RWBY - lost souls

Я проснулся на рассвете, как обычно - ровно в шесть утра, судя по свитку. Привычным движением провел рукой по рукояти "Кровоспуска", прежде чем осознал, что нахожусь в безопасном зале академии. Глубоко выдохнув, бесшумно поднялся, стараясь не потревожить спящую рядом Блейк - убийцы редко позволяют себе спокойный сон, и прерывать его было бы жестоко. Накинув плащ и подхватив сумку, я неслышными шагами направился к выходу. Да, курение в академии запрещено, но вряд ли директор будет против, если я ненадолго выйду на балкон с трубкой. Эта привычка давно стала частью меня - своеобразным лекарством для израненной психики, успокаивающим средством после пережитых кошмаров. За годы скитаний я повидал столько ужасов, что бессонные ночи стали нормой. Сегодняшний сон, к счастью, обошелся без видений - и я чувствовал себя достаточно отдохнувшим для предстоящей охоты. Размышляя о прошлом, я вышел на просторный балкон, откуда открывался величественный вид на бескрайнее воды. Прислонившись к белоснежным перилам, вдохнул свежий соленый воздух. Здесь царила удивительная гармония - чистое небо, безмятежная гладь воды, ощущение безопасности и покоя. — Вот бы везде так было... — прошептал я, наслаждаясь утренней тишиной, пока пальцы привычным движением вынимали из кармана любимую трубку. Этот безмятежный рассвет, играющий бликами на морской глади, словно дышал исцелением, напоминая о том свете, ради которого стоит вести вечную борьбу. Но едва я собрался наполнить трубку ароматными травами, как тишину нарушил голос. — Было что? — прозвучало за моей спиной, и хотя интонация сохраняла обычную монотонность, в ней угадывалось любопытство, приправленное лёгкой настороженностью. Тело среагировало раньше сознания — в мгновение ока я развернулся, ощутив знакомый холод рукояти в ладони, и лезвие само заняло боевую позицию. Острая волна стыда накрыла меня — как мог я, закалённый в сотнях схваток, позволить кому-то подобраться так близко незамеченным? Но передо мной стояла лишь Блейк, её жёлтые глаза с любопытством изучали меня. Увидев мой оборонительный жест, уголки её губ дрогнули в едва заметной, но довольной улыбке. В этом выражении читалось тихое торжество — ей удалось застать меня врасплох, и она явно наслаждалась этим маленьким преимуществом. Её кошачьи зрачки сузились от удовольствия, будто она поймала на чём-то запретном, а теперь не спешила раскрывать все карты. Я раздражённо цокнул языком, убирая клинок и отворачиваясь, стараясь скрыть досаду, разъедавшую меня изнутри. Её самодовольное выражение лица только подливало масла в огонь, полностью уничтожая утреннее умиротворение. — Зачем пришла? — спросил я стараясь сделать голос безразличным, пока пальцы методично утрамбовывали ароматные травы в трубку. — Неужели так приглянулся, что решила проследить? — Все же я не смог сохранять спокойствие, и с язвительной усмешкой ответил, но в ней звучало больше раздражения, чем истинного сарказма. Она предпочла не отвечать на мой вопрос, лишь тихое одобрительное мычание выдало её реакцию на мою саркастичную реплику. Блейк грациозно переместилась к левому краю балкона и с кошачьей ловкостью перекинулась через перила, устроившись на них с непринужденной легкостью. Краем глаза я заметил, как её взгляд скользит по раскинувшемуся перед нами пейзажу, а лицо, обычно напряженное, теперь выражало непривычное спокойствие. Закрыв глаза, она отдалась на милость утреннему ветерку, который играл её чёрными прядями, словно невидимый парикмахер. Наконец мне удалось затянуться долгожданной трубкой - густой ароматный дым наполнил лёгкие, возвращая утраченное умиротворение и очищая сознание от навязчивых мыслей. Воздух вокруг постепенно пропитывался лесным благоуханием - учитель специально подбирал эти травы, чтобы они не только успокаивали нервы, но и дарили приятное обонятельное наслаждение. В этой тишине, нарушаемой лишь шёпотом волн и шелестом листьев, мы оба нашли временное пристанище от повседневных бурь. Спустя добрых два десятка минут от моих трав остался лишь теплый пепел, который я аккуратно стряхнул в небольшой портсигар, служивший мне переносной пепельницей. Все это время Блейк оставалась рядом, лишь изредка приоткрывая глаза, чтобы бросить на меня мимолетный взгляд, после чего вновь погружалась в блаженное состояние, подставляя лицо ласковым лучам утреннего солнца. — Блейк, — тихо окликнул я её, дожидаясь, пока она лениво приоткроет один глаз, в котором читался немой вопрос. — Нам стоит возвращаться — вряд ли кто-то оценит наше долгое отсутствие. С неохотой поднявшись с места, она ответила едва уловимым кивком, и в её глазах мелькнуло мимолётное недовольство, словно ребёнка, разбуженного слишком рано. С кошачьей грацией она потянулась, изгибая спину в плавном движении, и завершив этот маленький ритуал, вновь кивнула - теперь уже решительно, давая понять, что готова к возвращению. Я ответил тем же и неторопливо направился обратно, стараясь ступать как можно тише, втайне надеясь избежать встречи с Глиндой. Однако судьба, казалось, решила подшутить надо мной — едва мы свернули в коридор, как дверь из кафетерия распахнулась, и перед нами возникла сама директриса, будто поджидавшая нас в этом самом месте. Её усталый взгляд скользнул по нам, и, встретившись с моими глазами, внезапно преобразился — утомление сменилось холодным раздражением, придавая чертам резкую строгость. Глухие удары каблуков отмеряли шаги, пока она приближалась ко мне, совершенно не замечая, как за моей спиной лицо Блейк потеряло привычную невозмутимость, отражая внезапную тревогу и неуверенность. — Жон... — её голос прозвучал как лезвие, скользящее по камню, а проницательный взгляд, казалось, пытался проникнуть в самые глубины моей души в поисках хотя бы тени раскаяния. — Опять куришь. Эти слова прозвучали не как вопрос, а как приговор, вынесенный с ледяной уверенностью. — И тебе доброго утра, тётя, — ответил я с лёгкой улыбкой, поднимая руку в дружеском приветствии, но мое спокойствие лишь усилило её раздражение. Тяжёлое утро давало о себе знать — вчерашний алкоголь, хоть и не оставил видимых следов, явно отравлял её настроение. Она резко поправила очки, и в этом жесте читалось всё её недовольство. — Можешь засунуть своё доброе утро куда подальше, паршивец, — прорычала Глинда, сопровождая слова несильным, но ощутимым ударом кулаком по моей макушке. Её усталый взгляд наконец заметил настороженную Блейк, отчего выражение лица стало ещё более измождённым, и она раздражённо вздохнула, бросая в мою сторону взгляд, полный немого укора, словно говорящий "И ты туда же..." — Вижу, в тебе от отца куда больше, чем я предполагала, — её голос наполнился едким сарказмом, когда взгляд перебегал от меня к Блейк и обратно, — Чёрт возьми, не прошло и дня... Генрих хотя бы на свидания приглашал... Ее слова заставили меня на мгновение застыть – бровь непроизвольно поползла вверх, а когда смысл этого вульгарного намека дошел до сознания, я лишь усмехнулся, молча покачал головой и, развернувшись, продолжил путь, оставив колкое замечание без ответа. Блейк скользнула за мной тенью, и ее нервное выражение сменилось гневным молчанием – было видно, как глубоко она оскорблена словами Глинды. Я буквально чувствовал, как её горящий взгляд прожигает мне спину, а кошачьи уши, которые были элегантно спрятаны под бантом, нервно подрагивают от возмущения. — Не задерживайся, паршивец, к восьми будь в зале, — донеслось вдогонку от удаляющейся тети, чьи каблуки отбивали раздраженную дрожь по каменному полу. Уголки моих губ непроизвольно дрогнули – в этой колючей заботе было что-то до боли знакомое, и, как ни странно, приятное после восьми лет разлуки. Но мой тихий смешок стал последней каплей для и без того взвинченной Блейк – в следующий миг я ощутил резкий тычок в бок, настолько стремительный, что я пропустил момент, когда она успела сократить дистанцию. — Эй, в чем дело, Блейк? — раздраженно спросил я, осознавая, что это уже второй удар, который видел, но не сумел предотвратить. В голове мелькнул тревожный вопрос – когда она вообще успела так близко подобраться? Однако мой вопрос повис в воздухе без ответа — она лишь раздражённо фыркнула и растворилась в тени, оставив меня одного, но мой натренированный взгляд успел уловить лёгкий румянец, проступивший на её бледных щеках. — Тц, женщины... — невольно сорвалось у меня, и я мысленно усмехнулся, вспомнив, как часто мой учитель использовал эту универсальную фразу при общении с прекрасным полом. Эти два слова стали его неизменным ответом на любые женские капризы, и мне не раз приходилось намеренно уводить собеседниц подальше, лишь бы не слышать это раздражённое ворчание. Увы, Михаил находил общий язык с женщинами лишь в одном месте — в постели. Оставалось лишь смириться и по возможности избегать подобных сцен, когда мы находились рядом. — Эх, было время... — прошептал я, позволяя воспоминаниям о весёлых моментах странствий с учителем на мгновение согреть душу. — Как же мне тебя не хватает, старик. Ты хоть мудак и монстр, что заслуживает смерти... Но все же, черт возьми, ты мне был как отец. Скорбная тишина сопровождала меня до душевой, где, завершив утренние процедуры, я направился к оружейной. Стрелки часов неумолимо приближались к восьми, оставляя совсем немного времени на сборы. Оружейная встретила меня гулким гулом голосов — возбуждённые ученики живо обсуждали предстоящее испытание. С мрачным выражением лица я пробирался между стеллажами, пытаясь отыскать шкафчик под номером шестьсот тридцать пятый в этом странном лабиринте. На пути мне встретилась та самая неразлучная пара — рыжеволосая девушка, кружившая вокруг невозмутимого парня, проверявшего свои необычные пистолеты. Их обрывки разговора донеслись до меня: — Я знаю! — её звонкий голос прозвучал, как колокольчик, когда она торжествующе подняла указательный палец кверху. — Нам нужен особый сигнал! В мгновение ока она уже переместилась на другую сторону от парня, продолжая с энтузиазмом развивать свою идею. — Сигнал бедствия! Ещё один стремительный бросок - и её палец уже игриво тыкал его в щёку. — Тайный знак, чтобы находить друг друга в любой ситуации! Изобрази ленивца! Рен, не отрывая внимания от осмотра оружия, лишь спокойно произнёс: — Нора. Она мгновенно отпрыгнула к его правому плечу, впитываясь в его лицо пытливым взглядом янтарных глаз: — Да, Рен? — Не думаю, что ленивцы издают громкие звуки, — метко заметил он, с привычной ловкостью пряча свои экзотические пистолеты-пулемёты в складках одежды. На мгновение её задорная улыбка сменилась задумчивым выражением, но уже через секунда лицо вновь озарилось привычным сиянием, а кулачки энергично поднялись вверх: — Потому что они идеальны! Никто даже не догадается, что мы вместе! — Давай, Нора, пошли, — завершил разговор Рен, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка, когда он захлопывал дверцу шкафчика. — Не в этом смысле "вместе", хм-хм-хм! — захихикала она, семеня за своим спутником короткими шажками. Эта парочка неизменно вызывала улыбку - наблюдая за их трогательным взаимодействием, за этим удивительным балансом между безудержной энергией и спокойной уверенностью, невольно начинаешь верить, что в этом мире ещё осталось что-то по-настоящему светлое и искреннее. Озарённый этой тёплой мыслью, я продолжил путь, растворяясь в школьной суете. Чуть дальше по коридору мое внимание привлекли знакомые голоса. Руби и Янь вели оживлённый спор, окружённые ореолом эмоций, которые витали в воздухе почти осязаемой пеленой. Руби, приняв преувеличенно важный вид с поднятым подбородком и руками, упёртыми в бока, декламировала с театральной торжественностью: — Дорогая сестрица Янь, — её голос звенел сладкой ядовитостью, а указательный палец ритмично колол воздух, — неужели ты не желаешь быть со мной в одной команде? Янь, застигнутая врасплох, замерла с расчёской, застрявшей в золотистых прядях. Её пальцы непроизвольно сжались в защитном жесте. — Что? Нет, я просто... думаю, это поможет тебе выйти из зоны комфорта, — пробормотала она, и лишь когда слова сорвались с губ, до неё дошло, как высокомерно они прозвучали. Руби буквально подпрыгнула на месте, её серебристые глаза расширились до невероятных размеров. — Зона комфорта? Да я... я... Это вообще что за чушь! — её возмущённый возглас, звонкий как колокольчик, привлёк внимание половины коридора. Во взгляде читалась чистейшей воды детская обида, смешанная с искренним недоумением. Я уже мысленно прокладывал обходной маршрут, но в этот момент подтвердилась непреложная истина — мой учитель Михаил был абсолютно прав насчёт моих навыков, а точнее, совершенно убогая способность к скрытности. Руби заметила меня мгновенно, и в следующий миг я оказался в эпицентре алого урагана. — Жон! — её голос теперь звенел чистым, ничем не омрачённым восторгом, будто и не было минуту назад этого бурного спора. Мой ответный вздох был глубоким и полным философского принятия. Михаил потратил три года, пытаясь выковать из меня идеального убийцу, но природа упрямо брала своё — я оставался охотником до мозга костей, и текущая ситуация лишь подтверждала этот непреложный факт. — Привет, Руби, — покорно произнёс я, слегка приподнимая руку в небрежном приветствии, затем кивнул в сторону её сестры, — Янь. Янь расплылась в озорной улыбке, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки. — Привет наш рыцарь в сияющих доспехах, — бросила она кокетливое подмигивая, и это приветствие заставило Руби вспыхнуть, будто её щёки обдали алым лепестком розы. Не успела Янь закончить фразу, как младшая сестра уже ринулась в атаку, но та лишь рассмеялась, ловко поймав её в объятия и не давая вырваться. — Замолчи! — прошипела Руби, наконец выскользнув из хватки, но её тон тут же сменился на доброжелательный, когда она повернулась ко мне. — А ты где пропадал, Жон? С утра я тебя так и не видела. — Наслаждался природой, — ответил я, сохраняя умиротворенный тон, мой взгляд продолжал методично изучать шеренги шкафчиков, выискивая нужный номер среди одинаковых металлических дверец. Людская толчея давила на сознание, как тяжёлый гнет, любая беседа была нежелательной. Я сделал почти незаметный шаг назад, готовый в любой момент раствориться в шумном потоке студентов. Руби в это время наклонила голову, и в её широко распахнутых серебристых глазах вспыхнули искры живейшего любопытства. Розовые губы уже приоткрылись для нового вопроса, когда... — Просто Руби начала думать, что ты ее избегаешь. — звонко врезалась в разговор Янь, ловко перехватывая инициативу. В её голосе играла знакомая дразнящая интонация — она явно получала удовольствие, поддразнивая младшую сестру. Уголки её губ предательски подрагивали, выдавая с трудом сдерживаемую усмешку. — Янь! — вскрикнула Руби, и в следующий миг они снова схлестнулись — два стремительных вихря, сплетённых в вечном танце сестринского соперничества. Я плавно развернулся, намереваясь незаметно скрыться в людском потоке, как вдруг передо мной материализовались две знакомые фигуры. Шумная перепалка сестёр привлекла внимание. Из толпы вышли двое: сияющая, как летнее утро, валькирия и Вайс Шни с её холодной и властной аурой. Они остановились в шаге от меня, но их взгляды пока что скользили мимо, и я позволил себе слабую надежду на незаметное отступление. — Вы опять устроили этот балаган? — голос Вайс прозвучал, как скрип льда под каблуком. Её тонкие брови презрительно изогнулись, когда она окинула сестёр уничтожающим взглядом. — Когда же вы научитесь вести себя прилично? Я уже сделал осторожный шаг назад, когда её холодные сапфировые глаза внезапно устремились ко мне. Взгляд скользнул по шрамам, и я заметил, как она на мгновение прикусила нижнюю губу — единственный признак волнения на этом безупречном лице. — Так это ты, Жон? — в её обычно надменном тоне проскользнула еле уловимая трещинка любопытства. — Вчера ты, кажется, общался с той... грубиянкой? И понимая, что игнорировать таких особ, как Шни дело сомнительно, я медленно повернулся к ней, встречая её изучающий взгляд. — И тебе доброго утра, Вайс, — ответил я, сохраняя спокойный тон. — Да, мы сидели с Блейк. Не назвал бы её грубой — просто она не из тех, кто любит толпу. Её нарочито высокомерная манера говорить раздражала — всё-таки она Шни, и эта надменность, кажется, у них в крови. Мои глаза скользнули к её спутнице: — И вам прекрасного утра, валькирия. — Это ничего не меняет, — холодно парировала Вайс, поднимая подбородок. — Удивительно видеть в твоей компании таких... неотёсанных личностей. Ты всегда казался мне таким же одиночкой, как... как там её... Блейк. Я лишь покачал головой отвечая на ее раздражающий вопрос, и уже, не выдерживая всей этой суеты, собирался удалиться, когда движение на периферии зрения заставило меня задержаться. Пирра замерла на месте. Солнечные блики играли в её золотистых глазах, которые на мгновение округлились от неподдельного удивления. — Привет... ты ведь Жон? — её голос, обычно такой твёрдый в бою, сейчас звучал непривычно мягко. — Можешь звать меня Пиррой. Её пронзительный взгляд будто пытался разгадать меня. Я принял ее предложение коротким кивком — и развернулся, всем видом показывая, что беседа окончена. — До скорого, дамы, — мои слова повисли в воздухе, сопровождаемые едва уловимым кивком. Я покинул шумную компанию, оставив за спиной возмущённые возгласы, и наконец отыскал свой шкафчик. Доставая оружие и любимую шляпу, я направился в заполненный людьми зал, где выбрал дальний угол, прислонившись спиной к прохладной стене в ожидании начала церемонии. Спустя несколько минут моё внимание привлекло странное движение теней в углах помещения. Присмотревшись, я узнал характерную манеру передвижения Блейк — её теневые клоны позволяли ей бесшумно перемещаться по залу. Она ненадолго замирала в каждом укрытии, внимательно изучая толпу, прежде чем перейти к следующей тени. Когда она достигла моего угла, всё ещё не замечая меня, слившегося с темнотой, я не удержался и вышел из тени, положив руку ей на плечо: — Не меня ли ты ищешь, Блейк? Фавн вздрогнула, молниеносно выхватив кинжал и совершив резкий выпад, который я легко пропустил, вновь прислоняясь к стене. Когда наши взгляды встретились, и она увидела мою лёгкую усмешку, по её лицу пробежала тень раздражения. Без лишних слов убрав клинок, она молча заняла позицию рядом со мной, сохраняя дистанцию вытянутой руки, и вместе мы продолжили ожидать начала испытания в полной уютной тишине. Но не прошло и пяти минут, как директор начал свою очередную пламенную речь, предупреждая об опасностях и давая последние наставления. Я слушал его вполуха, зная о страсти Озпина к выступлениям, но нельзя было не признать его невероятной харизмы - под воздействием его слов даже самые напряженные охотники заметно воспряли духом и расслабились, что было лучшим доказательством ораторского мастерства нашего руководителя. Вскоре нас разделили на группы и направили к подножию горы, где должно было начаться испытание. К моей радости, в моей группе оказались все знакомые лица: неразлучная парочка Рен и Нора, по-прежнему неотделимые друг от друга; сестры Руби и Янь, весело переговаривающиеся между собой - Янь по своему обыкновению дразнила младшую сестру, а та в ответ игриво толкала ее; Вайс и Пирра, шедшие рядом и изредка обменивающиеся короткими фразами; и конечно же Блейк, чье напряженное лицо и беспокойные взгляды в сторону Глинды выдавали ее тревогу. Мне стало интересно, чего именно она опасается - ведь несмотря на всю свою строгость, тетя всегда помогала ученикам. Хотя, учитывая истинную природу Блейк... Пожалуй, ее опасения были небезосновательны, но раз уж ее приняли в академию, значит она находилась в безопасности. Когда мы достигли обрыва, открывавшего величественный вид на бескрайний лес, Озпин объяснил суть испытания: в северной части леса находились древние руины с реликвиями, и наша задача заключалась в их обнаружении. Особое внимание он уделил выбору партнеров, назвав это важнейшим решением... которое, как оказалось, принималось за нас - нашими напарниками становились первые, кого мы увидим после старта. Это неожиданное заявление вызвало возмущенный крик Руби, выражавшей таким образом свой протест, который все проигнорировали. После краткого инструктажа мы один за другим заняли места на катапульте, затаив дыхание в ожидании старта. Платформы одна за другой взмывали в воздух, и, когда подошла моя очередь, я на мгновение замер, проверяя снаряжение, прежде чем рывок катапульты отправил меня в небо. Ветер свистел в ушах, земля стремительно удалялась, а я, взлетая всё выше, уже искал глазами подходящее место для приземления. И тогда заметил его — гигантское дерево, в два раза превосходящее остальные. Не раздумывая, я выпустил несколько выстрелов из пистолета, корректируя траекторию, а затем, выхватив нож и топор, вонзил их в ствол, пытаясь погасить скорость. Металл с хрустом вгрызался в древесину, но инерция была слишком сильной — дерево, с треском ломаясь пополам, лишь слегка смягчило мой падение. Дерево с грохотом рухнуло, подняв облако пыли и сухих листьев. Я поднялся, отряхивая колени, и оглядел местность. Лес вокруг дышал тишиной, лишь где-то вдали слышался треск веток — возможно, кто-то из других участников тоже приземлялся не самым изящным образом. — Ну, приземлился как приземлился, — пробормотал я, проверяя оружие. Даже такая грубая посадка не оставила ни царапины на моём изменённом организме. Лишь привычным движением я втолкнул нож обратно в ножны, одновременно доставая массивный пистолет. Пальцы сами нашли удобный хват на рифлёной рукояти, пока я сосредотачивался на единственном желании: найти гримм. Знакомое давление сдавило виски, словно невидимые тиски - неизменная предвестница пробуждения моих способностей. Боль, острая как клинок, пронзила череп, заставив зубы сомкнуться до хруста. Сколько бы раз я ни испытывал это - к этой особой ментальной боли невозможно привыкнуть. Каждый раз она находила новые пути, изощренные способы заставить меня страдать, будто живая сущность, специально подбирающая самые болезненные частоты. Но игра стоила свеч, даже когда боль разъедала сознание, наполняя его ядовитым негативом. Через мгновение - и перед внутренним взором проступила четкая карта местности. Я ощущал их - гримм поблизости - словно раскаленные точки на прицельном дисплее. Их присутствие отдавалось в нервных окончаниях низким, пульсирующим гулом, указывающим направление подобно компасу. Их было много, но выделялись лишь двое. Первый описывал беспокойные круги в северном секторе. Второй затаился южнее, неподвижный и терпеливый, будто тень, слившаяся с ландшафтом в смертоносном ожидании. Я отчётливо помнил задание - найти реликвии, пройти испытание. Но опыт научил простой истине - гораздо проще заранее уничтожить несколько сильных тварей, чем потом, когда паразит пробудится от их ядовитой крови, снова бороться с его навязчивыми призывами к убийствам. Это как профилактика - неприятная, но необходимая плата за относительное спокойствие. — Да начнется охота, — усмехнувшись, сказал я, и тело мгновенно откликнулось, ринувшись на юг. Ветер свистел в ушах, земля упруго пружинила под ногами. Неожиданно на моем пути появилась стремительная фигура — охотница, бегущая мне навстречу. В лучах пробивающегося сквозь листву солнца мелькнули золотистые рыжие волосы, и я узнал Пирру. Она остановилась, слегка запыхавшись, и удивлённо приподняла бровь, но затем приветливо улыбнулась. Только сейчас я вспомнил о необходимости найти партнёра. Странно, как я мог забыть о таком важном условии испытания? Возможно, потому что Блейк уже казалась мне естественным союзником — я почти не сомневался, что мы будем работать вместе. Но правила есть правила: директор ясно дал понять, что нашим партнёром станет первый, кого мы увидим после старта. Что ж, спорить с этим не имело смысла. Я лишь мысленно пожал плечами, принимая неизбежное. И остановившись. Приветливо улыбнулся и взмахнул рукой в знаке приветствия. — Ну, привет, Пирра, — протягиваю я руку, слегка запыхавшись. — Похоже, теперь мы партнёры. Она отвечает твёрдым рукопожатием, её ладонь тёплая и сильная. — Рада тебя видеть, Жон. Теперь мы будем работать вместе. — Внезапно её взгляд становится оценивающим, она поворачивается, прослеживая направление моего движения, и с лёгким наклоном головы спрашивает: — Но зачем ты бежал в эту сторону? Реликвии-то в противоположном направлении. — Мне нужно сначало разобраться с гримм, — отвечаю я не сильно выдавая подробности. — За реликвиями ещё успеем. На мои слова она понимающе кивает, и я вижу, как мгновенно меняется её поза - плечи расправляются, ноги занимают устойчивое положение, пальцы уверенно сжимают древко копья. Щит занимает идеальное защитное положение, всё её тело превращается в готовый к бою механизм. — Веди, партнёр, — звучит её твёрдый ответ, и мне не нужно объяснять подробности. По её сосредоточенному взгляду, по тому, как напряжены мышцы её рук, ясно - для неё уничтожение гримм не просто задание, а священный долг. В её глазах горит тот самый огонь - желание стать героем, защитником людей. Как когда-то горел он и во мне. С одной стороны, это хорошо - такая решительность сделает её надёжным союзником в бою. Но с другой... Мой взгляд скользит по её юному лицу, ещё не знающему настоящей цены этой "геройской" работы. Она пока не понимает, что охота - это не блеск славы, а грязь и кровь под ногтями, это бессонные ночи у костра с единственной мыслью: "Дожить бы до утра". Это бесконечная череда потерь, когда от весёлых, полных жизни парней и девушек остаются лишь молчаливые могильные холмы. Горькая усмешка скользит по моим губам. Пусть пока пребывает в своих благородных иллюзиях - суровая правда нашего ремесла рано или поздно настигнет её, как настигла в своё время меня... Наконец мы достигли цели - перед нами зиял чёрным провалом вход в пещеру. Холодное дыхание подземелья овевало наши лица, а в ноздри ударил знакомый гнилостный запах гримм. Я замер у самого входа, внимательно изучая каждый скол на каменных стенах, каждый след когтей на земле. — Вот мы и пришли, Пирра, — тихо произнёс я, вынимая магазин из "Огонька". Затвор со звонким щелчком отправил огненный патрон в патронник. — Ты обученная воительница, это видно. Но прошу - слушай, наблюдай, выполняй. Тогда всё будет в порядке. — Хорошо, Жон. Я не подведу, — её ответ прозвучал удивительно спокойно. Я мельком взглянул на неё, удивлённый такой покорностью. На её лице играла странная, почти довольная улыбка. Казалось, мои приказы доставляли ей какое-то особое удовольствие. Эта неожиданная реакция на мгновение поставила меня в тупик, но размышления пришлось отложить - впереди была охота, и каждая секунда промедления могла стоить нам жизни. Пистолет резко дёрнулся в моей руке, выплюнув ослепительную вспышку. Зажигательный снаряд прочертил огненную траекторию в темноте пещеры, пока не отразился в паре пылающих глаз. На мгновение перед нами предстал кошмарный силуэт - изогнутое скорпионообразное тело, покрытое мерцающими в свете пламени хитиновыми пластинами. Сталкер Смерти. Из глубины пещеры раздался леденящий кровь вой - нечеловеческий звук, в котором смешались ярость и раздражение. Гримм рванулся вперед, его массивное тело, покрытое каменными наростами, сокрушало сталактиты на своём пути. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, а из разрушенного входа сыпались обломки породы. В эти драгоценные секунды, пока чудовище преодолевало расстояние, мои пальцы совершали отработанные движения - магазин выпал из пистолета, новый встал на место с чётким щелчком. Всё это происходило на автомате, в то время как сознание с холодной ясностью анализировало ситуацию, оценивая каждую деталь приближающейся угрозы. И вот он предстал перед нами во всей своей ужасающей красе - вырвавшись из темноты пещеры, Сталкер буквально взломал вход, его каменный панцирь с грохотом раздробил скальные образования. Облако пыли и осколков окутало его силуэт, когда он замер на мгновение, будто давая нам последний шанс осознать весь ужас нашего положения. Стандартный Сталкер Смерти - хитрый, коварный охотник. Узкие туннели, внезапные атаки, смертоносный хвост, способный пронзить даже стальную броню. Всё его существо заточено под один смертельный удар, что отражается в хрупком телосложении и почти полном отсутствии защиты. Но перед нами стоял не просто гримм - живой памятник бесчисленным охотникам, что пали от его жала. Годы естественного отбора превратили этого хищника в совершенную машину убийства. Гибкое тело теперь сковано броней из органического камня, каждый мускул защищен минеральными пластинами. Даже смертоносное жало, обычно уязвимая точка, скрыто под слоем искривленных наростов, напоминающих кованую сталь. Клешни, прежде служившие лишь для удержания жертвы, теперь превратились в массивные дубины - каменные глыбы на живых шарнирах. Стандартная тактика против Сталкеров - нейтрализация жала - здесь не сработает. Этот экземпляр эволюционировал, превратив свои слабости в преимущества. В груди заныло знакомое жжение – паразит окончательно пробуждался, требуя своей кровавой дани. Когда-то это ощущение заставляло кровь петь в жилах, наполняя меня дикой радостью предстоящей охоты. Теперь же я лишь раздраженно сжал зубы, ощущая, как по спине пробегает знакомая дрожь. — Пирра, слушай внимательно! — мой голос прозвучал резко, но чётко, пока я сокращал дистанцию с чудовищем. — Это альфа-особь Сталкера. Я займусь жалом, твоя задача - держать его на месте, играя через защиту! Мои пальцы сжимали рукоять топора с привычной уверенностью. — Блоки должны быть скользящими, а лучше вообще уходи от ударов! С последним словом я резко рванул вперед – движение безрассудное, если бы не годы, проведенные в схватках с такими тварями. Даже будучи старшим гримм, Сталкер сохранял ту же основу: он всегда атаковал жалом первым. Как бы пугающе ни эволюционировали гримм, фундамент их природы изменить было почти невозможно. Инстинкты, заложенные при рождении, цеплялись за них мертвой хваткой. И главным инстинктом Сталкера оставался этот – яростный, прямой бросок жалом. Предсказуемый. Легко отражаемый, если знать, под каким углом встретить удар. Мгновение - и мир сузился до смертоносного жала, летящего к моей груди. Даже не успев осознать угрозу, тело уже действовало само. "Костолом" взметнулся вверх, встретив хитиновый шип с резким металлическим звоном, от которого в зубах заныла оскомина. Удар был рассчитан до миллиметра - не грубая попытка остановить, а точное перенаправление смертоносного остриё. Жало просвистело рядом, оставляя за собой желтоватый ядовитый след в воздухе. Используя инерцию, я совершил кувырок через спину чудовища. Приземление. Глухой удар подошв о каменный панцирь. Гримм взревел - звук, от которого по спине пробежали мурашки. В ноздри ударил знакомый коктейль запахов: гнилостная органика, пыль размолотых минералов и что-то ещё - резкое, металлическое, что всегда сопровождало древних гримм. Сталкер бешено закачался, его клешни-молоты с грохотом проносились в сантиметрах от меня, вздымая тучи каменной крошки. Но именно их размер делал их бесполезными против цели на собственной спине - ирония эволюции. Пальцы привычно сжимали рукоять топора, пока я изучал броню. Ни трещин, ни стыков - монолитная плита, отполированная бесчисленными битвами. Взгляд скользнул к хвосту - те же подвижные каменные пластины, раскрывающиеся лишь для удара. И вдруг - смена цели. Гримм замер, его горящие глаза сузились, сфокусировавшись на Пирре. Расстояние между ними сокращалось с пугающей быстротой. Десять метров. Пять. Внезапно Сталкер прижал хвост к телу, напрягая мышцы, словно древний арбалетчик, натягивающий тетиву. На мгновение воцарилась зловещая тишина - затем последовал молниеносный выброс. Хитиновые пластины разошлись, выпуская смертоносное жало, которое пронеслось к Пирре с пугающей скоростью, оставляя за собой ядовитый след в воздухе. Но валькирия стояла непоколебимо. Её лицо, освещенное внутренней уверенностью, оставалось спокойным, хотя каждый мускул был готов к действию. Только когда жало оказалось в сантиметрах от её груди, она совершила изящный боковой маневр. Щит скользнул вверх, заняв идеальное положение под углом - раздался пронзительный скрежет стали о хитин, и смертоносное острие лишь оставило тонкую царапину на отполированной поверхности. Это была лишь прелюдия. С грацией опытного фехтовальщика Пирра развернула щит и нанесла точный удар по основанию жала. Глухой звон металла о хитин разнесся по округе, заставив жало откинуться назад и обнажить крошечный участок незащищенной плоти - роковую ошибку в бронированном покрове. Мгновение - и её копьё сверкнуло в выпаде, который невозможно было проследить невооруженным глазом. Острие с мокрым хлюпающим звуком пронзило уязвимую точку. Гримм издал душераздирающий рёв, от которого задрожала земля под ногами. Его массивные клешни, каждый весом с кузнечный молот, обрушились на валькирию в слепой ярости. Но Пирра продолжала свой смертельный танец. Её движения были безупречны - лёгкие шаги в сторону, едва заметные наклоны корпуса, постоянная смена позиции. Она не сражалась - она исполняла боевую симфонию, где каждый жест был отточен до совершенства. В её глазах горела не ярость, а чистая радость от возможности продемонстрировать своё мастерство, от каждого точно рассчитанного движения, от самого ритма этого древнего искусства боя. Пока Пирра сдерживала ярость чудовища, мои глаза, закаленные годами охоты, анализировали каждое движение противника. И в решающий момент - между резкими рывками гримма - я уловил мимолетную слабость. Там, где каменные пластины сходились на сгибах конечностей, мелькнула темная полоска незащищенных сухожилий. Эволюция, создавая этого идеального убийцу, оставила роковую уязвимость - подвижность требовала жертв. Мир вокруг словно погрузился в тягучий мед. Я ринулся вперед, ощущая, как "Костолом" становится продолжением моей воли. Топор сверкнул, описывая смертоносную дугу. Лезвие с характерным хрустом рассекло связки, и массивная конечность с глухим стуком рухнула на землю, подняв облако пыли. Гримм, потеряв опору, начал беспомощно крениться. Его бронированная клешня в отчаянном движении врезалась в соседнее дерево, разламывая столетний ствол пополам с оглушительным треском. Древесные щепки дождем посыпались вокруг. Но я уже продолжал атаку - пока тело чудовища еще падало, мое оружие снова взметнулось. Короткий взмах - и вторая лапа отделилась от тела, брызнув темной жидкостью. Молниеносный поворот - третья конечность отлетела в сторону. Обратный удар - четвертая была отсечена у самого основания, завершая кровавую симметрию. Когда Сталкер наконец рухнул на землю, от его грозной мощи остались лишь жалкие подергивания - клешни судорожно сжимали пустоту, а хвост с отравленным жалом еще угрожающе извивался, будто не желая признавать поражение. В воздухе повисла странная тишина, нарушаемая лишь хриплым стрекотом умирающего Гримма. Краем глаза я заметил, как Пирра слегка опустила копье, но лишь на мгновение - ее пальцы по-прежнему крепко сжимали древко, а взгляд, мельком бросивший мне одобрительный кивок, продолжал сканировать окружение с привычной бдительностью. В этом жесте читалось все: признание удачного удара, но ни капли расслабленности. Она знала, как и я: пока Гримм не испарился в черную дымку, бой не окончен. Даже поверженный, гримм не сдавался. Его клешни судорожно сжимали воздух, хвост бился в предсмертных спазмах. Но теперь это напоминало лишь жалкий спектакль - последние судорожные подергивания смертельно раненного хищника, чье время безвозвратно истекло. Я плавно соскользнул с хитинового панциря, совершая движение, доведенное до автоматизма бесчисленными битвами. "Огонёк" привычно лег в ладонь - уже без того трепета, что когда-то заставлял сердце биться чаще. Теперь это был просто рутинный жест, как застегнуть пряжку или проверить снаряжение перед вылетом. Первый выстрел. Знакомый треск электрического разряда. Гримм дернулся в неестественном спазме. Я равнодушно наблюдал, как синие молнии бегут по его броне - видел это слишком много раз, чтобы испытывать какие-либо эмоции. Электрические пули - эффективный инструмент: попади в рану, и противник сварится изнутри. Без лишнего шума. Пирра стояла рядом, её поза была расслабленной, но глаза внимательно следили за каждым движением. В отличие от моего равнодушия, в её взгляде читался искренний интерес - не болезненный восторг, а страсть истинного воина, любящего своё ремесло. Она изучала технику, словно ценитель боевых искусств, наблюдающий за мастером. Вторая пуля попала с тем же хлюпающим звуком, но теперь разряды стали интенсивнее. Гримм замер на мгновение, его глаза вспыхнули ослепительно-белым светом, затем начали постепенно тускнеть. Когда третья пуля оборвала последние признаки жизни, я уже поворачивался уходить. Пирра же ещё мгновение наблюдала, как тело противника растворяется в воздухе, затем удовлетворённо кивнула. — Неплохо справились, — прозвенел голос Пирры, сопровождаемый лёгким звоном металла, когда она ловко вложила копьё в крепления на спине. Её щит, испещрённый свежими боевыми "шрамами", с привычной точностью занял место на предплечье. — Приятно наблюдать настоящего мастера за работой, — добавила она, и в её голосе звучало искреннее восхищение, лишённое и тени лести. Я молча кивнул, пальцами автоматически отправляя новую обойму в пистолет. Механизм щёлкнул с удовлетворяющей чёткостью. — Ты была великолепна, — наконец проговорил я. В моих словах не было преувеличения — лишь констатация факта, подкреплённая профессиональным признанием. Ее губы тронула гордая улыбка, и она кивнула в ответ — мои слова явно задели нужные струны, но без слепого восторга. В этом кивке, в чуть сдержанном блеске глаз читался опыт человека, которого слишком часто ставили на место — так, что даже искренняя похвала уже не вызывала прежнего трепета. И все же... Что-то в моих словах пробилось сквозь эту привычную броню. Ее улыбка стала чуть шире, чуть теплее, и на мгновение в ней мелькнуло то самое, давно забытое выражение — не просто вежливая благодарность, а настоящее, живое удовольствие от признания. Глухое недовольство клокотало у меня внутри. Пробудившийся паразит уже шевелился на задворках сознания, его назойливый шёпот пробивался сквозь мысли: "Убей... Ещё..." Но я давно научился игнорировать этот голос. С годами пришло понимание простой истины — чем чаще я использую эту проклятую силу, тем настойчивее становится его призыв. Он жаждет вечной охоты, бесконечного насилия, но я нашёл способы усмирять эту жажду. Есть два пути. Первый — уничтожить сильных Гримм, этих воплощений тьмы, чей негатив словно масло в огонь подпитывает его ярость. Второй — заглушить сознание, утопив шепот в дурманящих веществах, пока он снова не погрузится в вынужденную спячку. Оба метода работают, оба проверены временем. Но ни один не даёт окончательного избавления — лишь временную передышку перед следующим витком этого бесконечного круговорота. Я ощущал, как паразит настойчиво тянет меня ко второму старшему гримм. Его присутствие пульсировало в моем сознании, словно маяк, указывающий направление, а жажда убийства этого существа становилась все навязчивее. Этот чертов монстр — мой так называемый наставник — действительно продумал систему до мелочей. Паразит был создан как механизм поощрения, постоянно подталкивающий носителя к единственной цели: бесконечной охоте. Но даже в своем безумии создатель понимал пределы — он не стал делать из нас безвольных наркоманов, слепо следующих за жаждой убийства. Вместо этого он ограничился этим проклятым шепотом: навязчивым, раздражающим, но не непреодолимым. Он не приказывал, не заставлял, лишь постоянно напоминал, подталкивал, искушал. И самое мерзкое — этот психопат даже не предусмотрел способа заглушить этот голос. Его философия была до ужаса проста: "Те, кто переживут — адаптируются. Эволюционируют. Станут истинными охотниками." И чертов наставник оказался прав — мне действительно пришлось учиться жить с этим. Адаптироваться. Находить свои способы обуздать внутреннего демона. Помимо очевидных методов, я обнаружил, что глубокая медитация или определенные редкие травы способны погрузить паразита в временную летаргию, давая передышку от его постоянного шепота. Сейчас предстояло вновь пуститься по следу очередного старшего гримм. Оставалось лишь добить его — и тогда паразит наконец угомонится, позволив без помех разыскать реликвии и завершить этот проклятый экзамен. — Не расслабляйся раньше времени, партнёр, — бросил я через плечо, поправляя рукоять топора. — По пути к реликвиям нам ещё предстоит разобраться с одним старшим. Охота не окончена. Пирра молча кивнула, её шаги слились с моими, когда мы двинулись дальше — плечом к плечу, сохраняя боевую готовность. Впереди мерцали очертания древних руин, где покоились желанные артефакты и уже виднелись пара участники экзамена. Они стояли у маленькой разрушенного маленького амфитеатра, это были Блейк и Янь. Блейк стояла, облокоченной об колонну и всеми силами игнорировала Янь, что крутилась вокруг Блейк и всячески пыталась взбесить ее. Но тут Блейк увидела, как мы подходим и на ее лице наконец появилось облегчение и она уже собиралась подойти к нам, как вдруг ее лицо неожиданно поднялось на верх и ее глаза в удивлении расширились. Внезапно воздух разрезал пронзительный крик. Я едва успел поднять голову, как увидел Руби, стремительно падающую с высоты. Но прежде чем она успела достичь земли, Ян молниеносно среагировала — мощно оттолкнувшись от земли, она взмыла в воздух и ловко поймала сестру на лету. Легко приземлившись, Ян крепко держала Руби в объятиях. — Похоже, ты и часа не можешь без меня обойтись, не так ли, сестрёнка? — игриво подмигнула Ян, растягивая последнее слово с характерной ей манерностью. Ответом стал возмущённый визг. Руби моментально выскользнула из её рук, с негодованием отряхивая платье. Её глаза метали молнии, когда она злобно уставилась на сестру. — Ян!!! — взорвалась она, и в тот же миг алый вихрь поднялся вокруг беспечно улыбающейся сестры. Я невольно посочувствовал Блейк — не самый удачный выбор партнёра выпал на её долю. Тяжело кивнув ей в знак приветствия, я выразил всё своё сочувствие одним многозначительным взглядом. В ответ она лишь устало вздохнула, всем видом показывая, что прекрасно понимает мои мысли. Внезапно треск сломанных ветвей нарушил эту молчаливую сцену. Моя рука мгновенно рванулась к топору, клинок уже сверкал в боевой стойке, когда из-за деревьев с рыком вывалилась массивная Урса. Но прежде чем чудовище успело сделать хоть шаг в нашу сторону, громкий выстрел разорвал воздух. Розовый энергетический заряд пронзил Гримма насквозь, и огромное тело рухнуло на землю. Сверху на поверженного врага спрыгнула та самая гиперактивная девчонка — кажется, её звали Нора. — И-и-ха! — ликующе прокричала она, но её радость длилась недолго. Когда тело Урсы начало рассыпаться на глазах, её оживлённое лицо вдруг поникло. — Оу... Он сломался... — протянула Нора с неподдельным разочарованием в голосе, по-детски надув губы. Из-за массивного тела поверженной Урсы показался её напарник — Рен. Он выглядел совершенно измотанным: его колени слегка подрагивали, когда он опёрся о тушу Гримма, чтобы перевести дух. — Нора, пожалуйста... — с мольбой в голосе произнёс он, — только не снова... — Но, подняв глаза, обнаружил лишь пустое место там, где секунду назад находилась его неугомонная спутница. Его растерянный взгляд метнулся по сторонам в тщетных поисках рыжеволосой бестии. А Нора в это время уже пронеслась мимо нас, ловко выхватив шахматную ладью. Она принялась весело кружиться, напевая нараспев: — Я королева в замке, я королева в замке! — её голос звенел детской радостью. Но беззаботный танец внезапно прервался, когда громовой рёв — НО-О-РА! — разнёсся по округе. Девушка мгновенно замерла, игриво отдала честь и помчалась к своему напарнику, крича на бегу: — Уже бегу, Рени! — оставив за собой лишь облачко пыли и смешанные чувства у наблюдавших эту сцену. — Эта девушка... приехала верхом на Урсе? — недоверчиво протянула Блейк, обращаясь скорее к воздуху, чем к кому-то конкретно. — Увы, но факт, — кивнул я, сдерживая усмешку. — Выглядит безумно, но к этому можно привыкнуть. Блейк выразительно приподняла бровь, её золотистые глаза буквально кричали: "Ты серьёзно это говоришь?" В ответ я лишь многозначительно усмехнулся, отводя взгляд. Голова сама собой поднялась вверх — паразит уже шептал навязчивыми мыслями, ощущая близость старшего Гримм. Его присутствие пульсировало в висках, как тупой зубной болью, а в подсознании чётко вырисовывался образ: "Убей. Скорее". Блейк, следуя за моим взглядом, медленно подняла голову. Наши взгляды одновременно устремились к темнеющему небу, где силуэт Невермора стремительно приближался, рассекая воздух острыми крыльями. Её пальцы мгновенно сомкнулись на рукояти странного меча, клинок с тихим шелестом появился в боевой стойке. Я же лишь раздражённо хмыкнул, оценивая ситуацию. Эти проклятые летуны были настоящим испытанием для терпения. Хрупкие, как стекло, но чертовски проворные — их инстинкт самосохранения достиг почти сверхъестественного уровня. Попасть в Невермора с первого выстрела было все равно что выиграть в лотерею. Они предпочитали изматывать противника, кружа на безопасном расстоянии и осыпая дождём острых перьев. Невермор стремительно приближался, а на одной из когтистых лап отчетливо виднелась беспомощно болтающаяся фигура. Её крики постепенно становились различимее: — Почему ты бросила меня?! — голос Вайс, обычно такой собранный, сейчас дрожал от возмущения, и это было слышно даже на таком расстоянии. — Но я же сказала прыгать! — раздался оправдательный возглас Руби, которая в этот момент как раз подбегала к нашей группе в сопровождении Ян, той самой неугомонной парочки и Пирры, сжимавшей в руках шахматную ладью. Картина выходила поистине сюрреалистичная: пока я, мой напарник и Блейк стояли в боевых стойках с готовым оружием, остальные наблюдали за падающей Вайс с неподдельным интересом, словно это было какое-то развлекательное шоу, а не потенциально опасная ситуация. — Она падает, — равнодушно констатировала Блейк, наблюдая за стремительно приближающейся к земле Вайс. — Да всё в порядке! — весело рассмеялась Руби, размахивая руками, словно это было самым обычным делом. — Она... действительно падает, — растерянно пробормотал Рен, когда Вайс с громким криком завершила своё стремительное падение. Я ошарашенно оглядел компанию: — И…, никто не поможет? — Да ладно тебе, — Ян небрежно махнула рукой, демонстрируя одобрительный жест большим пальцем, — сама справится. Вайс крепкая девочка! В этот момент раздался глухой удар — Вайс благополучно приземлилась прямо в куст, из которого тут же раздалось её возмущённое ворчание. Ян самодовольно скрестила руки на груди: — Ну вот, а ты волновался. Блейк в ответ лишь выразительно закатила глаза, издав глубокий, полный безнадёжности вздох. Вся её поза кричала: "Ну конечно, а что ещё можно ожидать от этих безбашенных?" Я бы и сам не отказался высказаться по поводу такого вопиющего пренебрежения к напарнице, если бы не был полностью сосредоточен на приближающемся Неверморе. Огромная тварь стремительно сокращала расстояние — оставались считанные секунды до идеального момента для атаки. Я мысленно просчитывал траекторию: у этих гримм уязвимы шея и лобная часть, значит нужно спровоцировать его на пике, сделать отвлекающий выстрел, заставить уклониться — и тогда, в момент неустойчивого положения, со всей силы вонзить топор прямо в шею... Но мои расчёты внезапно перечеркнул звонкий голос Руби: — Я разберусь с этим! — Прежде чем кто-либо успел среагировать, она уже неслась навстречу гримм с боевым кличем. — Руби, стой! — только и успела крикнуть Ян, но её сестра уже превратилась в стремительный красный вихрь. Мне оставалось лишь раздражённо сжать зубы и в последний момент скорректировать свой план. Мой пистолет резко дёрнулся в руке, выпустив прицельный заряд прямо в левое крыло Невермора. Ещё до того, как пуля достигла цели, я уже отводил руку для броска — каждое движение отработано до автоматизма. Мышцы напряглись до дрожи, и тут... Тело ответило знакомой, но от этого не менее отвратительной болью. Рука с хрустящим звуком потемнела, неестественно вытянувшись, будто кости временно забыли свои анатомические пределы. Паразит пульсировал под кожей, насильно усиливая мышечные волокна — ощущение было такое, будто плоть рвётся и срастается заново в одном бесконечном, мучительном цикле. Невермор, как и предполагалось, резко ушёл вправо, уклоняясь от выстрела. Именно в этот момент пике моя искажённая рука разжалась, выпуская топор. Сустав издал противный щелчок — точь-в-точь как выбиваемая на место кость — и оружие рванулось вперёд с нечеловеческой скоростью. "Костолом" расколол череп, и массивное тело Невермора беспомощно рухнуло вниз, пока моя искажённая рука с противным потрескиванием возвращалась к обычному виду. Казалось, каждый сустав при этом вправлялся на место, причиняя ноющую боль. Тут же я ощутил на себе тяжёлые взгляды. Они были разными — восторженными, любопытными, оценивающими... Но один выделялся особо: настороженный, почти испуганный. Я предпочёл не встречаться глазами с его владельцем, спокойно перезаряжая пистолет. Металлический щелчок обоймы, привычное движение — и оружие скрылось в складках плаща. — Вот теперь охота окончена, — саркастично произношу я, поворачиваясь к Пирре, одновременно доставая из-под плаща любимую трубку. — Хах, вижу... — Пирра ответила с лёгким замешательством в голосе. — Это было просто космически! — оглушительно ворвалась в нашу беседу Нора, буквально впрыгнув передо мной с горящими энтузиазмом глазами. — Ты видел, Рени? Он просто — пиу! — и потом — вжух! — и гримм бум! — Да, Нора, я видел, — устало отозвался Рен, переводя взгляд с меня на постепенно распадающееся тело гримм. Я лишь молча кивнул и направился к останкам, где уже копошилась Руби. — Эй, зачем ты его у меня перехватил? — возмутилась она, надув щёки, как рассерженный хомяк. — Я бы его сама в два счёта уложила! — Прости, Руби, — ответил я с лёгкой усмешкой, выдёргивая топор из расколотого черепа и наконец поджигая табак в трубке. — Просто очень хочется поскорее убраться из этого места. Дым от трубки медленно клубился в воздухе, причудливыми спиралями переплетаясь с черной пылью распадающегося гримм. Я стоял, безучастно наблюдая за небом, в то время как остальные постепенно собирались вокруг, оживленно обсуждая и подшучивая. Лишь Блейк хранила гнетущее молчание — ее пронзительный взгляд буквально прожигал меня насквозь, лишь изредка отводясь, чтобы тут же вернуться с новой силой. Этот напряженный момент прервал неожиданный гул двигателей — к нашей группе стремительно приблизился "Булхед". Машина плавно приземлилась, и из нее вышли директор и тетя, чтобы официально поздравить нас с успешным завершением экзамена. — Составы команд будут объявлены по возвращении, — торжественно провозгласил Озпин, в то время как Глинда, то и дело бросала на меня тревожные взгляды. Я же делал вид, что не замечаю ее беспокойства, сосредоточенно раскуривая трубку и наблюдая, как последние клубы гримм пыли растворяются в вечернем воздухе.