Он мог не отвечать
27 апреля 2025 г., 01:11
Бутылка белого вина на столе. Рядом телефон звонит уже раз шестой. Его вибрация по столу пускает мелкую рябь на поверхности жидкости в бутылке. Звонок, на который он не ответит. Последние лучи закатного солнца размазываются по кафельной плитке ровными полосками. Когда-то он не мог уйти. Теперь ему хорошо здесь.
Вэй Усянь сидит на стуле свернувшись клубочком. Тихим шепотом он отсчитывает секунды до того, как ненавистный рингтон наконец умолкнет. Где-то там в соседней комнате ждет его Лань Ванцзы. Но Усянь не пойдет к нему. Он будет варится здесь в своем одиночестве. Ему хорошо. Ему просто нужно прожить этот момент.
Звонящий не унимается. К уведомлениям о пропущенных прибавляется еще два, а бутылка неумолимо пустеет. Вэй Ину тошнотно даже смотреть на имя абонента. Почему он не удалил его тогда..
Теперь он не хочет ничего слышать о названном брате. Но тот будто нарочно появляется в его жизни снова и снова. То звонит с глупыми просьбами, то игнорирует по несколько дней. Все это знакомо. Так было всегда. Всегда до того, как Вэй Ин все таки ушел. Он четко помнит то время, когда они были близки. Каждый день проведенный вместе. Кинолента совместных воспоминаний, что теперь постепенно выцветает. В нее въедается пыль и Усянь надеется, что когда-нибудь она перекроет содержимое.
Звонки прекращаются на девятом. А следом голосовое сообщение, словно последний крик о помощи утопающего. Усянь вздыхает и делает глубокий глоток вина, прежде чем открыть его для прослушивания. Механический голос диктора нарочито медленно произносит цифры. Их последовательность итак выжжена в памяти Вэй Ина на долгие годы. Возможно, это первое, что он вспомнит, если когда-нибудь его ударит молния.
Голос Цзян Чэна, искаженный из-за помех, нервно надрывистый сквозь глубокие вдохи заполняет комнату. Стены слишком узкие и пространства мало. Хочется выйти на балкон и закурить. Старая пачка чапмана вместе с зажигалкой слишком соблазнительно лежат на подоконнике. Но Вэй Усянь остаётся сидеть. Лишь одна из кистей сильно сжимает горлышко бутылки.
Как раз в это момент на кухню заходит Лань Чжань. Он старательно делает вид, будто раскладывает высохшую посуду по шкафчикам, но Вэй Усянь слишком хорошо знает все его каменные маски. Сейчас он внимательно слушает сбивчивый рассказ.
Чэн просит приехать. Говорит, дело срочное. Снова кто-то посторонний замешан. Вэй Усянь уверен, что брат нашел его в каком-то клубе в полусознательном состоянии и притащил домой. Он всегда так делал. И никогда не объяснял зачем.
— Едем, — твердо выносит решение Ванцзы.
Возможно, он знает слишком мало. Возможно, ему не стоит знать больше. Так всем будет проще.
Но Вэй Ин не привык с ним спорить всерьез. Отшучиваться - да, но случай сейчас совсем не располагающий.
Он нехотя поднимается со стула. Босые ступни по линолеуму. Он весь бы закончился в звонке Не Хуайсану. Отправил бы его на помощь братцу, а сам вскрыл еще одну бутылку. Но это не решит проблему. Завтра или через неделю все повторится. Всегда повторялось, сколько бы Усянь не бежал.
Вечерняя прохлада и приоткрытое окно автомобиля. Черная безразмерная куртка в которую кутается парень, пока Ванцзы, воплощение спокойствия, ведет машину.
— Я буду рядом, — это единственное, что он говорит.
И Вэй Усянь это знает. Всегда знал. Поэтому он всей душой любит Лань Чжаня. Также, как когда-то любил Цзян Чэна. Отличие лишь в том, что тогда все было сложнее. О спокойствии, обретенном сейчас, мягком, как ладони Ванцзы, и тихом, можно было только мечтать. С Цзян Чэном каждый день они проживали новую жизнь. Просыпались, влюблялись, бросали, трахались, обижались, умирали и наконец прощали. А потом все повторялось по новой. Бешеный бэд трип. Аттракцион, почувствуй себя рок звездой. А потом, однажды утром ты найдешь у себя в гостинной доходягу из клуба и у тебя будет много вопросов, но ответы на них ты не получишь. Потому что окажется - квартира не твоя. И гостиная не твоя. И диван этот дурацки с продавленными пружинами тоже совсем не твой. Соответственно и прихваченный с собой неизвестный мешать тебе не должен. Даже если все внимание, предназначенное тебе уйдет на него. Так будет больно. А потом доходяг будет двое. У одного ты окажешься в квартире. И наконец поймешь суть. Но легче от этого не станет.
Дом Цзян Чэна. От воспоминаний старых воротит, когда Вэй Усянь выбирается из машины. Лань Чжаня как и обещал, позади следует. Невидимая тень. Ангел хранитель. Так легче. Когда позади тот, кто нож в спину не воткнет. Стоит ли говорить, что с Чэном этого чувства не было. У них вообще ничего не было. Кроме этого титула. Хуевого титула “названных братьев”. На этом стоило закончитью.
Подъезд, что криков видел больше, чем гильотина. И лифт с идеальным модельным зеркалом. Сколько у Вэй Усяня было фоток отсюда, и сколько из них он потом удалял.
Поворот ручки. Квартира не заперта. Ее никогда не запирали. Потому что ценного ничего не было. Точнее было, но его никто не ценил. Они не были бедны тогда и Усянь сомневается, что увидит бедность сейчас. Входить он не хочет так же, как не хочет видеть того, на кого его пытались заменить, желая лишь заполнить пустоту.
Пустота была в нем всегда, как бы Вэй Ин не пытался ее заполнить. Одного его не хватило. А другие к этому не стремились. Возможно, именно поэтому сейчас все заканчивается так, как заканчивается. Очередной неизвестный. Красивый, Усянь спорить не будет. Но без души. Одноразовый и к тому же пьяный в хламину. Такие во вкусе брата. Таким когда-то был Вэй Усянь. Только у этого еще и шутки ко всему прочему отстой полный. По крайней мере, его бессвязный бред, когда он видит на пороге новых гостей, ни капли не впечатляет.
Квартира изменилась и глупо искать в ней остатки прошлого. Даже тот несуразный полосатый диван заменен на что-то покрытое черной искусственной кожей. Но Вэй Усянь видит ее прежней. Он не разуваясь проходит в коридор, ведущий в кухню. Парень знает, что брат там. Знает, что сейчас он нервно крутит в руках телефон, думая: следует ли сделать еще один звонок.
Ванцзы предсказуемо остаётся в гостинной присматривать за буйным незнакомцем. Возможно, он знает больше чем нужно. Возможно, это хорошо. Вэй Усянь опирается на дверной косяк. Взгляд отстраненный и направлен в окно, но на периферии все равно Цзян Чэн. Просто он не основная точка экспозиции. Он лишь часть. Ей и должен оставаться. И всегда должен был. Только раньше, к сожалению, Вэй Усянь этого не понимал.
Они молчат, хотя слова нужны. Слишком нужны. Но Цзян Чэн взгляда от корпуса телефона не отрывает. В живую сложнее. А Усяню и сказать нечего. Не он хотел этой встречи. Тем не менее он начинает:
— Зачем ты тащишь в дом кого попало, то что они несчастны только их дело.
Цзян Чэн не реагирует никак. Оба понимают, что дело не в этом. Дело в пустоте. А откуда она, Вэй Ин не знает. Ему ни сказали. Да и не скажут никогда.
— Забыл, что когда-то то ты был среди них?
Это больно. Это режет. Это правда. Едкая и горькая. Ни соль на рану, кислота - не меньше. Вэй Усянь тянется к пачке в кармане. Эта кухня - самое прокуренное место на его памяти. Вряд-ли Цзян Чэн будет возражать. Отвечать тяжело. Хочется, чтоб легче стало. Не ему. Не только ему. Он домой вернётся рано или поздно. Разбитый или убитый в очередной раз. Но его в пледик завернут, по кусочкам соберут и завтрак в постель притащат. Только сейчас Вэй Ин задумывается, что счастлив даже. На контрасте особенно. С Цзян Чэном в частности. Именно поэтому, если Усянь уйдет сейчас, то тем доходягой в гостинной дело не кончится. Никогда не кончалось. И счастливы они никогда не были.
— С ними ты поступишь также, как и со мной? — наконец отвечает Усянь. Ему ответ слышать не надо. Он и так знает, что никто ему честно не ответит. Лишь попытка задеть в ответ. И снова оба знают, что Вэй Усянь - не все остальные и то что у остальных не будет как у него.
— Не сравнивай, — хмуро отзывается Цзян Чэн. — Ты бы хотел все вернуть?
Вопрос в пространстве повисает. Ожидаемый и нежеланный. Взгляд Усяня на кухонную стойку падает. Та раньше от бутылок их общих полнилась. А теперь стоит, пылится. Видно, что в одиночестве брат дома почти не бывает. Больно, наверное. Кухня - то единственное, что в квартире не изменилось совсем. Она теперь мемориальный музей напоминает. Сюда бы табличку: “Смотрите, наслаждайтесь, когда-то Усянь был единственный, кто на этой кухне готовил быстрые ужины и добавлял в каждый из них запредельное количество перца”
Вэй Ин над ответом думает долго. За это время возня в гостинной стихает. Сигарета уже вторая и жалкий взгляд Чзян Чэна. Думать пустота совсем не помогает. Курят по очереди. Один думает, другой, кажется, вообще в астрал ушел. Такое было когда-то не раз. После чужих губ влажный фильтр. Зачем спасать отношения, которые никогда не были этого достойны. Зачем строить то, что дальше руин не поднималось и не поднимется никогда. Усянь счастлив сейчас. И по прошлому не скучает. Искалеченному и потерянному. Каждый день приключение, каждый день умирать и воскресать. Такое наскучивает.
С Ванцзы лучше. С Ванцзы спокойнее. Его теплые ладони, мягкие прикосновения, спокойствие и многозначительное молчание.
Каждый оттенок которого Усянь знает наизусть. Даже если грубо, все равно приятно. Даже если больно, то потом тоже приятно.
С Цзян Чэном было громко, близко, запредельно близко, а еще очень очень тяжело. Американские горки. Таблетки аспирина по утрам из чужих губ. Он не помогал, лишь создавал иллюзию..
Те вечера, перетекающие в ночи. Вдрызг пьяные. Руки, скользящие по телу, грубо сжимающие соски, пуская разряды по телу. Металл наручников, купленных в каком-то магазине развлекательных товаров. Сталь врезающаяся в кожу. Они приковывали друг друга по очереди. По очереди вводили пальцы, терлись набухшими членами друг о друга. Тратили смазку и презервативы. Порой разводили на них притащенных из клуба новых знакомых. Вэй Усянь чаще предпочитал быть снизу. Седлал чужие бедра, пока алкоголь курсировал по венам. Двигался быстро, дышал надрывисто, а после они спускали использованные презервативы в унитаз, делая ставки: затопят ли сегодня соседей.
Они почти никогда не целовались, а любые слова выливались в стоны. Так заканчивалась неделя. А после по новой. Они учились любить. Играли в семью. Эта квартира и вправду никогда не принадлежала Вэй Ину, и то, что того почти притащили с улицы не было преувеличением, однако он все равно отличался от всех тех, кто когда-либо спал на одном из диванов в гостинной.
— Я никогда не захочу вернуть пережитое, — честно признается Усянь.
Он делает паузу. Ее достаточно, чтобы переменчивый взгляд Цзян Чэна снова метнулся к дверному проему.
— Пообещай мне, — Вэй Ин ловит его взгляд и старается удержать его на себе.
Тяжело. Вот так. Глаза в глаза. Тяжело.
— Пообещай, что найдешь свое счастье где угодно, но только не в баре.
По глазам Цзян Чэна видно, что он собирается возразить, но слова застревают где-то на выходе.
— Хотя бы попытайся.
На лице напротив протест перерастает в смирение. Зрелище красивое, как ни крути.
— Он заснул, — с этими словами Ванцзы входит в кухню.
Он довольно гармонично вписывается в общий кадр. Еще один элемент. Его здесь явно недоставало.
Когда Усянь снова смотрит на Чзян Чэна, у того по щекам текут соленые ручейки.
— Выпей со мной последний раз, — шепчет он одними губами.
Кто такой Вэй Усянь, чтобы отказать человеку, который когда-то не бросил его на улице. Возможно, в этом всегда и крылась суть их отношений. Их не должно было никогда существовать. По просьбе Цзян Чэна, Лань Чжань достаёт из одного из ящиков бутылку виски. Три стакана наполнены. Опустошаются двое из них. Вэй Усянь сегодня не уснет в объятиях Лянь Ванцзы.
Утро, которое они встретят вместе. Так втроем, сидя за кухонным столом, пропахшим прошлым, спиртом и слезами. И это самое правильное утро из всех, что были в этой квартире. Вэй Усянь счастлив. Цзян Чэн пообещал быть счастливым. А Лань Чжань, ну он просто есть. Он — тот недостающий элемент. Те последствия и посредственность. Без которых все бы вернулось на круги своя, а потом на бешеных оборотах слетело бы в ад, ведь никто не сможет сказать наверняка, сколько бы еще они выдержали.
Проснувшийся незнакомец с опухшим лицом заглядывает на кухню. Видя троицу, он уже не вливается в их разговор. Его визитка, что он передает Цзян Чэну с номером телефона. Когда дверь за ним захлопывается, парень рвет ее на мелкие кусочки и топит в пепельнице под горой окурков.
Вэй Усянь с Лань Чжанем покидают квартиру ближе к полудню. С чувством закрытого гештальта и свободным дыханием парень перелетает пальцы Ванцзы - его новой реальностью.
