Его маленький милый кохай

Если бы вы сказали Ойкаве три года назад, что он встретит своего бывшего школьного соперника именно в Бразилии, он бы рассмеялся вам в лицо. Но вот он здесь. Целует, нет, ласкает шею Хинаты, словно это его право. Его право пометить. Превращая младшего в ничто, кроме пластилинки под собой, в его руках, погружаясь в прохладный песок. Когда девятнадцатилетний, мускулистый, но худой, Хината Шоё позвал его по имени, он не мог его проигнорировать. Это был сюрприз, Ойкава почти не поверил своим глазам. Но вот он, стоит на солнце со своей фирменной яркой улыбкой, которая ослепляет всех в радиусе пяти миль. Хината не остановился на сюрпризах. Когда он умолял Ойкаву поиграть с ним в пляжный волейбол, тот был ошеломлен. Пляжный волейбол был совсем другой, нежели волейбол в зале. Он был сложнее, это стало ясно в ту секунду, когда Ойкава просто попытался ударить по мячу и потерпел неудачу. Тем не менее, Ойкава видел, как играл Хината, выражение решимости и чистой радости, запечатленное на его лице, когда он вытирал каплю пота со лба. Искра в его глазах, которая, казалось, никогда не различалась, даже после всех этих лет. Было ясно, насколько рыжий улучшился за эти годы, как упорно он работал, чтобы достичь того, на чем он сейчас находится. Но Хината хотел большего, поэтому он приехал в Бразилию, далеко-далеко от Японии, чтобы тренироваться, чтобы стать лучше. Что-то в Ойкаве подсказало ему остаться с Хинатой на неделю, которую он провел в Бразилии. Остаться рядом с рыжим. Многие говорили, что Хината был подобен солнцу. Он притягивал всех вокруг себя, заставлял их чувствовать себя увиденными, живыми. Заставлял их привыкать. Ойкава никогда не планировал застрять в этой петле. Попасть в плен Хинаты. Но это было невозможно, когда Шое теперь был единственной связью, которая у него осталась от дома. Было так приятно говорить на родном языке, не переводить все, что он говорил. Словно с него сняли груз. Наличие части дома успокоило его, автоматически подняло настроение. Не говоря уже о том, что Хината был глотком свежего воздуха. Было так легко находиться рядом с молодым человеком, расслабляться рядом с ним. Смеяться над самыми глупыми вещами. Хината оказывал такое влияние на людей. Ойкава был свидетелем этого на собственном опыте, когда ему было всего 18 лет на третьем году обучения. Хината изменил Кагеяму, это было ясно. Хината вытащил лучшее из эмоционально заторможенного парня. Ойкава тогда не признался бы, что ревнует, но теперь он мог. Он ревновал, что такой человек, как Кагеяма, мог иметь в качестве партнера кого-то вроде Хинаты. Кого-то, кто поддерживал бы его и был рядом, несмотря ни на что. Кого-то, кто смотрел на него так, будто он поместил звезды на небо, как будто он был Богом. Кагеяма этого не заслуживал. Не заслуживал ничего из этого. И все же Хината был здесь, вдали от Кагеямы, в Бразилии со своим бывшим сэмпаем. –Я хочу быть потрясающим. Я хочу быть способным сражаться самостоятельно, без Кагеямы. Все думают, что мы так хороши как дуэт, что единственное, в чем я хорош, это быть другой частью Кагеямы. Но я не могу продолжать гоняться за этим. Я должен быть достаточно сильным, чтобы быть потрясающим самостоятельно. Хината признается ему после матча с местными жителями на пляже. Они оба расположились на песке, сидели глядя на заходящее солнце. Наблюдая, как небо окрашивается в оранжевый, фиолетовый и красный цвета. Однако Ойкава пристально смотрел на Хинату. Наблюдая, как красиво раздвигаются розовые губы. Как его большие глаза, в которых было столько эмоций, отражали закат. Как солнце медленно тонуло в просторах глаз. «Ты удивителен», хотел сказать Ойкава. Но он этого не сделал, а просто заметил, как нижняя губа Хинаты слегка дрогнула. –Так что, Тобио-чан теперь твой соперник? - подразнил Ойкава, ухмылка тронула его губы. Хината усмехнулся, откидываясь на ладони, которые лежали на песке. –Думаю, мы всегда были соперниками. Соперники, вынужденные время от времени быть товарищами по команде. –Знаешь, Ива-чан, и я уверен, что другие думали, что вы двое встречаетесь в старшей школе. - Ойкава не был уверен, почему он сказал то, что сказал. Но слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Словесная рвота. Может быть, это любопытство и желание узнать правду, которые терзали его годами, заставили его проговориться. Может быть, это было потому, что он хотел, чтобы слухи были опровергнуты, чтобы он знал, что на самом деле ничего не происходит между этим динамичным дуэтом. Чтобы получить уверенность, что Хината не полюбит кого-то вроде Кагеямы, который никогда не сможет дать Хинате столько любви, сколько может дать рыжий. Хината посмотрел на Ойкаву, наконец-то отвернувшись от заходящего солнца. Розовый оттенок покрыл яблочки его щек, и Ойкава знал, что он застенчив. На секунду он запаниковал, внутренне, потому что, могло ли это означать, что слухи были правдой? –Нет, мы никогда не встречались! Никогда не были больше, чем друзьями.- выпалил он, весь взволнованный, выглядя в этот момент совершенно очаровательно. Песок под руками Хинаты зашелестел. Ойкава едва не вздохнул с облегчением, но сдержался. –Так что, между этим печально известным дуэтом уродов действительно ничего не было? - Он допытывался, потому что именно этим он и занимался, ковырялся в головах людей. Пытался выкопать их самые глубокие неуверенности, слабости, а затем использовать их. Это был стиль игры Ойкавы, читать людей было тем, что он делал лучше всего. Однако на этот раз это не было намерением. На этот раз он не пытался выиграть волейбольный матч, он пытался завоевать сердце рыжего. Да, Тоору был влюблен в Шое в свое время. Да, Ойкава всегда завидовал Кагеяме тогда, потому что он был тем, кто сидел в первом ряду и видел яркие улыбки Хинаты, ободряющие слова и решимость. Это была щенячья влюбленность, сказал он себе. Хинат был милым, крошечным и всегда таким энергичным. Хината был фанатом волейбола, он был идеальным партнером. Он был всем этим и даже больше. Он был милым и горячим, с его новым, стройным, подтянутым телом, которое блестело от бразильского солнца. Эти идеальные бедра и идеальная задница, которые Ойкава мог поклясться, покачивались при каждом его шаге. Теперь Ойкава был тем, кто увидел яркость Хинаты, а не Кагеяма. И огонь, который Ойкава затоптал много лет назад, снова загорелся. Раздражающие бабочки, которые Ойкава убедил себя в том, что это предматчевое волнение, вернулись, чтобы преследовать его в двадцать один год. Потому что, конечно, восемнадцатилетнему Ойкаве должен был нравиться раздражающий, но невыносимо обаятельный, надоедливый маленький первокурсник. Эти незначительные чувства должны были вернуться, чтобы дать ему пинка под зад. –Нет...-Хината весь покраснел, запинаясь над невысказанными словами, глядя на песчинки вокруг них. Боже, Ойкава обожал его. –Так ваш поцелуй после весеннего турнира старших классов действительно был всего лишь слухом? -игриво спросил Ойкава, в то время как его разум молился, чтобы он ошибался. Что это был, в конце концов, глупый слух, который старшеклассники придумали, потому что им не о чем было поговорить. Или, может быть, кто-то неправильно истолковал то, что они увидели, или, может быть, история искажалась каждый раз, когда ее пересказывали. Хината замолчал. Он молчал целую минуту. Сердце Ойкавы пропустило удар. Все, что было слышно, это шум волн и далекий смех. Это был не большой слух. Слишком много всего происходило, чтобы люди действительно заботились о двух первокурсниках, якобы целующихся в ванной. Ойкава почти отмахнулся от этого, когда услышал новости, за исключением того, что они были первокурсниками из Карасуно. А именно, маленький центральный блокирующий и высокомерный связующий. Это был глупый слух, сказал себе Ойкава. Глупый слух, который определенно не был правдой. Это не могло быть правдой. Не было никаких доказательств. Теперь это не казалось глупым слухом. Молчание Хинаты говорило о многом. –Э-э, да, этот слух никогда не был слухом,-и он имел наглость усмехнуться, глядя на свои глупо розовые щеки и красивые блестящие губы, подчеркнутые красочным небом. –О. -Настала очередь Ойкавы замолчать. В груди у него расцвела ревность, неприятное чувство сжало живот. –Это удивительно. –Это действительно все, что было между нами... всего лишь несколько невинных поцелуев, - прошептал Хината, опустив глаза и чертя пальцем круги на песке. –Было еще что-то?- спросил Ойкава, маскируя свой голос обычным игривым тоном, который он всегда использовал. Пока Хинате не нужно было знать, что он хотел узнать, каковы на самом деле отношения Хинаты и Кагеямы. Пока что Хината мог поверить, что Ойкава просто дразнит его. Хината кивнул, глядя большими глазами на Ойкаву. –Это были момента короткого желания. –Что это должно значить? –Я не знаю, спроси Кагеяму, -тихо пробормотал рыжик, но Ойкава отчетливо услышал презрение в его голосе. Ойкава промычал, внимательно изучая черты лица Хинаты. –Я бы спросил Тобио-чана, но, боюсь, он на другом континенте. Рот Хинаты открылся, но прежде чем он успел что-либо сказать, Ойкава его перебил. –Дай угадаю, Тобио-чан сказал тебе, что эти поцелуи ничего не значат. Ойкава слишком хорошо знал своего кохая. Он знал, что Кагеяма считал себя выше большинства людей, особенно таких, как Хината, которые не были одарены врожденным талантом быть потрясающими в волейболе. Людей, которым приходилось усердно работать, чтобы достичь своих мечтаний. Он также знал, что Кагеяма не был в гармонии со своими эмоциями, его главным фокусом в жизни был волейбол. Он не осмелился бы утруждать себя такими эмоциями, как любовь. Разинув рот, Хината кивнул. Ойкаве пришлось бороться с желанием засунуть пальцы в этот восхитительный ротик, просто чтобы посмотреть, как Хината стонет, становясь горячим. По мере того, как он узнавал Хинату, Тоору пришел к откровению, что его воображение могло нарисовать множество сценариев того, что он мог бы сделать с младшим. –Они всегда были такими случайными! В одну секунду мы разговаривали, а в следующую он уже съедал меня живьем! - раздраженно сказал Шое. –Это было так запутанно. Особенно потому, что сразу после этого он делал вид, что ничего не произошло, а когда я поднимал эту тему, он просто говорил, что не знает, что на него нашло, и что это была «счастливая случайность» или что-то в этом роде. Ойкава также знал, что Кагеяме не составит труда влюбиться в такого человека, как Хината. Будучи окруженным тьмой всю свою жизнь, этот луч света должен был привлечь его. Однако Кагеяма был слишком глуп, чтобы осознать свои чувства к рыжему. Слишком поздно, чтобы сбить его с ног. И слишком поздно, чтобы остановить кого-либо еще. –Мой кохай всегда был довольно плох в эмоциях. Я не удивлен, что у него не хватило смелости признаться тебе. –Признаться? Мне? Что ты имеешь в виду? - Хината мило и удивлённо наклонил голову, заставив Ойкаву собрать все силы, чтобы не схватить это красивое личико и не сомкнуть губы, потому что тогда он будет не лучше своего кохая. –Тобио-чан любит тебя, это очевидно. Кажется, все это знают, кроме тебя. Зачем еще, как ты думаешь, он бы так сильно тебя целовал? - Ойкава ухмыльнулся, постукивая по носу Хинаты и наблюдая, как тот сморщивается от удивления. Скрывая свое непреодолимое желание взять Хинату и посмотреть, как его щеки снова вспыхивают. –Нет, нет. Кагеяма не любит ничего, кроме волейбола, - сказал Хината, отмахиваясь от оскорбительной руки. –Ты любишь что-нибудь, кроме волейбола? - спросил он с насмешкой. –Да, - сказал Хината так, словно это было очевидно, словно Ойкава спрашивал его, равно ли 2+2 4. –Ты его любишь? - осторожно спросил Ойкава, готовясь к ответу Хинаты. –Неа. Огонь в сердце Ойкавы горел, пламя щекотало надежду, расцветающую в его разуме. Кагеяма никогда не заслужил бы Хинату. Он никогда не заслужил летать так близко к солнцу. –Ты любишь что-нибудь, кроме волейбола?- на этот раз спросил Хината. –Да, - усмехнулся Ойкава, –Я люблю тебя. Хината удивлённо раскрыл глаза , и тишина окутала их обоих. Она не была неловкой, она была успокаивающей. Примерно через минуту теплая тяжесть легла на плечо Ойкавы. Тело Ойкавы слегка напряглось, а его взгляд скользнул вниз, чтобы посмотреть на Хинату. –Спасибо... что ты здесь. Я был совсем подавлен до того, как ты пришел. Но после того, как увидел тебя, я чувствую себя намного, намного лучше. - Мягкая улыбка нежно расцвела на лице Хинаты, приподняв его пухлые розовые щеки и сморщив его большие карамельные глаза. Даже после всех лет упорных тренировок его детское лицо, казалось, никогда не увядало и это было очень мило. Ойкава сделал судорожный вдох, отводя взгляд от Хинаты, чтобы посмотреть на заходящее солнце. –Я рад это слышать, Шоё, - прошептал он в ответ, опуская голову на волосы яркого рыжего цвета, незаметно вдыхая запах ванили и мандаринов. –Могу ли я спросить тебя кое о чем? - спросил Хината после нескольких мирных минут тишины. Ойкава промычал в знак согласия, аккуратно отодвигаясь от рыжей макушки. Хината последовал его примеру, сев прямо и посмотрев на свои колени. –Как думаешь, я когда-нибудь стану таким же хорошим, как Кагеяма? –Да,- хотел сказать Ойкава. –Ты уже хорош, как Кагеяма, ты лучше его, лучше, чем он когда-либо будет. Кагеяма никогда не сравнится с величием Хинаты Шоё. Никогда. Даже за миллион жизней. Как Хината не могл этого понять? Хината издал смешок, нервно почесывая затылок и отводя взгляд от Ойкавы. –Извини, я не должен был этого спрашивать, я просто был неуверенным. Ойкава не винил его. Он прекрасно знал, сколько раз Хинату и недооценивали на играх. Сколько раз его отталкивали от мечты из-за предположений людей. Приподняв подбородок Хинаты, направляя его взгляд на Тоору, старший прошептал. –Ты потрясающий, Шоё. Однажды ты станешь звездой. Ты будешь величайшим, после меня конечно же. Хината быстро моргнул, и Ойкава почувствовал, как тот сглотнул. –Ты правда так думаешь? - спросил он застенчиво. –Я знаю. Ты сильный, быстрый и раздражающе непредсказуемый. Наблюдать за твоей игрой освежающе, но в то же время шокирующе. Ты всегда кажешься настолько увлеченным игрой, как будто ты был рожден для игры в волейбол. Лицо Хинаты вспыхнуло, а глаза наполнились незаметными слезами. Его нос сморщился, а брови сошлись вместе. Он отстранился от пальца Ойкавы, яростно вытирая кулаками глаза. –Мне жаль! - воскликнул он между всхлипами. –Мне жаль! Так неловко, плакать перед Великим Королем, - торопливо пробормотал Хината. Ойкава почувствовал, как его сердце сжалось, когда он посмотрел на плачущего мальчика рядом с ним. Он положил руку на дрожащее плечо Хинаты, заставив его вздрогнуть. –Почему ты плачешь, Шое? Хината покачал головой, поднимая ее, чтобы снова посмотреть на Ойкаву. –Это глупо, правда. Я просто не привык получать комплименты, особенно от такого талантливого человека, как вы. Ойкава больше не мог сопротивляться, он крепко обнял это милое плачущее солнышко, обхватив его талию руками и притянув к себе. На секунду его сдержанность соскользнула с него. Желание укутать мальчика и никогда его не отпускать переполняло его. Он тихонько вдохнул, позволяя запаху солнцезащитного крема и ванили Хинаты окутать его. Медленно и осторожно маленькие руки обхватили шею Ойкавы. Хината выдохнул в плечо Ойкавы, единственная слеза упала на его рубашку. –Ты прекрасен Шоё, ты заслуживаешь всех похвал в мире. Хината покачал головой, уткнувшись лицом в футболку Ойкавы. –Тебе не обязательно быть таким вежливым, Ойкава-сан. - прошептал он смущенно. Ойкава покачал головой в ответ, крепче обнимая Хинату. –Я не вежливый, я честный, - поправил он, одной рукой приглаживая пушистые волосы Хинаты. Медленно, сильные руки Ойкавы пересадили рыжика на свои колени. Хината посмотрела на Ойкаву блестящими глазами, пылающими щеками и влажными губами. –Это... нормально...? - тихо спросил он, положив руки на широкие плечи. Ойкава не мог поверить своим глазам, объект его привязанности, его ночных фантазий, которые не давали ему спать по ночам, сидел у него на коленях, с немой мольбой в глазах, чтобы его взяли. Его сердце едва не выскочило из груди. Он чуть не ударил себя по щеке, но если это был сон, он определенно не хотел просыпаться. –Да, черт возьми, - прошипел он, ободряюще сжимая руками талию Хинаты, чтобы перенести весь вес своего тела на его колени. Хината так и сделал, позволив себе расслабиться в теплых объятиях Ойкавы, и постепенно наклонился к нему, пока их носы не соприкоснулись. В непосредственной близости Ойкава мог чувствовать быстрое сердцебиение Хинаты. Он поблагодарил Бога за то, что он позволил этому моменту случиться, прежде чем нежно коснулся губами приоткрытых губ Хинаты. Он удовлетворенно закрыл глаза, наслаждаясь ощущением облачных губ Хинаты. Хината сжал в кулаке ткань рубашки Ойкавы, как спасательный круг. Руки старшего двинулись дальше вниз, исследуя пространство тела Хинаты. Они остановились на его ягодицах, крепко сжав их. Хината сдавленно простонал, удивлённо раскрыв ротик. Ойкава воспользовался моментом, чтобы просунуть свой язык в рот Хинаты. Его язык беспорядочно переплелся с языком Хинаты, изучая маленький рот. Хината позволил слабым стонам вырваться из своего горла, тело подрагивало от рук Ойкавы. Тоору едва сдерживался, чтобы не взял Хинату прямо там, на месте. Прежде чем его разум успел осознать, что делает его тело, он прижал Хинату к себе, полуприкрытые глаза выжидающе смотрели на него, пока он делал судорожные вдохи. Мозг Ойкавы был затуманен, он был ослеплен похотью, устав ждать. Он взвыл, как хищник, пометив шею Хинаты как собственник. Он кусал сильно, убедившись, что оставил после себя сильные красные засосы, прежде чем перейти к другому месту. Хината заскулила под ним, бесцельно сжимая руками песок под кожей. Ойкава отстранился после долгой минуты, в течение которой он оставлял следы на шее и ключице Хинаты, и снова сомкнул губы в жгучем, горячем поцелуе. В этот момент в шортах Ойкавы было ужасно твердо, его член напрягался в своих пределах. Он так отчаянно хотел разорвать одежду Хинаты, посмотреть как младший будет извиваться под ним, пока он будет предпринимать все, чтобы доставить удовольствие . Однако он все еще был достаточно рационален, чтобы понимать, что пляж определенно не подходящее место для секса. Нитка слюны соединила их, когда Ойкава отстранился, прежде чем разорвав ее, облизнул губы. Хината выглядел совершенно развратным, тяжело дыша, со слюной, стекающей по подбородку, его волосы были в беспорядке, а лицо соперничало по цвету с помидором. Это зрелище только подогревало либидо Ойкавы. –Блядь, Шоё, - проворчал он, –поехали в мой отель, прямо сейчас, я не могу больше ждать. Хината прикусил губу, кивая так хорошо, как мог, положив голову на песок. Ойкава встал, помогая подняться и другому. Хината смущенно отряхнул свою покрытую песком одежду и волосы. –Спасибо. Кивнув, Ойкава достал телефон, чтобы вызвать такси, который отвез бы их во временное жильё Ойкавы. После этого он вернулся к Хинате, быстро приблизившись к ушку Хинаты. Шое ахнул, неловко схватив руками бицепсы Ойкавы. –Ой-Ойкава-сан. –Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя, я думал об этом всю чертову неделю. Ты знаешь, какая ты задира, выставляя напоказ свою задницу в этих своих обтягивающих шортах? - выдохнул Ойкава, аккуратно лизнув и прикусив мочку уха рыжего. Хината сдавленно простонал. –Ну, насчет этого. - начал он. Ойкава отстранился, опасаясь худшего, что он слишком сильно надавил Хинату и заставил младшего чувствовать себя неуютно. Он наконец-то поймал Хинату в свои объятия, он не мог потерять его после всего. Он должен был быть осторожен. –Что случилось? - искренне спросил он, убирая руки с задницы Хинаты, чтобы почтительно остаться рядом с ним. –Я... я никогда этого не делал... - рыжий избегал зрительного контакта. Брови Ойкавы поднялись в знак понимания. –У тебя что, никогда не было секса? - спросил он, чтобы подтвердить свои подозрения. Хината кивнул –Д-да, самое большее, что я когда-либо делал, это целовал Кагеяму...- признался он. Ойкава перевел дух. –Ты не хочешь заняться этим? Если не хочешь, я пойму. Мы можем просто пойти в мой номер и посмотреть фильм или что-нибудь еще, что ты хочешь. Как бы он ни хотел выебать Хинату до чертиков, как бы он ни мечтал об этом годами, он знал, что это неправильно. Если Хината на самом деле не хотел и слишком нервничал, чтобы заговорить об этом в первый раз, он не мог использовать его таким образом. У Ойкавы были свои моральные принципы, как бы дерьмово он ни вел себя порой. Хината энергично покачал головой, поспешно схватив Ойкаву за руки. –Нет, нет, я хочу заняться... сексом... Я просто подумал, что должен дать тебе знать, — смущенно объяснил Хината. Ойкава почти вздохнул с облегчением. Эти слова были единственными, которые ему были нужны, чтобы взять и съесть Хинату, как обед из пяти блюд. Его член болел, черт, Хината был девственником. Чистым, нетронутым, не испорченным грязными руками какого-то случайного мужчины. Ойкава будет тем, кто лишит его девственности и он был чертовски рад, на седьмом небе от счастья от этой возможности. Мысль о том, что он будет первым у Хинаты, заставила его почувствовать себя особенным, как будто он играл важную роль в жизни Хинаты, как будто он не был каким-то жалким второстепенным персонажем. Ойкава планировал быть его первым и последним. Ойкаве хватило только зеленого света, чтобы снова околдовать Хинату, пока они ждали свою машину. Когда машина прибыла, Ойкаве было почти невозможно держать руки подальше от младшего. Они неловко сидели, прижавшись друг к другу и его рука с намеком потирала внутреннюю часть бедра Хинаты. Старшему потребовалось все самообладание, чтобы удержаться от того, чтобы не наклонить Хинату и не заняться с ним сексом на глазах у ничего не подозревающего водителя. Он знал, что этого делать не стоит, к тому же он не хотел, чтобы первый раз Хинаты был в какой-нибудь паршивой старой машине. Он мог подождать пять минут, пока доберется до своего номера в отеле. Когда они приехали, Ойкава практически вытащил рыжика из машины, Шое торопливо пропищала водителю «спасибо». Тишина, наполненная редкими смешками после того, как они встретились взглядами, распространилась между ними, пока они, держась за руки, шли в гостиничный номер Ойкавы. Ойкава выудил ключ от номера из кармана и открыл дверь за считанные секунды. Хината удивленно вскрикнул, как только его ноги оторвались от пола и его как невесту несли в спальню. –Ойкава-сан! - хихикнул он, подняв голову, чтобы поцеловать Тоору в щеку. –Блядь, ты меня сведешь в могилу, Шоё. Прошипел он, закрывая дверь ногой, запирая ее как можно лучше, держа младшего в руках. Он швырнул Хинату на кровать, наблюдая, как младший слегка подпрыгивает, устраиваясь на простынях. Ойкава наблюдал, как щеки Хинаты вспыхнули, когда он сбросил рубашку, расстегнул штаны снимая их. Глаза Хинаты расширились, когда он окинул взглядом Ойкаву. Все эти годы тренировок действительно окупились, и это отразилось на его теле. Хината не знал, что мускулы могут быть такими горячими. Не говоря уже о том, что размер выпуклости Ойкавы был немного тревожным, влезет ли он вообще? –Он...он действительно большой... - Хината покраснел, поняв, что он сказал это вслух. Он зажал рот рукой. Ойкава ухмыльнулся, приближаясь к краснеющему мальчику как к своей добыче. –Ого, Шоё, ты уже осмелел, да? - поддразнил его Ойкава, наслаждаясь чистыми, искреннеми эмоциями от ёрзающего девятнадцатилетнего парня. Хината заикался.–П-прости! Я правда не хотел говорить это вслух! Ойкава задумчиво промычал, положив руки по обе стороны лица Хинаты и просунув колено между его ног, раздвигая их. Хината вздрогнул от близкого контакта, сжимая руками мягкий материал простыней. –Я буду очень хорошо заботиться о тебе, детка. - прошептал Ойкава, наклоняясь на предплечья, чтобы захватить приоткрытые губы в еще одном жгучем поцелуе. Губы Ойкавы двигались целенаправленно, прикусывая нижнюю губу, чтобы дать возможность его языку проникнуть внутрь. Он не хотел прекращать целовать Хинату. Если бы он мог, он бы целовал его до конца вечности. Застенчивый язык скользнул по нижней губе Ойкавы. Тоору ухмыльнулся, отстраняясь, чтобы поцеловать щеку Хинаты прежде чем прикусить выступающую ключицу. Спина Шое выгнулась на кровати, когда пальцы его рук вцепились в волосы Ойкавы. Он тихонько заскулил, бедрами спускаясь к паху семпая. В ответ Ойкава сильно прижался, вдавливая Хинату в матрас, прежде чем отстраниться и сорвать с него футболку. Грудь младшего вздымалась и опускалась, его упругие соски были восхитительно розовыми, просто умоляя, чтобы с ними поиграли. Дыхание Ойкавы прервалось, когда он снова прижался к шее Хинаты, рукой сжимая сосок Хинаты. Шое издал сладкий стон от нового ощущения, ноги грозились сжаться, но удерживались коленом Ойкавы. Ойкава осыпал поцелуями ухо Хинаты, пока одна рука была занята скручиванием и щипанием соска, другая играла с резинкой шорт Хинаты. Шое на мгновение замер, когда почувствовал, как холодная рука прижалась к его паху, мурашки побежали по его коже. –Ты такой хороший мальчик, — рука Ойкавы поглаживая сильнее, –так хорошо отвечаешь на мои прикосновения. –Ой-Ойкава, - начал Хината, задыхаясь. –Называй меня Тоору, детка, - прервал его Ойкава, вцепившись зубами в мочку уха Хинаты и потянув ее, прежде чем покрыть поцелуями всю его грудь. –Тору-сан,- выдохнул Хината, его глаза затрепетали, когда язык пробежал по его чувствительному соску. Ойкава ухмыльнулся, рука внутри шорт Хинаты двинулась ниже, чтобы схватить выпуклость, зажатую в боксерах Хинаты. Хината ахнул, его рот раскрылся еще больше, когда Ойкава погладил его эрекцию. Тоору посмотрел на выражение лица Хинаты, облизнув губы, когда увидел красивый розовый румянец. Используя руку, которая до этого гладила бок Хинаты, он с легкостью стянул с него шорты, оставив его в одних боксерах. Раздевание Хинаты было похоже на открытие подарка. Ойкава не торопился, стараясь не порвать упаковку. Хината выглядел умоляющий, чтобы его изнасиловали. Его ножки дрожали на кровати, сочные бедра выглядели такими аппетитными. Не задумываясь, Ойкава сжал их вместе, прежде чем спрятать лицо в небольшом холмике Внезапно Хината сел, –Тору-сан Что ты делаешь? - спросил он, его голос был выше обычного. Ойкава ответил, высунув язык и лизнув член Хинаты сквозь ткань. Дрожь пробежала по позвоночнику Шое, он спрятал свое пылающее лицо в ладонях. Руки Ойкавы схватили плоть вокруг него, массируя и сжимая. Хината застонал от смущенного удовольствия, падая обратно на подушки, чтобы прижать холодную руку к своему горячему лбу. После того, что показалось вечностью, но на самом деле прошло меньше минуты, Ойкава отстранился, слишком похожий на пьяного человека, чтобы успокоить Хинату. –Давай снимем с тебя это, - хрипло прошептал Ойкава, скользя большими пальцами за пояс боксеров младшего. Ойкава дразняще медленно спустил их вниз, Хината наблюдала за этим, затаив дыхание, снова сжимая простыни в кулаках в предвкушении. Как только боксеры были брошены на пол, взгляд Ойкавы метнулся к нему, как взгляд хищника на добычу. Хината неловко пошевелился, подсознательно сжав ноги вместе. Ойкава лег сверху спущенного мальчика, поставив руки между его головы. –Ты такой красивый. - Ойкава улыбнулся, настоящей улыбкой, той улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он играл в волейбол с человеком ниже его или когда они смеялись над чем-то за ужином. Хината пробудил в нем лучшее. Заставила его почувствовать себя лучше, чем когда-либо в своей жизни. Ни одна девушка, ни один парень, никто не мог сравниться с красотой Хинаты Шоё. Прекрасен внутри и снаружи. Ойкава был убежден, что Хината не может сделать ничего плохого. Если бы Хината сказала ему пойти и убить кого-то, он бы сделал это без вопросов. Прежде чем Хината успел ответить, рука схватила его член, вырывая стон из его рта. Ойкава жадно впился взглядом в бедра Хинаты, подрагивающее в его руке. Ойкава двигал рукой вверх и вниз, а предэякулят, стекающий с кончика, смазывал скольжение. Ойкава содрогнулся, хищно наблюдая за тем, как спина Хинаты восхитительно выгнулась. Дразня, он погладил большим пальцем головку члена Хинаты, играя с собранной на кончике преякуляцией. Очень медленно его свободный палец скользнул вниз по телу Хинаты, оставляя за собой огненно мокрый след. Мальчишка заметно вздрогнул от прикосновения, его глаза резко открылись, чтобы посмотреть на озорное лицо Ойкавы. –То-тоо-тоору- Хината взвизгнул. Дрожь пробежала по его позвоночнику, заставляя мурашки ползти по коже. Как только палец оказался там, он исчез. Хината заплакал от потери и от отсутствия большой руки Ойкавы, дрочащей его член. Ойкава проворковал, обхватив руками щеки Хинаты. –О, детка, ты так нуждаешься. Он наклонился, прижавшись губами к губам хнычущего мальчика. Это был быстрый, сладкий поцелуй. Хината промычал, наклоняясь к поцелую, сильнее прижимаясь к Ойкаве. Его собственная рука упрямо скользнула вниз, оказавшись ужасно близко к его члену. Ойкава поднял бровь, заметив блуждающую руку. Быстрым движением он схватил оба запястья Хинаты в одну руку, прижав их к кровати. –Не трогай себя~ - промурлыкал он, наслаждаясь задержкой дыхания Хинаты, заиканием в его тихом, отчаянном стоне и блестящими слезами на его красных щечках. Одной рукой фиксируя запястья Хинаты на месте, Ойкава потянулся к тумбочке. Хината с любопытством наблюдала. Примерно через две секунды поиска смазки Ойкава почувствовал, как маленькое тело Хинаты прижимается к телу Ойкавы. Тоору, цокая языком, бросил взгляд на извивающуюся фигуру Шое. Он ухмыльнулся, поднимая и опуская колено, чтобы надавить на обнаженную промежность Хинаты. Младший растаял, позволив трению унести его вниз, и он издал греховный стон. –Тоору-сан.. –Тсс, детка - Ойкава схватил простую на вид бутылочку с прозрачным веществом. –Если мы пойдем дальше, нам понадобится смазка. Ойкава открыл крышку и бесцеремонно вылил немного на пальцы. Потирая пальцами холодную субстанцию, он уставился на Хинату, довольно напевая. –Положи мне ноги на плечи. -приказал Ойкава, выжидающе глядя на младшего. Хината почти автоматически выполнил приказ. Ойкава облизнул губы, первобытное собственничество внутри него мурлыкало от послушания Хинаты. Возрадовавшись от того, что он был единственным, кто видел Хинату таким. Что никто другой никогда не увидит Хинату в таком возбуждении, как он. Его смазанная рука скользнула вниз по животу Шое, временно остановившись на его плачущем члене. Два пальца скользнули вверх и вниз, дразняще обхватив стержень, прежде чем отстраниться. Хината заскулил. –Ты такой отчаянный. - прошептал Ойкава, не отрывая взгляда от закрытых глаз Хинаты. Медленно его палец описал крошечный круг вокруг дрожащей дырочки мальчика. Дыхание Хинаты сбилось. –Ты готова, детка? - спросил Ойкава самым мягким голосом, на который был способен, рукой успокаивающе потирая живот. Хината слабо кивнул головой. Ойкава одобрительно замычал, наклонившись, чтобы зажать губу Хинаты между зубами. Стон Хинаты был приглушен губами Ойкавы, накрывавшими его губы. Его ноги извивались на плечах Ойкавы, а дыхание сбилось. Его лицо вспыхнуло еще более глубоким розовым оттенком, его бедра дрожали. Ойкава провел языком по дрожащим губам, приоткрыв глаза, чтобы оценить выражение лица Хинаты. Вблизи он мог различить только плотно закрытые глаза Хинаты, морщинку на носу и морщину на бровях. Ойкава неохотно отстранился от поцелуя, обеспокоенно спросив. –Ты в порядке? Хината лихорадочно кивнул, обхватив руками шею Ойкавы, чтобы притянуть его ближе, пока их носы не соприкоснулись. –Да, — проскользнул вздох, когда Ойкава еще глубже ввел палец, –у тебя просто большие пальцы. - закончил он. –Или ты просто крошечный, — подразнил Ойкава, постепенно начиная вставлять и вытаскивать палец. Хината зашипел, его мышцы спазмировали от вторжения в течение нескольких секунд. –Я-хннгх! Не... ха, маленький...! Рыжий простонал, глаза были полуприкрыты, его руки сжались на плечах Ойкавы Жемчужно-белые зубы высунулись из-под самодовольной ухмылки Ойкавы, а его палец задвигался еще быстрее, становясь все энергичнее. –Ты, конечно, уже не такой маленький, как раньше, но ты все еще мой маленький старый чиби-чан. - Ойкава наклонился, начиная посасывать и покусывать соски, вырывая из младшего сладкие стоны. Греховно громкие стоны были слышны по всей комнате. Ойкава только сильнее сосал, пока не удостоверился, что останется злобный, красный след, который наверняка продержится по крайней мере неделю. Аккуратно проводя по торсу Шое, Тоору улыбнулся не собираясь останавливаться. Рука поднялась выше оказавшись на тонкой и нежной шее. Очень осторожно, длинные пальцы обхватили ее, и Ойкава был приятно удивлен, обнаружив, что его ладонь полностью обхватывает шею. –Охренеть. Тоору выдохнул, слегка сжав шею Хинаты. Оказавшись без воздуха блестящие глаза Хинаты расширились. Получая удовольствие от боли он откинул голову назад, обнажая шею. Ойкава боролся с желанием рассмеяться, вместо этого решив сильнее придушить его. –Ты такой маленький, такая идеальный. Он почти прорычал, вставляя еще один палец, с небольшим сопротивлением, чтобы посмотреть, как глаза Хинаты закрылись от удовольствия. –То-Тоору~! - жалобным голосом простонал он, бедрами опускаясь на пальцы Ойкавы. Пальцы маленькой ладони запустились в каштановые волосы старшего, словно опора. –Я знаю детка, я знаю -промурчал Ойкава, ослабляя хватку своих пальцев на горле Хинаты. Сделав глубокий вдох, глаза закатились почувовав толчок пальцев Растягивая парня для своего члена, Тоору нашел определенную частицу, которая могла заставить рыжего плакать. С дьявольской ухмылкой Ойкава надавил на этот кусочек, вызывая громкий стон. Дырка младшего сжималась и разжималась вокруг проталкивающих пальцев. –Да..еще - заскулил он, едва дыша, чтобы говорить, бедра судорожно дрожали, когда он пытался взять под контроль траекторию пальцев Ойкавы. –Глубже, ещё прошу..- закричал он на этот раз, преследуя удовольствие, которое мог дать ему только Ойкава. И снова Тоору надавил на это место, вырвав ещё один громкий стон. Однако его пальцы задержались, продолжая свою обязанность по подготовке его дырки. Хината чуть не вышиб его ногой, нахмурившись в отчаянном желании. Сжалившись над сладостными мучениями Шое, Ойкава в последний раз надавил на нее, прежде чем отстраниться и обхватить сочащийся член Хинаты. –Пожалуйста, ммх. –Пожалуйста, Тоору~ И как Ойкава должен был отказать такой милой мольбе? Как он мог отказать своему идеальному мальчику, который так сильно просил помочь ему. Без дальнейших дразнений он вставил третий палец и с легкостью поразил цель. С гортанным криком спина Хинаты выгнулась на кровати, когда все ощущения обрушились на него одновременно. Он принял все, что мог предложить Ойкава, как хороший мальчик, которым он и был. Он извивался, его бедра решительно двигались, насаживаясь на длинные пальцы мазолистой руки своего семпая. –Т-тоору! Пожалуйста!..- выдавил он, слезы потекли по его красным, горячим щекам. Ойкава ухмыльнулся, словно сорвал джекпот. –Оу? Так ты теперь умоляешь меня? - засовывая пальцы еще глубже и раздвигая их словно ножницы, сказал Ойкава. Хината откинул голову назад. –Ты так сильно хочешь, чтобы я засунул свой член в твою милую маленькую дырочку, не так ли? - с оскалом сказал Ойкава, его пальцы начали двигаться быстрее. –Ты такой мокрый для меня, такой мокрый для своего сэмпая. Скажи ему, скажи ему, как хорошо он заставляет тебя чувствовать себя, - приказал Ойкава, опуская голову в голоде, чтобы взять в рот упругий розовый сосок Хинаты. –Ах! Хо-хо..хорошо! Тоору-семпай заставляет меня чувствовать себя так... хорошо! - прокричал Хината, позвоночник выгнулся еще сильнее. Отпустив сосок Хинаты , Ойкава облизнул губы, глядя на развратный беспорядок, который он устроил из своего кохая. –Ты был так хорош для меня. Ты хочешь кончить, малыш? - промурчал Ойкава с удовольствием трахая пальцами. Три, три пальцы лихорадочно двигались наружу и внутрь. Хината восторженно кивнул головой, его веки опустились. Как раз в тот момент, когда он собирался перевалиться через край, все ощущения разом уходят. Он чувствует себя опустошенным и потерянным. Издав крик, слёзы, скопившиеся в глазах Хинаты, потекли по его красным щекам. –Т-Тоору-сан! - простонал он обвиняюще, прищурив глаза, безобидно уставившись на Ойкаву, его нижняя губа задрожала между зубами. Ойкава ухмыльнулся про себя, наблюдая, как щеки его Хинаты окрасились в вишнево-красный цвет, блестящие слезы стекали по его подбородку. Его член истекал , плача об освобождении. Он посмотрел на свои мокрые пальцы, кружащие вокруг отверстия Хинаты, но не оказывающие достаточного давления, чтобы дать Хинате освобождение, которого он так отчаянно желал. Он держал так много власти над младшим. Прямо сейчас мальчик был его, принадлежал ему. Хината нуждался в нем. Рука, которая не дразнила его дырочку, нашла опору на одной из ягодиц Хинаты, раздвинув их только для того, чтобы отвести руку назад и слегка шлепнуть. Глаза Ойкавы сверкнули, когда он увидел, как плоть дернулась от контакта. Его член напрягся в боксерах, когда он услышал болезненный стон. –Пожалуйста. - взмолился Хината, его ноги дрожали. Ойкава ухмыльнулся, снова подняв руку, только чтобы шлепнуть еще сильнее, оставив после себя красный, горячий след в форме своей руки. Гордость и собственничество закружились в животе Ойкавы, его ухмылка только увеличилась. Бедра Хинаты дернулись от контакта, инстинктивно отстраняясь от руки. Громкий крик сорвался с его губ, его руки вцепились в плечи Ойкавы, приближая мужчину невозможно близко. Шипя, Ойкава потер чувствительное место на заднице Хинаты. –Ты такая очаровательный детка. Так харош для меня, так идеален. Он усмехнулся, осторожно поглаживая нежную кожу. –Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Тоору-сэмпай. -заскулил Хината, обхватив руками шею Ойкавы, чтобы втянуть его в небрежный поцелуй, полный языка, зубов и слюны. Ойкава мычит, поднимая обе руки, чтобы схватить лицо Хинаты, одной рукой держа его челюсть, другой вокруг его шеи, чтобы углубить поцелуй. Хината скулит, приподнимая бедра, чтобы встретиться с выступающим бугром Ойкавы, мокрое пятно окрашивает его боксеры в более темный серый цвет. Углубляя поцелуй Тоору, запутывая руку в его мягких, непослушных волосах, слегка потянув. С последним укусом нижней губы Хинаты, Ойкава отстраняется. –Ты должен сказать мне, чего ты хочешь, детка, давай, будь большим мальчиком и используй свои слова для меня. Я знаю, ты можешь это сделать. Хината вздрагивает, слюни капают по его подбородку, его губы искусаны до вишнево-красного цвета. Он тяжело дышит, рука поднимается, чтобы быстро вытереть подбородок. –Я хочу тебя, сэмпай. Я хочу, чтобы ты был внутри меня, прямо сейчас. Мне нужен ты. Он умолял, маленькая рука скользнула вниз, чтобы потянуть и стянуть сдерживающие боксеры Ойкавы. Он отчаянно, так отчаянно нуждался в Ойкаве. Он нуждался в нем. Нуждался в том, чтобы он наполнил его своим членом, своей спермой. Чтобы пометить его. Оставить свой след на каждой части его тела, чтобы все знали, что Хината Шоё принадлежит Ойкаве Тоору. Ойкава чувствовал себя сумасшедшим, который сдерживался так долго. Он был пьян от удовольствия. Пьян от того, как он мог заставить Хинату развалиться всего несколькими прикосновениями. Пьян от того, как Хината умолял его. Ему нужно было заявить права на младшего, нужно было наконец взять то, что принадлежало ему. Хината был его. Не Кагеямы, не чьей-либо еще. Он ждал так долго, так много лет, так терпеливо. Он сдерживался так долго, как мог. Это были небеса, наконец, иметь возможность прикоснуться и по-настоящему почувствовать каждый дюйм маленькой приманки. Поглотить все его существо. Увидеть его самым интимным образом из всех возможных. Пути назад не было. Он сделает так, чтобы Шое уже никогда не был прежним после этого. –Ты дрожишь детка. - прошептал Ойкава, начиная массировать ноги Шое хитро улыбаясь. Мальчишка выдохнул, наслаждаясь, и притягивая Тоору намного ближе. Их губы задержались в сантиметрах друг от друга. Маленькая, бездыханная улыбка озарила черты лица Хинаты. Слеза скатилась по его щеке и упала на грудь. –Мне приятно.. , спасибо Тоору-сан. - выдохнул он, прежде чем втянуть его в мягкий, нежный поцелуй. Это было медленно. Самый медленный поцелуй за весь вечер. Они оба хотели насладиться этим моментом. Запомнить, как их губы двигались друг против друга, как они были на вкус. Пока они целовались, одна из рук Ойкавы массировала бедро Хинаты, а другая вытаскивала свой член из боксеров. Он вздохнул в рот Хинаты, когда прохладный воздух коснулся его ранее скованного члена, наслаждаясь прохладой в течение мгновения. Затем он распределил предэякулят, собравшийся на кончике, растирая его, чтобы лучше смазать его. Медленно он подвел свой член к отверстию Хинаты, поглощая вздох Хинаты от внезапного движения. Экспериментально он потер круги вокруг, вталкиваясь так медленно, как только мог. Хината отстранился от поцелуя, отчаянно вдыхая воздух. Струя слюны, которая соединяла их, распалась, когда Хината облизнул губы, его отверстие слегка сжалось. Ойкава зашипел, когда он толкался внутрь, чувствуя, как теплый жар охватывает его дюйм за дюймом. Это было подавляющее, горячее, обжигающее удовольствие. Удовольствие, которое он никогда не испытывал раньше. И все из-за этого маленького шарика солнечного света. Из-за его Шоё. Его Шоё, который заставлял его чувствовать себя так хорошо, таким увиденным и таким понятым. Он любил его, он был нужен ему до конца его жизни. Громкий стон вырвался из Хинаты, его смертельная хватка на плечах Ойкавы. Он быстро вдыхал и выдыхал, ноги сжимали чужое тело, преуспевая только в том, чтобы притянуть его ближе и подтолкнуть быстрее. Ойкава задыхался, глаза его были полны любви и похоти, когда он увидел развратный вид его мальчика под ним, цепляющегося за него, как спасательный круг. –Ох, божечки - воскликнул он, лицо скривилось от боли, смешанной с удовольствием. –Тсс, я почти вошёл детка, - успокоил Ойкава, его яйца вот-вот должны были встретиться с задницей Хинаты. Как только он вошёл до конца, он обхватил Хинату руками, накрыв его своим телом. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться, вдыхая запах Шое. Он облизнул губы, слушая, как Хината вздрагивает и хнычет прямо под ним. Их груди пылали друг напротив друга, их пот смешивался, когда Ойкава сдерживал себя, чтобы не врезаться и не выйти из дрожащего мальчика. Еще несколько секунд. Ему оставалось ждать всего несколько секунд. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем Ойкава оторвался от содрогающегося тела Хинаты. Он посмотрел на младшего, его рука поднялась, чтобы вытереть слезы, скопившиеся на дне его глаз. Его щеки были окрашены в красный цвет, как и его нос, щеки и плечи. Никогда в жизни Ойкава не чувствовал себя таким удачливым, таким счастливым и довольным. Даже когда он стал профессионалом или когда ему предложили играть за Аргентину. Нет, это превзошло все его достижения. То, что этот мальчик был с ним, было его величайшим достижением. –Я так долго этого ждал, Шоё. Ойкава признался, его бедра слегка отодвинулись назад, вызвав более громкий скулеж рыжего. –Ждал тебя годы, сдерживая себя. Теперь только кончик его члена был внутри извивающегося мальчика. –Я был таким, таким терпеливым, наблюдая и ожидая тебя. Я всегда знал, что ты будешь идеален для меня, будешь полностью моим. Затем он резко вошел обратно, выбивая из Хинаты глоток воздуха, его руки опустились, чтобы сжать простыни в кулаки для поддержки. Ойкава застонал от восторга, когда его член окутало тугое тепло, наслаждаясь трением и удовольствием. Он почти хотел плакать от того, насколько прекрасным было это чувство, насколько эйфоричным он себя чувствовал. –Ты потрясающий, ты совершенный, Шоё. Он ахнул, бедра начали двигаться в устойчивом ритме, выбивая слезы удовольствия и стоны из младшего мальчика. Он закусил губу, руки схватили сочные бедра Хинаты. Он был таким чувствительным, его чувствительный мальчик. –Он.. слишком большой.. - простонал Хината, едва в силах выдавить слова. Тонкий слой пота покрыл обоих, когда Ойкава увеличил темп, двигаясь быстрее, чем он думал, что это возможно. Хината едва держался, глаза были закрыты. Ни разу Ойкава не отрывал глаз от фигуры Хинаты. Все это время он смотрел на то, как Хината трясется, как его рот остается раскованным, как его волосы рассыпались по простыням и делали его похожим на нечто неземное. Он был не от мира сего, он был лучшим, что когда-либо ходило по этой планете. И он был всем его. Он впитывал все, что было в Хинате, запечатлевая это в своем сознании, чтобы никогда не забыть ни единой детали об этом мальчике. Вскоре Ойкава почувствовал, что внутри Шое стало невозможно тесно, и он понял, что не сможет долго выдержать. Хината был его слабостью, он был переполнен любовью и удовольствием, он не мог больше сдерживаться. Руки, сжимавшие талию Хинаты, наверняка оставляя синяки, ушли, чтобы нежно схватить подбородок и шею Хинаты. Он втянул его в медленный, но страстный поцелуй. Возможно, лучший поцелуй, который они разделили за всю ночь. Сделав один особенно глубокий толчок, Ойкава вошел по самую рукоятку и кончил, как только почувствовал, как стенки его кохая сжались вокруг него. Это было потрясающе, лучший оргазм в его жизни. И все благодаря Хинате. Двое остались так, Ойкава все еще внутри и сверху Хинаты, оба они задыхались. Сперма Шое брызнула на живот Тоору, в то время как Ойкава наблюдал как его семя выходит из маленького отверстия. Ойкава в последний раз поцеловал Хинату в губы, прежде чем выскользнуть и приземлиться на кровать рядом с Хинатой. Его грудь вздымалась и опускалась, и он был более чем вспотевшим, но все, что он хотел сделать, это обнять тельце рядом с собой. Так он и сделал, он притянул сонное, безвольное тело Хинаты к себе и обнял его за талию. Хината удовлетворенно вздохнула, в ответ прижимаясь к груди Ойкавы. Сердце Ойкавы снова загорелось, он зарылся носом в спутанные волосы Хинаты, наслаждаясь тем, как младший ощущался в его объятиях. Было приятно представлять, что они могли бы оставаться такими вечно. Что Хината мог бы быть его вечно. Он получил все, что хотел, он получил Хинату. Это было похоже на осуществление мечты, и он почти хотел ущипнуть себя, потому что не верил, что это может быть реальностью. Это было все, что ему когда-либо было нужно, к черту волейбол, к черту создание себе имени. Забудь обо всем этом. Пока Хината была рядом с ним, он был бы самым счастливым человеком на свете. Я люблю тебя, хотел сказать он. Я так сильно люблю тебя, что иногда это ранит. Но он не сказал. Он позволил себе потакать, позволил себе притвориться хотя бы на несколько минут. –Спасибо, Тоору-сан.. В какой-то момент прошептал Хината, его хриплый голос почти напугал Ойкаву. Старший усмехнулся, руки сжались вокруг талии Хинаты в защитном жесте. –Не надо меня благодарить, Шо-чан. Если кто-то и должен кого-то благодарить, так это я должен благодарить тебя - прошептал Ойкава в ответ, целомудренно поцеловав Хинату в висок, а одной рукой откинув его волосы набок и заведя их за ухо. Мужчины лежали, прижавшись друг к другу, целуя друг друга и прижимаясь друг к другу, как им показалось, всего несколько минут, но на самом деле это длилось около часа. Они оба знали, что не могут лежать долго, им нужно было привести себя в порядок, определенно принять душ, чтобы смыть всю грязь. Но в тот момент времени единственными существовавшими были Хината и Ойкава. Единственное, что имело значение, было то, что они были вместе и в объятиях друг друга. И в тот момент они оба позволили себе наслаждаться моментом.