Про друзей, влюбленных и клад

— Арс, открой окно — шепчет Антон тихо стуча в окно деревенского дома. Попов недовольно бурчит открывая окно и вздрагивая от ночного холода пробравшегося в комнату сонно взглянул на Шастуна — Антон, ты чего здесь делаешь так поздно? Парень отмахнулся и быстро залез в комнату закрывая за собой окно шепотом начиная — Короче мы с Позом карту сокровищ нашли прикинь! У моего деда на чердаке! Собираемся завтра идти искать, ты с нами? Мальчишка закатил глаза усаживаясь на кровать скрестив руки на груди и смотря на горящие озорством глаза друга. — Шаст, ну вы, что дети? Какая карта сокровищ? Книжку бы почитал. Конечно я не иду. — Ну ты и зануда — Фыркнул Антон заваливаясь на кровать рядом с Поповым. — Арс, ну пожалуйста. Чего тебе стоит то? Ну подумаешь один день не почитаешь свои книжки. Не ломайся! — Тихо ты! Бабушку разбудишь. — шикнул мальчишка нахмурившись и со вздохом потёр переносицу— Ладно, уговорил.. пойду я. — Ты лучший Арс! — заулыбался Шастун заключая друга в объятья тем самым заваливая на кровать и утыкаясь носом в область ключиц. Мальчишка приподнял уголки губ молча ответив на объятья парня, чувствуя, как успокаивается в его сильных руках. На следующий день все, в лице Антона, Димы, Серёжи и Арсения, собрались на ранее оговоренной поляне. — Все всё взяли? — Спросил Шастун осматривая свой рюкзак. — Вроде да — зевнул Сережа кладя голову на плечо Позова. — Я всё равно не понимаю неужели вы верите, что мы найдем какой то клад? — фыркнул Арсений скрестив руки на груди. — Ну А~арс.. — Протянул шатен приобнимая друга за талию, притягивая к себе и зарываясь носом в макушку. — Не ворчи, прошу От действия Антона, голубоглазый слабо покраснел смущённо улыбнувшись. Поцеловав Шастуна в щеку Попов выскользнул из его рук игриво забирая карту и внимательно рассматривая её — Ну, что? Идём? — Погнали, кладоискатели! — хмыкнул Позов отбирая у брюнета карту направляясь в нужную сторону. Антон ухмыльнулся и шлепнув Попова по заднице приобнял за талию идя за Димой. От таких касаний щеки Арсения покрылись лёгким румянцем, а в душе по явилось чувство защищённости.