Про дар

Лететь к тебе сквозь километры, руины, блокпосты, твой голос слышать в южном ветре, в ночи видеть черты, в цвету сирени, в дальнем свете и в отблесках зарниц, в кровавом зареве, в рассвете и в сотнях чужих лиц. Нормальность — это не про нас. Мы не в себе с тобой, но вовсе не лагает связь в черте и за чертой. Какой там, нахер, белый шум, какой там треск помех?.. Кому б еще пришло на ум швырять в эфир свой смех, что много раз страшней, чем крик, чем шёпот или мат?.. Я к матюкам давно привык — но не к такому, брат. Привык, что нахожу легко, средь дыма и огня, даже когда ты далеко и не зовешь меня — без маятников, карт, свечей, не дёргая за нить… Я Твой. Навеки. Ты — ничей. И ты привык так жить. Переть упрямо — напролом, по лезвию ножа, не путая добро со злом, критерии держа. Так, сука, сложно постучать — не ржать в эфир сквозь ночь, не матюкаться, не орать?.. Я же готов помочь. Что б ни случилось, на твоей всегда я стороне. Сквозь гарь, обстрелы, города разбитые в огне, сквозь госпитальные бинты, сквозь тремор, явь и бред, подспудно знаю я, где ты будешь встречать рассвет. Тебя я чувствую насквозь и знаю наизусть, и пусть сейчас почти мы врозь, и нам непросто пусть. Я понимаю, я бывал, мне не горит звонить. Нет связи — просто б постучал. Лишь потяни за нить — и я откликнусь, поделюсь и вытащу назад. Зови — и знай: я отзовусь. Позволь помочь мне, брат. Ты знаешь: кровь — просто вода, и дело ведь не в ней. Я понимал это всегда. Своих встречал людей в таких уёбищных местах, что кто б подумать мог, где до смешного жизнь проста. Цена ей — пыль у ног. Отвлекся. Вовсе не к тому сейчас вот здесь клонил. Сквозь адскую, глухую тьму, у Бога не просил тебя себе я и тогда, когда один остался. Ты знаешь: кротость мне чужда. Ты мне, как дар, достался.