Руки воина

Очередной скучный день для вечно озорного печенья Шадоу Милка. Что удивительно, ведь этот шут всегда мой найти разного рода развлечений на свою пятую точку, но этот день был... Мучительно никаким. В дворце обмана было так тихо и одиноко, что это выбешивало, глупенькие прислужники Кэнди Эпл и Блэк Сапфир занимались своими очень очень важными делами в дали от башни, на которые были посланы как раз самим Шадоу Милком, но будто бы это имеет значение? Спустя секунду это выветривается из головы, а о задании тот узнает только тогда, когда приспешники приходят с результатами своих трудов. — Ох, ох! Какой же я бедный и несчастный, не могу сам себя развлечь... Как же дни тянутся мучительно в этом глупом замке! Театрально стонал молочный, летая кругами по своей комнате. На столе лежала стопка незаконченных сценариев для будущих постановок, в перемешку с ними шли то ли стихи, то ли невнятные наброски для возможной книги. Рядом с макулатурой разбросаны обрезки ткани для мягких игрушек самого великого театрала - арлекина в синих оттенках, в специальном ящичке с множеством отсеков находится весь нужный арсенал для шитья, как говорится, все что пригодится в работе, находится в одном месте. И вот, Шадоу Милк мог бы разобрать этот натуральный склад на его столике, но нееет, это дело не для его прекрасных рук, не ведавших труда! — Хмм.... Внезапная мысль о руках заставила остановить полет вокруг комнаты, от которого уже часть бумаг оказалась сдутыми на пол, и Шадоу Милк медленно прилёг на царскую кровать. Он стал завороженно рассматривать свои чудные руки. На каждой из них по пять прекрасных аккуратных пальцев, не продолговатых и не коротких, идеальной длины для великого творца! Несмотря на общую худобу тела мастера обмана, пальчики были чуть припухлые, мягкие на ощупь. Кожа бархатистого голубого цвета, такого приятного и одновременно леденящего душу, на кистях не было замечено ни единого шрама, ну это же естественно! Руки мастер сохранял для искусства, для которого он и был создан ведьмами. Полосы на его ладонях прекрасно вписывались во все великолепие, наверно они означали великое будущее и предвещали невероятный успех, но Шадоу не гадалка, чтобы читать подобные подробности. А ему и не надо быть кем то из этих, он и так отлично знает о своем сюжете жизни и будущих победах. Общую картину неземной красоты дополняли ухоженные, коротко подстриженные ногти, идеально ровные и блестящие на свету. Единственная выделяющаяся на них деталь - это маленькая еле заметная мозоль на указательном пальце правой руки, появившаяся от шитья иглой. Несмотря на то, что он очень аккуратно и с использованием магии вышивал мелкие детали на своих куклах, иногда приходилось применять силу на некоторых плохо поддающихся тканях, от чего кожа на пальце, что управлял иголкой, грубела. — Идеальные... Коими и должны быть руки великого Шадоу Милка! Хихикнув себе под нос, мастер обмана перевернулся на спину и утонул в своей кровати. Свои прекрасные ладони он, конечно же, скрестил на груди. Ахх, разглядывать собственные руки было замечательной идеей, но вот незадача, шуту всё ещё скучно! С такой недовольной мыслью, молочное печенье, как по команде, подлетело над кроватью и стало размышлять. В замке тому явно делать нечего, может... Наведаться в гости? Но к кому.... Охх, вот незадача! Почти все персонажи, что появляются в его голове вряд ли могли повеселить синего. Он перебирал всех обитателей Бист-Ист, которых можно посетить, и как внезапно мысли сконцентрировались на одной фигуре... Треугольный соулджем, глубоко посаженный в груди, длинные спутанные волосы, темные как смоль и знойный нрав, опаляющий все окрестности вокруг этой печеньки. Да, это был идеальный вариант! Охх, старый добрый друг Бернинг Спайс. Как же Милк любил гневную реакцию этого пылкого зверя на невинные шуточки. Такой забавный, такой умилительный... Решено, прямо сейчас шут направляется в бывшее королевство специй в поисках павшего короля. И секунды не прошло как над головой мастера обмана оказался темный портал. Влетев в него, на выходе теневое печенье оказалось в жарких степях, где не было ничего, кроме разрушенных руин старого города, в центре которого недвижимо стоял храм местного бога. "Спайси наверно не ожидает такого сюрприза, я думаю он будет БЕЗУМНО рад моему появлению ~" Пронеслось в мыслях довольного шута и тот создал ещё один портал, для поиска владельца этих территорий. Обнаружен тот был лениво разложившимся на собственном троне. Грозный взгляд тирана прожигал тигра-генерала, что отчитывалась о недавних событиях на  территориях павшего королевства. "Пффф, какие пустые разговоры, теперь ясно почему Бернинг Спайс вечно скучает." Думал Шадоу Милк, скрытый в тени трона, ожидая когда посторонние уйдут, и оставят зверя специй наедине с давним другом. Как только тигрица поклонилась перед богом разрушений и увела за собой несколько солдат, стоящих рядом, пространство погрузилось в тишину. Только лёгкий ветер перекатывал песок, рассыпанный по земле. Уперев свой кулак в подбородок, владыка специй с тяжёлым вздохом закатил глаза. — Выходи, Шадоу Милк, если ты думал, что хорошо играешь в прятки, ты ошибаешься. Мастер обмана ожидал такого призыва. Он и вправду не старался прятаться, всяческим образом оставляя подсказки о своем присутствии. Один взмах маленьким посохом и теневое печенье собственной персоной приземлилось прямо на колени скучающего зверя разрушений. — ТА-ДА~! А вот и великий актер прямо перед вашим угрюмым носом! Воскликнул Шадоу Милк, усаживаясь на твердых ногах поудобнее и жестами своих чудесных рук обращая на себя внимание. — Ты хотел сказать, назойливая глазастая букашка? Усмехнулся бернинг спайс, прищуривая свои глаза. Улыбка молочного становится лишь шире от такого невежества старого друга, а после синий театрально закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Как грубо! Неужто тараканов вовсе не обучают манерам в своей тараканьей школе? Шут тут же залился тихим смехом, оперевшись спиной на крепкую руку другого печенья. Владыка специй не шелохнулся, только взгляд стал острее, а брови сильнее нахмурились. — Не называй меня тараканом, ничтожный шут. Говори по делу - зачем явился без приглашения. Бернинг Спайс был, как всегда прямолинеен и нетерпелив, удивительно что он все ещё не схватил нагло ворвавшегося в священные залы мастера обмана, и не вышвырнул куда подальше со своих территорий. Неужели смягчился нрав? От такой внезапной мысли Милк лишь состряпал наглее ухмылку и направил свой взор прямо на глаза собеседника. Пытаясь заглянуть в душу нетерпеливого разрушителя, теневое печенье обдумывало, что бы сказать тому в ответ. — Тебе лишь бы все да сразу, а как же прелюдия? Невинно улыбнулся молочный, кладя голову на бок для большего эффекта. Стало заметнее, как печенье специй сильнее раздражалось. Палец руки, на которую упёрся Шадоу Милк, стал нервно поскребывать каменный трон, а рот исказился в угрожающей гримасе, обнажающей золотые клыки. — Не искушай судьбу, говори сейчас же, иначе... — Иначе возьмёшь и вышвырнешь меня куда подальше? Ох, спайси, я читаю тебя как открытую книгу, не нужно лишний раз напоминать мне, какой ты грозный~ Задорно проговорил Милк, ерзая на коленях недовольного печенья. Бернинг Спайс лишь закатил глаза и недовольно пробурчал что-то себе под нос. Взгляд Милка стал бегать по окружению и по самому собеседнику. В довольно насладившись прекрасными видами бога разрушений, глаза наконец то зацепились за интересующую их владельца часть тела. А именно рука, которая поддерживала голову скучающего и раздражённого. — Так уж и быть, не буду тебя томить, о Великий разрушитель! У меня есть к тебе маленькая, прям совсем крошечная просьба~ С немым вопросом во взгляде, Бернинг Спайс обернулся к сидящему на коленях малому. И что же тот хотел от владыки специй? — Можешь... Дать осмотреть свои руки, о Великий? Слегка смущённо пробубнил синий шут, отводя свои глаза куда-то в сторону. Взгляд же Бернинг Спайса стал из вопросительного слегка удивлённым, брови искривились в абсолютном непонимании. — И зачем тебе мои руки? — Так и говори, что не хочешь давать их мне, жадина! Чуть возмущённо закатил глаза теневое печенье и словно надул щеки от недовольства. Ему и так было стеснительно такое просить, а этот красный тугодум ещё и соглашаться не хотел! На такую забавную реакцию Милка владыка специй лишь надменно ухмыльнулся. Убрав руку из под подбородка, Бернинг Спайс выпрямился на своем троне и протянул такую желанную кисть прямо шуту под нос. — Сегодня буду благосклонен к тебе, маленький шут, выполню твою незатейливую просьбу без лишних вопросов. И на лице краснощекого растянулась довольная улыбка. Шадоу тут же перестроился поближе к телу жгучего печенья и упёрся своей спиной в пышную грудь Бернинг Спайса. И вот его обзору стали доступны две могучие руки, от чего Милк не мог не заулыбаться во все свои острые зубки. Тут же он схватился за правую, как говорится, рабочую руку, и приблизил к своему лицу. Первое что он заметил это конечно же размеры тех, они были чуть ли не в 2 раза больше чем нежные ручки самого шута! Чтобы убедится в этом лучше, он даже приложил свою ладонь к ладони Бернинга для сравнения, и да, руки молочного казались какими-то подростковыми по сравнению с руками собеседника. Оставив лишнюю аналитику размеров, Шадоу принялся дальше изучать чужие кисти. Следующее важное замечание это было то, как же сильно они отличались от идеальных и нетронутых рук мастера обмана. Грубые, покрытые множеством мозолей, травмированные сотнями, а то и тысячами сражений, в которых они побывали. Они не были изнывающими и просящими о пощаде своего хозяина, вовсе нет, они жаждали больше, мечтали разрушать и себя, и все что их окружает. Такие руки точно не подходили для чего-то возвышенного, как искусство, это были руки для труда, тяжёлого и изнуряющего. Казалось, в них нет ни грамма нежности, только грубая сила и властность, но проскальзывая по загрубевшей коже, Милк смог прощупать мягкие места, нетронутые волнами разрушений. Как последняя надежда, последняя любовь в этом меняющемся жестоком мире, нежная кожа жила по соседству с мозолями. Пока теневое печенье изучал ладонь Бернинг Спайса, он заметил несколько ещё незаживших царапин. Шадоу никогда не был силен в магии исцеления, даже наоборот, его специализация это разрушение и контроль, но сейчас, он пытался исцелить эти мелкие травмы, перебирая в голове давно забытые заклинания. Проводя пальцем по травмам, он давал небольшую магическую энергию от чего, с приятным пощипыванием, раны затягивались. Надо же хоть как то облегчить жизнь воину, что не видит вокруг себя ничего, кроме страданий! Такой добрый жест со стороны вечно озорного шута не остался незамеченным, видно было как Бернинг Спайс расслабился, а грудь под спиной мастера обмана стала реже вздыматься. Продолжив свое изучение, Милк перевернул ладонь тыльной стороной к своему лицу. Эта часть кисти не столь травмирована как внутренняя, что естественно, но все же боли, оставшейся в виде незаживающих шрамов, было достаточно. Сильнее всего это было видно на костяшках пальцев, такое чувство, что они впитали ни один литр крови, от чего выделялись своим более темным красным цветом, чем кожа вокруг. Костяшки выглядели очень болезненно, так, словно этими кулаками уничтожали каменные стены, хотя зная нрав владыки специй, это было не удивительно, если так и сложилась их судьба. Надо же хоть какую-то защиту надевать в своих разрушенческих играх, а то потом рук не напасешься! Милк вновь попытался пройтись по пальцам своим лечебным заклинанием, восстанавливая загрубевшую кожу и успокаивая возможную боль. Проходя по пальцам вниз к самым подушечкам, теневое печенье достигло возможно, второй по опасности части кисти, а именно острые когти зверя. Они и в правду были словно как у хищника, способного разорвать добычу на части голыми лапами. Да, они не настолько длинные как у настоящих животных, не так изогнуты, но очень похожи. По сравнению с аккуратными и безвредными ногтями Шадоу Милка, когти Бернинга выглядели монструозно. Но в этом было что-то по своему... Изящное. Руки Спайса не идеальны, как у мастера обмана, но они и не уродливы. У них своя особая красота, манящая своей необычностью, силой и жестокостью, которой они пропитаны насквозь. Заглядевшись на них, Милк не заметил как его щеки окрасились в более темные оттенки. В голову стали проникать дурманящие мысли, о руках, которые он держит и рассматривает, об обладателе тех самых рук, что томно дышит прямо в затылок молочного печенья. — Такие грубые... Ты совсем не ухаживаешь за ними. — Ты прав. Мне далеко до ленивой чистоты твоих рук, Милк. Усмехнулся воин, не трогаясь и продолжая сидеть в той же позе. Возможно, он не хотел тревожить сидящего на нем молочного, а может, хотел увидеть, сможет ли шут зайти дальше, чем просто осмотр рук. Милк лишь тяжело выдохнул, продолжая помутневшим взглядом пялится на тыльную сторону ладони владыки специй. — Как жаль, что я в свое время недостаточно изучал целительную магию, так бы мог побыть твоим личным лекарем и восстановить эти травмы. Как жаль... Признаю, это мое поражение~ Насмешливым тоном шут сказал последнее предложение, пока Бернинг Спайс приподнял брови от удивления. — Поражение? Мы же не играли с тобой. От этих слов мастер обмана тихо засмеялся, а после преподнес руку воина ближе к своему лицу. Мгновение спустя, пухлые губы прижались к тыльной стороне, оставляя нежный поцелуй на грубой коже. Глаза жгучего печенья округлились от удивления, такого поворота событий он точно не ожидал, чтобы Милк и первым стал проявлять инициативу. Так умилительно. Как только теневое печенье разорвал поцелуй, он повернулся боком к Бернинг Спайсу и стал смотреть тому прямо в глаза. — Милк, ты.... — Тссс.... Молочный тут же прижал свой нежный палец к губам красного, останавливая любые разговоры, давая себе лишний раз насладиться этой приятной тишиной и безумно стучащим сердцем. — Просто сделай, то что хочешь. Без лишних колкостей и слов. Как настоящий воин~ Поддразнивающе заговорил шут, широко улыбаясь и заглядывая своими глазами прямо в душу Бернинга. Владыка специй лишь ухмыльнулся, и слегка прищурившись, со всей нежностью, что сохранилась в его руках, взял подбородок молочного, притянув того к себе. Не прошло и секунды, как губы двух мужчин сомкнулись в сладостном поцелуе, таком желанном и возвышенном. Милк с радостью ответил на приглашение Спайса, прижимаясь к груди того и обхватывая руками сильную шею. Печенье специй, не отставая, опустил руки вниз, обхватывая тонкую талию шута, и влюбленно прижимая того к себе. Оба мечтали, чтобы эти минуты нежности и слабости длились вечность. "Люблю, любил, и буду любить несмотря на то, что с нами сотворили ведьмы!"