Революция

Унизительно. Вот что это было. Поистине унижение, которое он никогда не забудет. Которое навсегда останется в его памяти. Он отчетливо чувствовал на себе взгляды всех; некоторые были удивлены, большинство смущены и растеряны. Другие с разочарованием смотрели, во что все это вылилось; а некоторые с любопытством не отводили глаз; но была одна пара глаз, которые внимательно смотрели на него, и он не осмеливался установить с ними зрительный контакт. С другой стороны, у него не было много времени, чтобы обдумывать, что другие могут подумать о нем. Его разум был в основном сосредоточен на тех руках, которые держали его бедра, раздвигая его ноги как можно шире, пока его отверстие дико проникало чем-то гораздо большим и толстым, чем он когда-либо думал, что может туда поместиться. Его тело дрожало, страдая от спазмов и ощущений, которых он не испытывал до этого момента. Из его губ вырывались только крики, стоны, вздохи и хныканье. Он был полностью затуманен. Отчасти он был благодарен за это, и за то, что его глаза наполнялись слезами экстаза; так он не мог никого видеть, ни слышать, как другие луны говорят о нем. — Ты серьезно думал, что… ты уничтожишь меня, Ганимед?… — Голос заставил его кожу покрыться мурашками. Слышать планету так близко к уху возбуждало его так сильно, особенно с тем тоном, который был использован: голос, полный насмешки, превосходства, всего того, что так ненавидела эта луна, и что было причиной лунной революции; в конце концов, все приняло неожиданный оборот. — Но посмотри на себя, кто же оказался уничтожен? Агх, и все равно ты такой тугой. Луна Юпитера не знала, что ответить. На самом деле, он даже не мог произнести ни слова, кроме мольбы, чтобы он продолжал свои толчки, чтобы он был быстрее, или просто кричал имя живой планеты. — Х-хватит, Земля… — Ганимед не хотел, чтобы он продолжал говорить о том, как жалко он выглядел, не сумев покончить с планетой, как он планировал. Особенно потому, что в глубине своего ядра он наслаждался этим, он никогда не признает, что поворот событий оказался для него удовлетворительным. — И ты все еще просишь большего? Тебе не стыдно? После этих слов толчки постепенно замедлялись, становясь все медленнее и мучительнее. «Нет. Прекрати это! Оставь меня в покое!» — Вот что он хотел сказать, и в то же время нет. Потому что, хотя он хотел просто сбежать и спасти ту небольшую часть достоинства, которая у него осталась; он даже не знал, осталось ли оно у него; Земля трахала его так, что он даже хотел, чтобы этот член остался в нем навсегда. То, как толстый член Земли ударял в эту сладкую точку, заставляя его выгибать спину и закатывать глаза; Ганимед не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось. — Смотри, твоя девушка наблюдает за тобой. «Уходи отсюда, Европа! Не смотри!» — Ганимед мысленно кричал в отчаянии, зная, что больше никогда не сможет посмотреть ей в глаза. — Ты устраиваешь ей целое представление. Она видит, как ее парень умоляет о члене внутри себя. Внимательно наблюдает за тем, как ты кричишь, плачешь и стонешь, чтобы тебя наполнили моим семенем. — Сама Земля бросила на него злобный взгляд, полный чистого удовлетворения, видя его в таком плачевном состоянии. В любой другой момент это вызвало бы у него отвращение, и у него было бы больше причин покончить с живой планетой, но теперь, теперь каждый жест, который делала Земля, только возбуждал Ганимеда. — Она так удивлена, что не может отвести от тебя глаз. На самом деле, никто не отводит, все еще здесь. Из губ живой планеты вырвался небольшой насмешливый смешок, который прозвучал так чувственно, что луна Юпитера почувствовала, что кончит прямо там. Ах, не говори мне, что тебя возбуждает, когда другие видят, как я тебя трахаю. Никогда бы не подумал о тебе такого. Ганимед покачал головой, как мог, чтобы отрицать, хотя это было правдой. Он был не таким. Нет, он не признает этого. Никогда. — Мгх, ч-что?… В какой-то момент он почувствовал пустоту внутри себя. Земля вышла из него. — Значит, ты больше не хочешь, чтобы я продолжал? Этот вопрос оставил его без всякой реакции в тот момент. Он отпускает его? Но… «Нет, нет, нет. Ты должен продолжать!» Он был так близок к кульминации. Он не мог просто так это оставить. Нет. — Что ты говоришь? Я тебя не слышу. Очевидно, Ганимед ничего не сказал, но его стоны и хныканье были слышны, ясно выдавая, что ему не нравилась идея быть оставленным в его нынешнем состоянии: нуждающимся в том, чтобы Земля безжалостно продолжала его трахать. — Говори громче, — приказала Земля. Кончик члена планеты касался его входа, который сжимался, с нетерпением ожидая снова этот член внутри себя. Собственный член луны сочился предсеменной жидкостью в удивительном количестве, учитывая, что он уже кончил ранее. «— В конце концов Ганимед потерпел поражение, какое разочарование. Он даже, кажется, наслаждается этим». «— Где его гордость?» «— Я знал, что у нас нет шансов против планет, особенно Земли». «— Это эгоцентричное и превосходное отношение было всего лишь фасадом, в конце концов. Посмотрите, во что он превратился». Это были некоторые из многих комментариев, которые Ганимед слышал от тех, кто был его союзником в той революции. И хотя он чувствовал, как стыд овладевает всем его существом, его плотская потребность была сильнее, и в те моменты ему уже не было дела до того, какой образ он создает; ему срочно нужен был этот большой член внутри него. Он хотел, чтобы его снова трахали, чтобы его наполнили спермой Земли, и чтобы его отверстие было изнасиловано; ему срочно нужно было кончать снова и снова. Ганимед стал зависим от этих новых, таких восхитительных ощущений, которые вызывала Земля каждый раз, когда их тела сливались в одно целое. Он знал, что любой сделал бы то же самое на его месте, если бы только испытал, как это чудесно. — Пожалуйста, продолжай! Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, проклятый. — Ганимед все еще ненавидел живую планету. Земля расхохоталась, видя, как эта луна находится на грани коллапса и так близка к оргазму. Ганимед уже был готов кончить сам. Живая планета быстро оглядела все еще присутствующие луны, некоторые; если не сказать почти все; даже не понимали, что происходит, потому что знания людей еще не достигли их всех. Подумав, он также не будет им объяснять и оставит остальных с их сомнениями и любопытством, однако было забавно заставить эту луну поверить в обратное. На самом деле, хотя у него был совершенно другой план, результат этого ему очень понравился. Поэтому он с удовольствием исполнил желание луны. На этот раз он перевернул ее лицом вниз, а затем поднял так, чтобы спина Ганимеда касалась его торса. Земля хотела, чтобы все это видели, чтобы они наблюдали вблизи и знали, что произойдет, если они попытаются что-то против него или если они свяжутся с его друзьями. Он никогда не простит им этого. Итак, живая планета не замедлила продолжать без остановки трахать Ганимеда, выставляя напоказ его выражения и реакции всем. Он раскрыл, как эта луна наслаждалась тем, что у нее внутри был член, так же как Земля наслаждалась тем, что стены Ганимеда так горячо сжимали его. … — Европа, это твой парень? На этот вопрос не было ответа. В то время как луна, соучастница того, что революция приняла другой оборот, наблюдала, как ее парень снова кончает, выкрикивая при этом имя этой планеты.