не могу надеть пурпурные одеяния вашего ордена", " ваша пристань стала для меня свободой ", " я счастлив здесь с вами ", " только здесь я дома". Раньше эти фразы раздражали Вэй Усяня, он не верил, что Цзисюань так сильно любил нежную сестру его хозяина, иногда даже излишне ревностно защищал её честь. Но сейчас все это резало ножом по сердцу. У его Шицзэ такой прекрасный муж... Был не так давно. Палач снял заклинание и принялся за дело. Хвосты легли на плаху и по одному полетели прочь. Первый и Цзисюань заорал от нечеловеческой боли так, что даже птицы разлетелись в разные стороны, кровь залила всю плаху, даже не думая прекращать вытекать. Как только крик прекратился и тяжело дышащий Цзинь Цзисюань вновь согнулся, новый удар топором по второму хвосту вновь заставил его выгнуться. Этот душераздирающий крик невозможно не услышать и невозможно забыть. После третьего хвоста крика не было. Цзисюань умер от болевого шока - на столько ужасна боль от отрезания хвостов. Его тело быстро собрали в кучу и выбросили за стены ордена. Вэй Усянь несколько дней бродил по лесам, пока не нашёл уже почти разложившийся труп в золотых одеяниях. Жизнерадостный лисёнок, словно зеркало, упавшее на пол, тут же раскололся и упал на колени рядом с недавним врагом. Схватившись за виски, он плакал так тихо, что никто не мог его услышать. Нельзя. Никто не должен знать, что он здесь, никто не должен видеть его слезы. Люди не должны понимать, на сколько сильную боль они причиняют другим разумным существам, ведь тогда позаботиться о Цзинь Ли не будет некому. Не долго думая, Усянь когтями отцапал оставшийся хвост. Кровь из свежей раны уже давно не вытекала, глаза юноши больше никогда не откроются. "Мне противно носить эти золотые одежды"... Эти слова пронеслись эхом в голове будущего императора и он, не думая ни секунды, разорвал одеяния Цзисюаня вклочья. Лучше бы не рвал. Он увидел под одеждами лишь серое тело, что уже начало высыхать и понемногу гнить, в нос пробился запах разложения плоти. - Цзисюань... Я принёс тебе посмертный подарок. Надеюсь, для лисов есть свой подземный мир и ты получишь его. Знал бы ты, чего мне стоило его протащить Усянь достал из мешочка Цянькунь комплект одежды ордена Цзян, после чего принялся надевать его на безжизненное тело. Голова трупа откидывалась в неестественные стороны, наручи не желали держаться на иссохших костях, а холодные ладони ощущались разве что как кости, покрытые тонкой плёнкой мёртвой кожи. Он долго возился с этим, после чего поднялся и улыбнулся, повесив на пояс последнюю деталь - колокольчик ордена Цзян. - А тебе правда подходит этот цвет... Цзисюань... Не важно, что было между нами раньше, за своё пренебрежение к тебе я буду расплачиваться тем, что твой сын будет воспитываться под моим крылом. Для всех ты останешься Цзинем, но я... Признаю тебя. По крайней мере в памяти одного человека ты всегда будешь Цзяном. И твой сын будет знать тебя как Цзян Цзисюаня. Ты никогда не будешь ассоциироваться у него с орденом предателей.. Я спасу всех, кого успею. Прости, что ты не увидишь этого и не погуляешь с нами. Прости, что говорю это твоему телу, а не тебе в лицо... Как бы я хотел, чтобы сейчас оказалось, что все это мне приснилось... Но это не было сном. Тело Цзинь Цзисюаня... Нет, теперь уже Цзян Цзисюаня давно остыло, он не слышал слов бывшего врага а с ним и соратника, не чувствовал, как его облачают в одеяния, которые он всегда хотел надеть и не видел, как лис забирает его хвосты и оставляет его там, поклонившись И уходя прочь. Он не мог похоронить его тело, ведь он сам просил его просто выбросить. Нельзя нарушать последнюю волю..