Яблоко раздора.
27 апреля 2025 г., 01:58
Пустая кухня – редкое везение. Нет людской суеты, не гремят ложки и не слышно нежного дзиньканья чашек. Беззащитно стоишь спиной к двери – ледяной водой смываешь свою бдительность вместе с глянцевой липкостью яблок. Пальцы чуть замёрзли – машинально трёшь ладони друг о друга, мнёшь рубчатую ткань кухонного полотенца. Покой оседает на плечах, напеваешь беспечно, готовясь себе нарезать фрукты. Лезвие ножа блеснуло в свете единственной лампы над раковиной, явив в отражении чужое лицо.
Только ты его не заметила.
Сколько раз тебе твердили - никогда не стой спиной к двери, всегда будь начеку. Но разве ожидаешь нападения здесь, в том месте, что считаешь своей крепостью?
Ты даже не услышала его приближения. Шаги хищника тихие, словно в бархат обут, а не в старые вьетнамки. Первый сигнал его присутствия — тёплое дыхание, ленивое, наглое, опаляющее твоё ухо.
— Ну привет, — обдал сексуальной хрипотцой в голосе незваный гость, растянув оскал в ленивую усмешку. — Чего такая занятая?
Ты вздрогнула всем телом. Нож заплясал в задрожавших от неожиданности ладонях. Играючи легко Даби перехватывает твоё запястье и его пальцы – горячие, шершавые — резкий контраст к прохладе твоей кожи.
— Осторожней с острыми штуками, малышка, — едва касаясь губами мочки, воркует он капризно.
Вжимается в тебя сзади – слишком близко, слишком нагло. Волнуешься, лопатками упираясь в чужую грудь, и почему-то так стыдно поднять на Даби глаза. Послушно тело вбирает чужое тепло, безошибочно легко узнаётся кожей каждый изгиб его тела — худощавого, но крепкого, горячего, будто в нервных окончаниях таится сила чего-то взрывоопасного. Псих этот Даби, все говорили тебе не иметь с ним дел, но вышел парадокс – он сам пиявкой к тебе прилип, котом надоедливым под ногами вертелся, глаза мозолил. Понравилась ты ему.
— Что, язык проглотила? — наглец, он ещё и смеётся тихо, наслаждаясь твоей робостью. По-хозяйски скользит ладонью вдоль твоей руки. — Ты что, боишься меня?
Бояться его? А разве не стоит? Сплошная провокация, ходячее воплощение остракизма, он льнёт к тебе, жжётся кончиками пальцев по коже, впечатывая себя в память твоих нервных окончаний.
Попытка освободиться предсказуемо безуспешна – тебя легко перехватывают, предугадывая все движения. Теперь его ладони смыкаются на твоей талии, пальцы медленно, с ленивой наглостью расползаются по рёбрам.
— Мм, дрожишь, — как же сладко мурлычет. — Как трогательно.
Его усмешка за ухом подобна острию лезвия под горлом – слишком опасно, чтобы не поверить в реальность происходящего. И ты беспомощно бессильна — ни слова, ни руки, ни разум не помогают. Всё так стремительно в обороте событий – даже возмутиться не успеваешь, а Даби уже ведёт носом по твоей шее. Вдыхает тебя медленно, как что-то сладкое, запретное, от чего люди обычно теряют напрочь рассудок.
Он не торопился. Дразнил. Издевался. Смаковал.
— Что режем? Яблоки? — в интересе сквозит неискренность – Даби гораздо интереснее сползти пальцами ниже, к бедрам, обхватывая тебя ладонями так откровенно нагло, что внутри тебя разгорается пожар.
Он ещё не сделал ничего откровенно неприличного - лишь нарушил границы личного пространства, и сам Даби не видел в своих прикосновениях ничего криминально предосудительного. Он трогает – а у тебя дыхание в лёгких съёзживается.
— Может, ты и меня хотела на кусочки порезать? — его шёпот вгрызается в кожу под ухом. Не сдержался, слегка прикусывает мочку — быстро, нагло, вырывая из тебя короткий всхлип.
В ответ тебе лишь короткий смешок.
— Не дрожи так, малышка. Мне даже неловко становится, — ни капли раскаяния в голосе, только наглость цветёт.
Рукой легко скользит под подол твоей футболки — не выше талии, просто чтобы чувствовать кожу. Грубыми пальцами ласкает тебя вслепую, не сводя глаз с румянца, что расползался пятнами по твоим щекам.
— Милая, — в его голосе вдруг пробуждается жадность — Такая милая.
Жмуришься даже – боязно повернуться, стыдно встретиться глазами. А Даби, бес лукавый, давно кружит вокруг тебя, выжидая этот момент, питаясь сладостью твоей робости.
— Повернись ко мне, — приказывает вдруг хрипло – у самого горло пересохло от собственной же дерзости.
Тебя подводит твоё же тело – предательски подгибаются коленями, но ты поворачиваешься, впервые проявляя смелость. Глаза в глаза – Даби цепко хватает тебя за подбородок.
Пристально смотрит, хищно обводит взглядом черты лица. Подавить бы и своё волнение, но ты не помогаешь ему справиться с волнением – невинно трепещешь ресницами, призывно приоткрыв пухлые губы.
— Сладкая, — почти цедит признание сквозь зубы. — Даже не подозреваешь, что творишь.
Электричеством опаляет в резком движении вперёд. Склоняется близко, расстояние между вами рвёт на части — и не целует.
Рваным вздохом звучит гимн его поражения перед тобой, пока кончиком носа он скользит по линии твоего дыхания возле губ. Едва касаясь, оставляя после себя горячую дрожь и щекочущий губы выдох.
— Захочешь, чтобы я тебя съел, — усмешка звучит уже не так уверенно. — Попросишь сама.
И внезапно он отступает. Отходит в одном плавном движением, шаркая вьетнамками, словно хищник, решивший отложить охоту. В глазах мелькает что-то похожее на поражение, но губы изгибаются в самодовольной улыбке. Небрежно грациозно тянется к вазе с фруктами, выбирает самое спелое яблоко из тех, что ты только что помыла.
— Продолжим в следующий раз, —бросает он через плечо уже у выхода.
Звук его удаляющихся шагов смешивается с хрустом надкушенного яблока.
Он даже не оборачивается, но ты чувствуешь, как его самодовольство распыляется в воздухе. Ты остаёшься у раковины, с подкашивающимися ногами и прерывистым дыханием, пока на коже узорами расходится фантомное тепло его прикосновений.
Чёртов похититель яблок. Чёртов похититель твоего спокойствия. Чёртов Даби.
