Яд арахниры

      Небо. Огромное, бесконечное, неизвестное, но такое красивое и по-настоящему манящее.       Погода располагала остаться у входа в Гнездо подольше, хотя пробирающий насквозь горный ветер давал о себе знать. Он то и дело трепал волосы девушки, разбрасывая их по плечам спадающими вниз прядями.       Тисс было не до этого. Всегда сдержанная, с выверенными временем и обучением манерами истиной фрейлины, она не скрывала свой искренний восторг, наблюдая за маячившим вдалеке Нариальмом. Опёршись на парапет, девушка слегка наклонилась вперёд, стремясь разглядеть своего друга.       — Это невероятно… — прошептала эльфийка, вглядываясь в тёмную точку на горизонте. В свете закатного солнца и его пылающих лучей зрелище выглядело очень эффектно и завораживающе.       — Да, действительно.       Тисс вздрогнула, но не обернулась: она чувствовала, как на нее смотрели холодно-голубые глаза летуна.       — Лорд, в следующий раз не советую так неожиданно подкрадываться ко мне, особенно со спины, — девушка повернула голову, и на её лице появилась смелая улыбка. — В противном случае, вы можете ненароком повторить удел бывшего наездника Нариальма, — сказала она чуть тише, дабы не быть услышанной посторонними.       Мужчина усмехнулся, сложив руки на груди.       — Благодарю, леди. Пожалуй, сегодня не судьба.       Он встал рядом с Тисс вполоборота и стал наблюдать за её взглядом, который стремился вдаль. Проследив, Ша'арнез заметил призванного ею дракона, который летал у горных вершин, явно наслаждаясь свободой. Эльф понимающе улыбнулся, ведь когда-то сам так же наблюдал за своей драконицей.       Им было комфортно находиться друг с другом, хотя какая-то невинно-юношеская неловкость всё ещё присутствовала.              Чародейка порывалась как-либо начать разговор, да всё не могла подобрать правильных слов.       «Как над имперцами насмехаться, так рвётся огонь из пасти – не удержать, а как беседу завести, так у дракона язык и то длиннее будет», — подумала она и не смогла сдержать смешок.       Ша'арнез вопросительно взглянул на напарницу.       — Встревожены? Или вспомнили что-то? — внешне он был собран. Его беспокойство выдавали только глаза, бегло осмотревшие девушку из стремления убедиться в её объективной целости и безопасности.       Эльфийка открыто улыбнулась, отчего у мужчины тоже слегка приподнялись уголки губ.       — Вспомнила "летунские" поговорки, — леди улыбнулась ещё шире. — А не могли бы вы поделиться ещё какими-нибудь? Считаю, что неплохо было бы приобщиться к нашей, уже общей, культуре.       Вряд ли наездник, при всём желании, смог бы устоять перед горящими глазами чародейки. Как бы то ни было, она не вызывала у него раздражения или чувства навязчивости, наоборот, её общество было приятно. Возможно, даже чересчур.       — Одними сказками дракона не накормишь, Тисс, вы и сами это понимаете. Тем более, большинство из них не подобает слушать такой образованной фрейлине, как вы. — Эльф намеренно выделил это слово, что вызвало в летунье негодование.       — С вашей стороны очень смело полагать, что я изнеженная особа. — Девушка скептически приподняла бровь. — Стоит ли напоминать, кто от раздавленной арахниры нос воротил?       Ша'арнез закатил глаза, явно сдерживая нелицеприятную колкость.       — Леди эя Вэдтри, вы знали, что бываете настолько же ядовиты, как этот паук?       — Вы мне ничуть не уступаете, лорд со Генэш. Может, только самую малость. — успешно парировала, будто сопернические пасы, чародейка.                    Дружеский разговор постепенно перетекал в обмен язвительными комментариями. Эльфы умолкли, смотря друг на друга. Они понимали, что не стремятся оскорбить собеседника, но осадок от произнесённых слов мог осесть где-то глубоко в душе. Непонятно, как это могло повлиять на их дальнейшее общение.       Первым тишину решил прервать мужчина.       — Тисс, прошу меня простить. Не стоило произносить что-то, прежде не подумав, я сожалею о сказанном, — он слегка склонил голову.       — Слово — не дым из ноздрей, чтоб по ветру пускать, Ша'арнез, — нарочито серьёзным тоном произнесла летунья, но её повеселевший вид разрядил обстановку. — Извинения приняты, вина искуплена, а казнь...— она сделала паузу, взмахнув рукой в повелительном жесте, — отменена.       Лорд засмеялся, апплодируя.       — Тонко, очень тонко. Всё-таки, приобщение к культуре летунов вполне заметно: точно подбираете выражения, не чураетесь снисходительности к себе. Похвально.       Они снова посмотрели в сторону горизонта: Нариальма уже не было, солнечный диск практически закатился; на небе появлялись первые звёзды.       Стоя достаточно близко к собеседнику, Тисс ощутила, как её руки́ аккуратно коснулись пальцы эльфа. Она подавила в себе желание удивлённо повернуться к Ша'арнезу, понимая: то, что происходит сейчас — это не что-то, выходящее за рамки, а событие, которое давно должно было произойти. Которое они оба ждали.       Почувствовав, как кровь приливает к щекам, девушка, недолго думая, аккуратно вложила свою ладонь в его и несильно сжала её.       Сердце чародейки счастливо трепетало, губы непроизвольно застенчиво улыбались, а расслабленное тело бросало в жар. Мужская рука была тёплой и мягкой. Приятной.       Если в Ардзанге всё было по-другому, — Тисс только-только осознала зарождение искры между ними, — то здесь искра неспешно превращалась в пламя, которое горные эльфы старались обуздать.       Ша'арнез, пользуясь тем, что стоял позади леди, рассматривал её, нежно поглаживая пальцем тыльную сторону женской руки. Эта странная девушка была совсем близко, стоит лишь сделать шаг — и он коснётся её плеча своим, почувствует её тепло и мелкую дрожь, которая пробирала эсшайку.       Он хотел укрыть её, обнять. Но не смел: не время.       Ласковые поглаживающие движения успокаивали. Совсем осмелев, эльфийка отступила назад, ближе к имперцу, и неуверенно положила голову ему на плечо.       Весь мир для них застыл. Создавалось впечатление, что оба эльфа на миг задержали дыхание. Ощущение ожидания было сродни отравлению ядом арахниры, который по-разному действовал на свои жертвы, то замедляя, то ускоряя их гибель.       Мир замолчал, заглох и тут же бурно заиграл самыми невообразимо-яркими красками, которые можно увидеть тогда, когда испытаешь самое прекрасное и благородное чувство на свете — любовь.