the other side

      однажды минхао довелось увидеть в чужом телефоне статью с довольно забавным названием.        «откуда появляются демоны: они миньоны сатаны, разве не так?»       «миньоны сатаны» звучит любопытно; это все еще приятнее, чем сравнение с зомби и гоблинами на день всех святых из года в год. он, конечно, понимает, откуда идут корни подобной репутации, но среди ангелов, скорее всего, тоже немало придурков. положа руку на сердце клясться он, конечно, не станет — по статусу нельзя — но и от слов своих отказываться не будет.       он хмыкает и спрыгивает с крепкой ветки. прелесть быть демоном — шума от его не самого аккуратного приземления нет никакого. однако это не уберегает его от затекших из-за весьма неудобного положения ягодиц и бедер. в такие моменты он особенно завидует тому же джихуну — до чего, должно быть, удобно сидеть, когда у тебя всегда с собой такая приятная анатомическая подушка. сказать об этом самому джихуну хао точно никогда не решится — удар у ли тоже довольно впечатляющий.       ему вообще часто интересно, откуда у людей появляются те или иные фантазии относительно их мира. почему они так уверены, что именно демоны злые, а ангелы обязательно добрые? он знает, что изначально слово демон в их словарях значилось как обычный «дух», так что же поменялось? почему они так уверены, что подобных ему нужно изгонять и сторониться?       чем дольше он вышагивает по неровным камням, тем четче начинает ощущать изменения. воздух становится чуть чище, но сгущается, точно пытаясь придавить его к земле. дышать становится заметно тяжелее, и, пусть он может задержать дыхание на довольно долгий промежуток времени без каких-либо последствий, менее неприятным это все равно не становится.       он точно помнит, что оставил сумку где-то рядом с деревом. кажется, это была пихта. или тис. приходится остановиться, чтобы осмотреться. минхао точно понимает, что не мог заблудиться, потому что шел сюда ранее по абсолютно тому же пути, однако ни нужного дерева, ни сумки обнаружить не может. он чувствует закипающее глубоко внутри раздражение и делает три медленных вдоха, прикрыв глаза. он не может злиться, потому что здесь это причинит еще больше вреда, да и пользы никакой не принесет.       шелест перьев прямо за спиной убивает все шансы на возможное спокойствие. приходится мысленно перечислить пять относительно приятных событий за день, чтобы не использовать свои силы в неправильном направлении (отрастить, например, невообразимо большую клешню вместо кисти и отрубить нахалу голову).       — что-то потерял?       или не отрастить клешню, а сразу полить его кислотой. такое хао еще не практиковал, но уверен, что его злости достаточно, чтобы задуманное стало реальностью. видимо, из-за этого и воздух ощущался так неприятно.       — эй, ты настолько не рад мне, что даже не повернешься? — минхао буквально слышит, как чужие губы недовольно надулись, а руки скрестились на груди.       — куда ты дел мои вещи? — он поворачивается, и губы мингю действительно едва заметно надуты. удивительно, как эта глыба мышц может быть настолько милой, не прикладывая особых усилий. это достойно восхищения.       — какие вещи? — мингю совершенно непонимающе хлопает ресницами, и минхао хочет хлопнуть его головой об камень.       — не прикидывайся глупым, ладно? просто верни сумку, и разойдемся спокойно. я даже притворюсь, что не видел тебя, идет? — воздух давит все сильнее. хао не знает, как долго еще сможет продержаться.       зона «обитания» ангелов не считается запретной для демонов зоной. они могут попасть туда без всяких трудностей, им не требуется специальное разрешение, однако это действие всегда имеет свои последствия.       ангелы, по какой-то причине, способностями не наделены, и часто это становится причиной насмешек в их сторону от выходцев преисподней, но так распорядилась вселенная, а с ней спорить практически невозможно. наверное, по этой причине силы демонов также ослабевают. то ли их сущность отказывается как-либо сталкиваться с этими местами более, чем физической оболочкой, то ли сама земля противится их существованию. к сожалению, в их школах эти вопросы не проясняют.       самым гадким аспектом всегда являются точечные капли чего-то маняще светлого, окропляющие сознание. они исчезают практически сразу после возвращения к себе, но в моменте заставляют помучиться. хао, конечно, не слышал про демонов, которые «излечились» бы от своей внутренней тьмы после нескольких часов на ангельской территории, но и на более длительное время никто не рисковал оставаться.       возможно, если ким не соизволит вернуть ему сумку, минхао станет первым.       — я правда не понимаю, о чем ты говоришь, — мингю, черт его возьми, кладет ладонь на грудь, прямо над сердцем, пока говорит, смотря ровно в глаза. в любой другой момент, будь сю менее раздраженным и более склонным к диалогу, он пошутил бы ехидно про размеры чужой грудной мышцы, но не сейчас.       особенно минхао бесит, что мингю, очевидно, не врет.       он едва успевает моргнуть, как на его плечо опускается чья-то ладонь, несильно похлопывая.       — эй, я жду тебя уже полчаса, — джунхуэй шутливо пихает его в бок, и минхао тяжело вздыхает, мотая головой. ему нужно успокоиться. джун никак не виноват, что этот назойливый ким мингю куда-то спрятал его… — я взял твои вещи, кстати. подумал, что ты забыл их, —… сумку.       — блять, — шепчет сю, запуская пальцы в волосы и с силой оттягивая их, чтобы нервы сконцентрировались на физических ощущениях. испытывать стыд сейчас точно не входит в его планы.       то, насколько искренне печально выглядит ким, никак не помогает. делает хуже, хотя куда хуже — неизвестно.       — так мы идем или нет? или вы еще разговариваете? — джун приподнимает брови и переводит взгляд на мингю, который абсолютно безэмоционально улыбается и отмахивается.       — как раз закончили. рад был встретиться, джунхуэй. с тобой тоже, хао, — последнего чуть ли не трясет от того, насколько нежно и едва не любовно звучит его имя в устах мингю. он чуть расправляет плечи, отчего кажется еще более высоким, и мелко кланяется в качестве прощания.       минхао наблюдает за тем, как он разворачивается и медленно уходит от них. мог бы улететь, если бы действительно хотел, но не делает этого, а значит ждет чего-то еще. хао выше этого — не поведется на глупую и довольно наивную уловку. он едва не фыркает от очевидности чужого поступка. если бы ему было что сказать, он бы уже сделал это. глупо, чертовски глупо.       — иди вперед, я догоню, — сю оставляет джуна одного и практически бежит за мингю, который — черт бы побрал его длинные ноги — успел удалиться на весьма приличное расстояние. он не замечает, как друг вздыхает и разочарованно потирает переносицу. — стой!       ким оборачивается до того быстро, что это практически смешно. он мог хотя бы сделать вид, что не ждет его, что не надеется быть остановленным. что не таит надежду глубоко в своей слишком доверчивой ангельской душе.       — тебе нельзя оставаться здесь слишком долго, — даже сейчас заботится. после гадостей, которые хао наговорил ему, не разобравшись. после бесконечного количества яда в чужом голосе во время каждой из последних их случайных встреч. после каждого расставания, сквозившего лишь неприязнью, раздражением и болью.       и минхао хочет сказать так много. он хочет кричать, пока не сорвет голос. хочет ударить мингю как можно сильнее, чтобы тот пришел в себя, чтобы перестал совершать все эти свои невинно-ласковые действия. он может даже не задумываться, пока совершает все это, но хао каждый раз чувствует себя так, словно его обливают кислотой с головы до ног, и, если остается какой-нибудь уцелевший участок тела, льют еще больше, еще более ядреный концентрат, чтобы наверняка избавиться от него.       в его душе, может быть, осталось не так много светлого и высокого, но эти крошечные участки все еще болезненно бьются от разочарования в чужих глаза и от бесконечных попыток своего хозяина думать об ангеле самым отвратительным образом. может быть, всему виной влияние ангельской земли. может быть, ангельское сердце нараспашку, которое осталось лишь вырвать, цепко сжав вокруг него пальцы.       минхао хочет успокоить это сердце, хочет, чтобы оно наконец забыло его.       более юный хао ни за что бы этого не захотел. он, скорее всего, заставил бы нынешнего минхао взять свои слова и мысли назад и пообещать больше никогда даже не думать о подобном.       ему все еще неизвестно, сразу он стал одним из особенных духов или после смерти. такую информацию утаивают, если их существо не представляет из себя большего, чем какой-нибудь архангел. «это уже не так важно» — и ведь не поспоришь, даже если очень захочешь.       и он не спорил. юный минхао был примером для всех новичков — спокойный, не ищущий неприятностей на свою голову и выполняющий поручения старших без каких-либо вопросов. всегда вежливо улыбающийся и предлагающий свою помощь тем, кому это необходимо. и на него действительно равнялись, его любили и восхваляли.       мингю был полной его противоположностью. хотя он не был наглым учеником, спокойствия в нем не наблюдалось. он всегда хотел узнать все раньше всех. «их наставник меняется? а почему, что случилось с прошлым, почему им не говорят, может ли он продолжать встречи с прошлым наставником?» и еще по меньшей мере девяносто вопросов, от которых голова каждого находящегося рядом существа раскалывалась.       пусть он и не искал неприятностей, он всегда попадал в них. случайно разбитые песочные часы во время уборки в общей комнате, надломанное крыло каменного грифона из-за неудачно брошенного во время игры мяча. сорванное занятие из-за слишком громкого смеха девочки, которой он шепнул на ухо что-то совершенно глупое; опоздание на первый промежуточный экзамен из-за того, что он перепутал направление и ушел не в ту сторону.       минхао тихо наблюдал за ним со стороны. ему хватало джунхуэя, который с радостью занимал его время своими бесконечными разговорами. хао нравилось его слушать, пока он продолжал невольно следить глазами за движениями мингю. за всей своей неуклюжестью он умело прятал бесконечно доброе сердце, которое рвалось наружу при каждом удобном и не очень моменте.       наверное, у судьбы уже были уготовлены определенные планы на их счет. наверное, в день их первого буквального столкновения звезды сошлись в нужном положении, ознаменовав тем самым их официальное начало.       минхао неспешно шел в сторону общей спальни, чтобы забрать книгу, которую обещал вернуть джихуну. хао был уверен, что ли определят в ряды демонов, и тот отлично бы справился с этой задачей. в меру эмоциональный, но отлично сдерживающий себя; справедливый, но талантливо стреляющий колкими высказываниями.       помимо необходимой книги он взял небольшую стеклянную бутылку с водой и парочку шоколадных батончиков, потому что джун точно будет жутко голодным после сегодняшних проверок на скорость. хао от той же участи уберегло лишь растяжение мышц в районе лодыжки, которое можно было бы вылечить и с помощью сил кого-нибудь из наставников, но на данном этапе обучения их окружали лишь ангелы, поэтому ему оставалось довольствоваться освобождением от физических нагрузок и нанесением мази с едким запахом раз в три часа.       стоило ему только выйти из дверного проема, как его буквально снесли с ног.       — прости, пожалуйста! ты не ушибся? ничего не болит?       минхао попросту замирает, потому что еще ни разу лицо мингю — да и сам он в целом — не оказывалось так близко к его собственному. время словно замедляет свой ход, позволяя ему безнаказанно разглядывать каждый доступный его взору миллиметр чужой кожи. он успевает разглядеть каждую ресничку, каждую прилипшую ко лбу из-за тончайшего слоя пота прядь волос. кажется, словно обеспокоенно сгорбившуюся над ним фигуру мингю окружает легкое золотое свечение. возможно, дело в цвете его кожи, но сю уверен, что все совсем не так.       — ты меня слышишь? — ким чуть не плачет от волнения, отчего бесцеремонно обхватывает чужие щеки ладонями и заглядывает прямо в глаза. а минхао тонет. с каждой секундой он оказывается все глубже и глубже, его утягивает без возможности всплыть на поверхность. — умоляю, скажи хоть что-то.       — хоть что-то, — глупо повторяет хао, и спустя несколько секунд слышит, как мингю начинает хихикать. сначала тихо и совсем неловко, но затем все свободнее, все ярче.       возможно, это лучший звук из всех, что минхао доводилось слышать.       — ты не сильно ушибся? мне следовало смотреть по сторонам, а не просто нестись сломя голову. извини, — ким поднимается и хватает чужие ладони, утягивая расслабленное тело за собой, и минхао приходится приложить колоссальное количество усилий, чтобы его колени не подогнулись позорно, стремясь обратно к полу.       — я в порядке, спасибо, — кивает, но взгляд по-прежнему не отрывает. он вдруг находит себя на мысли о том, что боится, что все это — неправда. что оно исчезнет, подобно замку из песка, который смыло дождем.       их пальцы все еще цепляются друг за друга. пальцы минхао, как и всегда, холодные, но сейчас их согревают обжигающе теплые пальцы мингю. между ними нет неловкости, нет желания заполнить бессловесную пустоту. идут секунды, минуты, а они все стоят.       из очарованного забвения хао вырывает секундная мысль о джихуне, который все еще ждет его возле столовой. должно быть, его брови взлетают достаточно высоко, чтобы мингю это заметил. он неловко посмеивается и отпускает ладони минхао, отчего те безвольно падают по бокам от его тела.       — извини. не знаю, что на меня нашло.       — все в порядке. ты сам не ушибся? — отрицательного мотания головой становится достаточно. — хорошо… прости, мне нужно идти. но мы можем встретиться позже, если ты хочешь?       — о, правда? я с радостью! — в эту самую секунду мингю очень не хватает хвоста, как у щенка. скорее всего, он сейчас летал бы из стороны в сторону так же активно — до того радостно вдруг засияло его лицо.       — хорошо, — хао торопливо поднимает книгу, сгребает свободной рукой батончики и воду, мысленно удивляясь сохранности бутылки, и улыбается. — тогда до встречи.       — до встречи, — быстро кивает ким, улыбаясь в ответ.       чуть позже, выслушивая недовольство джихуна по поводу его опоздания, минхао может думать только о том, насколько мингю красив.       о том, насколько сильно ему вновь хочется оказаться к нему столь же близко.       их дружба начала свой ход до того плавно, что это произошло практически незаметно для обоих. они снова встретились в тот же день и провели остаток вечера просто болтая ни о чем. минхао тогда очень много думал о том, какая у мингю красивая улыбка, как приятно выглядит цвет его кожи и как забавно он шепелявит.       он не сразу познакомил его с джуном, потому что одна мысль об этом вызывала волнительный трепет в груди. вдруг джунхуэй не поймет, что его друг нашел в этом необычайно высоком и чрезмерно тактильном парне? вдруг мингю смутится присутствия еще одного человека? второе, конечно, было маловероятным, учитывая то, насколько ким был социально-активным, но волнения это никак не умаляло. минхао постоянно казалось, что что-то обязательно может пойти не так. он не мог объяснить даже самому себе, что именно.       к счастью, его переживая не оправдали себя, ведь все прошло так, словно они уже долгое время общались втроем. джун, конечно, задал несколько странных вопросов, но в основном все было спокойно. хао смог выдохнуть так, как не мог позволить себе все дни до этого момента.       их дружеская группа постепенно росла, вместе с чем менялась и динамика между ними. кто-то общался чаще, но более поверхностно, а кто-то редко, но каждый раз очень точечно. между кем-то очень очевидным было романтическое напряжение, а кому-то становилось дурно от одного лишь упоминания поцелуя в щеку в качестве наказания за проигрыш в игре.       они с мингю не менялись. может быть, стали еще ближе, но остались прежними. ким все так же любил класть голову на чужие бедра, иногда даже проваливаясь в беззаботный сон; всегда приобнимал то за плечи, то за талию, когда стоял рядом; каждый раз умолял посидеть с ним подольше, потому что не хотел спать и не хотел сидеть в коридоре в одиночестве. минхао во всем этом обнаружил лишь собственное неумение отказывать его искренне распахнутым карим глазам и обезоруживающей улыбке.       — как думаешь, куда тебя распределят? — спросил хао одним из их совместных вечеров. мингю задумался не дольше, чем на секунду, а потом просто пожал плечами.       — не думаю, что мне это особенно важно, — минхао понимающе хмыкает, хотя не может не отметить болезненный укол в груди. может быть, он не может признать себе, что ждал более конкретного ответа. — я просто хочу, чтобы тебя определили туда же.       и укола боли словно не было вовсе. и ночь, покрывшая все вокруг густой темнотой, будто стала чуть светлее, сдавшись одной единственной свече, стоявшей между ними. они смотрели друг другу в глаза, и ни один из них не решался даже моргнуть, словно это могло разрушить хрупкую оболочку вакуума, в котором они оказались.       в ту секунду хао впервые заметил, что его сердце бьется чуть быстрее привычного, когда он смотрит в чужие искренние карие, которые уже даже не казались чужими.       близился его семнадцатый день рождения (если его можно таковым назвать в их мире, конечно), и пусть этот день является чаще всего не более, чем формальностью, минхао ожидал его с неконтролируемой опаской. он понимал, что ноябрь пройдет слишком быстро, и это пугало.       каждый декабрь юноши и девушки, которым уже исполнилось семнадцать, проходят процедуру распределения. в ней нет ничего страшного и пугающего. там даже вопросы особо не задают. все просто заходят в помещение, где уже сидят представители ангелов и демонов и один из преподавателей. нужно просто сесть напротив него за столом и расслабиться, закрыв глаза на несколько секунд. каждый описывает свои ощущения в эти секунды по-разному, и минхао искренне интересно, что почувствует он сам.       и ноябрь действительно пронесся стремительно и практически незаметно. мингю все еще был рядом, все еще старался поддержать и заверить, что все будет в порядке. «мы точно будем вместе, неважно где именно» говорил он до того часто, что минхао действительно поверил в это. дышать стало немного легче, но грудь все еще сдавливало от неозвученных им слов, которые так и норовили выпорхнуть из горла, осев в воздухе тяжелым осадком.       — мне нужно будет сказать тебе кое-что после этого, хорошо? — его руки безудержно трясутся, взгляд опущен в пол, нарочно избегая направленных на него глаз мингю. он тяжело сглатывает и старается глубоко вдохнуть, но у него не получается. словно где-то в груди лежит огромный камень, давящий его к земле. ему страшно, и он не может остановить назойливый поток гадких мыслей, который буквально вопит, что все будет ужасно.       — хао, посмотри на меня, эй, — ким ласково поднимает его голову за подбородок, смотря до того нежно, что ноги невольно ослабевают. дыхание замирает, будто тело существует само по себе, отдельно от его сознания. — дыши со мной, — он медленно вдыхает, и минхао понимает, что делает то же самое. они выдыхают, повторяют это еще три раза, пока мингю не выглядит более довольным. — хорошо. не переживай, ладно? я буду с тобой, что бы не произошло. я буду ждать тебя прямо тут, и потом ты скажешь мне все, что накопилось в твоей голове. и я скажу тебе то, о чем думаю сам, договорились?       минхао кивает, мингю кивает в ответ. еще два глубоких вдоха и шаг назад, кажущийся километровым. он слышит, как практически одновременно звучат их имена из находящихся по разные стороны коридора кабинетов, и понимает, что отступить не получится. мингю ободряюще улыбается ему и разворачивается, уходя первым.       в самом кабинете минхао становится жутко холодно. каменные стены давят на все его существо, а серьезные взгляды, направленные на него от ангела и демона, пугают только сильнее.       — тебе нужно расслабиться. когда будешь готов, закрой глаза.       хао знает эту преподавательницу, сталкивался с ней не раз, но сейчас абсолютно не может ее вспомнить. словно его память рассекли на важное и то, что можно стереть. как он вообще может расслабиться, когда прямо перед ним кто-то безмолвно решает его судьбу?       однако веки опускаются сами по себе, и все вокруг прекращает свое движение. нет ничего, даже волнение покидает его. он словно становится пустой оболочкой, и трудно сказать, плохо это или хорошо. воздух кажется более свежим, неудобный деревянный стул ощущается более мягким. это похоже на гипноз, хотя абсолютно точно не является им.       — можешь открывать глаза, — произносит женщина, записывая что-то в свою тетрадь. ангел за ее спиной выглядит, как и прежде, серьезно, в то время как черты лица демона чуть смягчились. — ты думал о том, куда можешь попасть?       — нет, — думал, конечно. разве есть хоть кто-то, кто не задумывался о подобном?       каждый, в окружении минхао, говорил ему «ты будешь ангелом, это же очевидно», и сам он, если честно, считал так же.       — хорошо, — преподавательница улыбается, и протягивает ему ладонь. — в таком случае поздравляю, ряды демонов пополнятся великолепной личностью.       возможно, земля действительно уходит у минхао из-под ног. он пожимает руку в ответ, встает со стула и шагает к выходу из кабинета, но каждое столкновение его стоп с полом ощущается как все более глубокое падение в бездну. формально так и происходит — он ведь теперь демон, а все они так или иначе в бездне и обитают. по крайней мере, в легендах все складывается подобным образом.       дверь закрывается с глухим стуком, его сердце бьется так же. он слышит радостные возгласы товарищей, которым повезло с распределением чуть больше, чем ему. он же тихо надеется, что мингю попадет туда же, куда и он, иначе…       — хао! ты не поверишь! я буду ангелом! — кричит ким, подбегая ближе и обхватывая его сгорбленное тело своими длинными руками в крепком объятии.       минхао не уверен, что лишиться опоры под ногами дважды за пять минут возможно, но это с ним и происходит. в глазах темнеет на долю секунды, а затем они стремительно наполняются горячими слезами. он старается дышать ровно, не позволить предательским всхлипам сорваться с губ, чтобы мингю не заметил, чтобы не волновался лишний раз.       — я был уверен, что меня распределят в демоны, но это даже лучше, да? значит, мы действительно будем…       — меня распределили в демоны, — шепот звучит слишком громко в резко образовавшейся тишине. или ему только кажется, что вокруг тихо?       мингю замирает, но держит по-прежнему крепко. возможно, даже крепче, чем раньше.       — но… это же невозможно, хао. они, должно быть, ошиблись? глупая ошибка…       — они не ошибаются, гю.       — они ошиблись! — мингю отстраняется, неверяще вглядываясь в глаза минхао, точно в попытке найти ответ на какой-то немой вопрос. он выглядит так, будто находится на грани истерики: его губы трясутся, пальцы сжимают рукава свитера хао слишком сильно, а взгляд буквально летает по его лицу. сю так сильно не хочет, чтобы ему было больно, но не может ничего исправить. когда он продолжает говорить, понижая голос до шепота, минхао хочется сгореть заживо, чтобы все это просто закончилось. — мы же будем в порядке, так ведь? это ничего не меняет, мы остаемся нами. это просто глупое название, да? хао, пожалуйста.       — конечно, — минхао улыбается так нежно, как только может, и слезы тут же бегут вниз по его щекам, оставляя за собой лишь жгуче мокрые соленые дорожки. — мы будем в порядке.       — что ты хотел сказать мне? до этого, — пытается мингю, и в его глазах заметны проблески тихой надежды.       — прости, я забыл. перенервничал, наверное.       … иначе словам «я влюблен в тебя» не удастся стать чем-то большим, чем просто мыслями.       минхао понимал, что они не в порядке. это было заметно хотя бы по тому, насколько аккуратным стал мингю, находясь с ним. каждое его слово теперь звучало так, словно он обдумывал его по меньшей мере несколько минут, прежде чем озвучить. прикосновений стало гораздо меньше, и хао никогда прежде не подумал бы, что может жаждать чьих-то касаний столь отчаянно.       он так же понимал, что нет никакого смысла разочаровываться и ждать, что все вернется к прежнему ходу. им предстояло расстаться, ведь дальнейшая подготовка проходила в разных местах для ангелов и демонов. они могли бы, конечно, связаться, встретиться даже, но возможно ли найти на это время? будут ли на это силы? будет ли, чем поделиться? отговорки, бесконечное их количество, но так было проще.       потому что давящее на сознание «я влюблен в тебя», ранее ощущавшееся волнующим трепетом, теперь больше походило на удар молотком по затылку.       потому что первым, что скажут им обоим в разных местах, обязательно станет «ангелам и демонам запрещено вступать в романтические отношения». можно дружить, никто не запрещает, но минхао с горечью отмечает изо дня в день, что просто не сможет дружить как прежде. теперь, когда он успел побывать всего в шаге от признания. теперь, когда ему показалось, что он мог услышать это в ответ.       отношения между ангелами и демонами не были запрещены всегда, это известно точно. никто особо не упоминает, что было раньше, но никто в общем-то и не спрашивает. все преподаватели в один голос твердят о том, что «это нарушает баланс». банально, глупо. «ангелы — представители света, а демоны — тьмы; этот союз может привести к изменениям в обоих, что приведет к разрушению баланса, который вы должны сохранять».       какой баланс он может сохранить, если его душа разрывается на части? если изо дня в день его заставляют становиться более черствым и менее восприимчивым?       они с мингю пересекались поначалу, но минхао старался сводить это к минимуму. было тяжело видеть непонимание и боль в таких родных прежде глазах, еще тяжелее было уворачиваться от развития диалога под предлогом занятости и уходить как можно быстрее, чтобы не позволить себе обернуться. может быть, это происходило раз в две недели; может, раз в месяц. хао не помнит точно, потому что весь первый год в статусе «демона» просто выпал из его памяти.       их общие друзья тоже попали в разные группы. самыми удивительными оказались сынчоль и джонхан, которые продолжили свои отношения, несмотря на запрет. минхао действительно не мог этого понять, ведь запрет подразумевал не только разнополые пары. «мы просто друзья, которые целуются и ходят на свидания», — отвечал на недоумения джонхан, спокойно пожимая плечами и возвращаясь к своим делам. забавно, но, вопреки своему титулу «ангела» среди их однокурсников, он стал демоном, а сынчоль — наоборот. сынчоль, которого одна половина первогодок боялась, а другая избегала, стал ангелом. никто к ним особо не лез, потому что проверить слова про дружбу не было возможно.       джун не раз подбивал минхао на то, чтобы провернуть с мингю то же самое; чтобы признаться ему и жить спокойно. и, с какой-то стороны, сю мог понять, почему это могло быть хорошим вариантом. мог понять, но не мог воплотить в жизнь, потому что в его видении картины мира не говорят друзья «я влюблен в тебя» своим друзьям, чтобы решить остаться на том же уровне. не могут в его картине мира друзья хотеть целовать друг друга каждое свободное мгновение, хотеть лежать на траве в обнимку и смотреть на звездное небо. не могут друзья хотеть своих друзей так, как по самому определению дружбы не полагается.       проще оказалось просто уйти в защитное нападение, которым оказался поток злости в сторону мингю, обусловленный одним лишь страхом.       поэтому сейчас, стоя прямо перед мингю, который искренне смотрит на него своими широко распахнутыми глазами, он не может сказать ни слова. он слышит, как джун отлетает немного дальше, позволяя им остаться наедине.       он видит, как нижняя губа мингю мелко подрагивает, и хочет прикоснуться к ней, хочет почувствовать тепло чужого тела до боли в костях сильно. хочет накричать и заставить уйти, чтобы больше им не приходилось пересекаться и чувствовать эту гадкую боль.       — хао… — мингю едва слышно шепчет, протягивая ладонь к его щеке, но не прикасается. замирает, напряженно ожидая.       именно минхао становится тем, кто двигается с места первым. он на пробу прижимается к коже распахнутой ладони кожей щеки и тут же закрывает глаза, тяжело выдыхая. он стоит так секунду, две, а потом перестает считать их про себя.       это похоже на процесс распределения, только в этот раз его душа словно оказалась на своем месте. все его тело мелко вибрирует, а кожа щеки горит, но не обжигает. само его существо точно дает понять — он оказался там, где должен быть; он там, куда так отчаянно стремился, не замечая этого, и откуда так испуганно мчался все это время.       он не замечает, как его щеки становятся мокрыми, пока мингю не начинает вытирать их свободной ладонью. теперь ким стоит еще ближе, и хао понимает, что ему стало теплее. как если бы он находился в морозильной камере последний год, а сейчас его выпустили в жаркое лето. он открывает глаза мучительно медленно и смотрит на чужое лицо с каплей опаски. не знает, что может увидеть, но боится увидеть то, что видел каждый раз до этого.       мингю не плачет. просто смотрит на него с легкой улыбкой на губах. все такой же красивый, такой же ослепительно яркий. совсем как тот мингю, которого сю без страха назвал бы своим мингю.       — гю, — едва слышно зовет минхао и тут же всхлипывает, резко зажмуриваясь.       мингю понимает без лишних слов, всегда понимал. просто обнимает за плечи обеими руками, позволяя уткнуться мокрым лицом в сгиб шеи. держит, пока минхао сотрясается от рыданий, которые даже не подозревал, что таятся глубоко в груди.       словно все воспоминания решили нахлынуть разом, вся та боль, которую он старательно глушил. вся та любовь, которую он так и не смог потопить.       — все хорошо, все в порядке, — шепчет ким куда-то ему в затылок, поглаживая по задней стороне шеи.       — почему ты… я же столько всего…       — по той же причине, по которой ты делал все это, — хао замирает, и мингю хмыкает. — я знал, хао. я все еще знаю. но я не обижаюсь на тебя, ты же понимаешь это? — сю мотает головой, готовый возразить, но ему попросту не позволяют. — глупый, я не могу злиться на тебя. я не понимал сначала, не буду врать. и мне было больно каждый раз, тут тоже не солгать. но я понимал, почему ты отталкивал меня. я… ты в этом прав, наверное. только сейчас я начал это осознавать.       — что ты… — минхао замирает и отстраняется. мингю ему просто позволяет, опуская руки. — ты не можешь так говорить! почему ты думаешь, что я прав, если я делал тебе больно! это неправильно!       — я не могу заставить тебя принять меня, хао. не могу заставить тебя принять свои чувства, — ким пожимает плечами, и минхао чувствует себя маленьким ребенком, перед которым помахали конфетой, а теперь отбирают ее.       вот только теперь расставаться с этой сладостью так скоро он не сможет.       — я влюблен в тебя, гю, — он произносит это так твердо, что сам невольно удивляется.       и если до этого момента мингю выглядел так, словно прошел стадию принятия, то теперь он будто вернулся к отрицанию, гневу, торгу и депрессии одновременно. в его карих глазах читается столько вопросов, что выцепить один кажется невозможным. он отводит взгляд на мгновение, а потом заглядывает прямо в глаза. хао кажется, что он может увидеть всю душу мингю в этом взгляде.       — скажи это еще раз, — не просит, умоляет. сжимает ладони в кулаки, сминая ткань собственной футболки.       — я влюблен в тебя, мингю.       минхао не понимает, в какой момент оказывается вжат в стоящее чуть в стороне за его спиной дерево, но это уходит на второй план, ведь мингю целует его. не жадно, без агрессии и жара, но до того отчаянно, что только высохшие соленые дорожки на щеках хао намокают вновь. и он целует в ответ, цепляясь за крепкие плечи, в то время как ким сжимает в ладонях его талию.       дышать становится тяжелее, но сейчас эта тяжесть скорее успокаивает, дарит надежду и долгожданное успокоение. мингю отрывается от его губ, тут же прижимаясь лбом ко лбу, прикрыв глаза. минхао же протягивает ладонь, осторожно касаясь белоснежных перьев, которые затрепетали еще до самого прикосновения.       — я так долго ждал, — на выдохе произносит ким, и хао тяжело сглатывает.       — прости меня.       — я больше не хочу знать, каково это — жить без тебя рядом, хао. правда не хочу.       — не придется, я обещаю тебе. я клянусь, — минхао кладет правую ладонь на собственную грудную клетку. прямо над сердцем. точно так же, как сделал мингю ранее. — я клянусь тебе.       мингю вглядывается в его глаза чуть дольше, точно выискивая сомнение или намек на что-то, что могло бы отменить каждое только что сказанное слово. постепенно расслабляется, и на его губах снова появляется та улыбка, которую минхао видел каждую долгую ночь на подоконнике в коридоре, каждый совместный побег с занятий, каждое тайное, известное лишь им двоих прикосновение и каждый тягуче долгий взгляд, направленный на него одного.       может быть, им правда нужно было пройти через все это, чтобы искренне понять, насколько они важны друг для друга? может быть, в день их первой встречи одна из звезд встала чуть хитрее, чем остальные, из-за чего их история приобрела совершенно другое направление? может быть, дело не в судьбе вовсе?       может быть что угодно. могут и демоны быть миньонами сатаны, иначе зачем люди так пишут?