Красота. Манеры. Голод

      "Идея — это клинок, закалённый в горниле мысли. Он не выбирает, чью плоть рассечь — лишь послушно дрожит в руке создателя."       

— В.Л., "О природе божественного"

             

***

      Резкий толчок вырвал меня из неспокойного сна. Увы, вместо чистого голубого неба первым, что предстало перед моими глазами этим утром, было морщинистое, лоснящееся от пота лицо кучера. Он склонился надо мной, опираясь руками о колени, а заметив, что я очнулась, криво улыбнулся своими потемневшими зубами.       — Утреца, молодая леди! Мы тогось… ужо приехали. Можете спешиться!       Я сдержала зевок и с трудом приподнялась, пытаясь занять сидячее положение. Всю дорогу мне пришлось спать на жёсткой деревянной лавке — даже намёка на обивку, или хотя бы солому, не было. Видимо, кучер счел это лишним. Теперь спина ныла от боли, а кости ломило так, будто меня переехало телегой, наполненной булыжниками. И не удивительно — старик словно специально целился в каждую колдобину на этой проклятой дороге.       Я перекинула через плечо дорожную сумку, служившую мне в последнее время ещё и подушкой. Подцепив на пояс ножны с рапирой, поднялась во весь рост и окинула окрестности взглядом. Увиденное, мягко говоря, озадачило.       — А где мы?       — Как где? - кучер усмехнулся, почесывая выпирающее из-под засаленной рубахи брюхо. — Это ж Местечко Рыбовецкое!       С хриплым кряхтеньем он сполз с телеги, отчего та жалобно заскрипела и качнулась, будто вздохнула с облегчением.       — Как Рыбовецкое?! Мы же не это обсуждали! — вырвалось у меня, пока я поспешно спрыгивала с телеги. — Вы обязаны были отвезти меня в столицу!       Кучер лишь флегматично почесал затылок:       — Э-э-э, нет, девонька. До Царского дома — пятнадцать серебряников полагается. А ты мне всего десяток отсчитала, — он произнёс это, уставившись куда-то мимо меня, будто разговаривал с придорожным камнем.       Совершенно не смущённый моим возмущением, он лениво зашагал к конюшне, где поили лошадей. Я резко бросилась вперёд, перекрыв ему дорогу.       — Мне казалось, мы договорились! — прошипела я, тыча указательным пальцем в его потрёпанный кожаный жилет.       — Так оно и есть! — весело подмигнул он, будто мы играли в забавную игру. — Вы спросили, довезу ли за десяток, я сказал - довезу!       — Ну и..? — протянула я сквозь стиснутые зубы.       — Ну и за десяток серебряников маршрут мой только досюда! — радостно заключил он.       Я застыла, не веря своим ушам. Прежде чем я собралась с мыслями, его жилистые ладони легли мне на плечи. Он отодвинул меня в сторону и продолжил свой путь, насвистывая какую-то мелодию.       Я зло смотрела ему вслед, мысленно перебирая возможные варианты.В принципе, оставшийся путь можно было проделать пешком, но у меня не было даже базового снаряжения для ночлега — ни палатки, ни спальника. Спать на голой земле я категорически не собиралась. Правда, и гарантий, что в этом захолустье найдётся кто-то, кто согласится меня подбросить, тоже не существовало.       Глубоко вздохнув, я сдалась:       — Хорошо! Твоя взяла. Я доплачу эти пять монет, — заявила я, доставая кошелёк из сумки.       — Не, так не пойдёт, молодая леди, — кучер продолжал гладить кобылу по спине, даже не поворачиваясь. — Пять — это если б мы сразу до Царского дома ехали. А теперь ужо десять.       Я медленно подняла глаза от кошелька:       —Не поняла сейчас... Ты что, принимаешь меня за полную идиотку?       — Почему же сразу за идиотку? Вы ж сами посудите, барыня! — Он раскинул руки, изображая искреннее недоумение. — Я думал, что ехать тока до сюдова да обратно. И, значится, провианту себе да лошадкам ровно на сей путь и припас. Коли до столицы держать — запасов докупать надоть...       — Чёрта с два я заплачу хоть медяком больше! — перебила я, тряся перед его носом кошельком. — Я и так вдвое переплатила, учитывая, на каком корыте ты людей возишь!       Кучер неожиданно сменил тактику. Он прищурился, обводя меня оценивающим взглядом, потом заговорщицки понизил голос:       — Да полно вам гневаться, девонька! Что вам эти пять монеток? — Его пальцы потянулись погладить вышивку на моём камзоле, но я резко отстранилась. — Вон сапожки-то какие чистенькие, с узорами, вышитыми... Камзол голубенький, видно — мастер на заказ шил. Туника шёлковая, аж слепит! Да и сабелька у вас... — он многозначительно замолчал, — ...не простая. Видать, денежки у вас водятся.       — Это не сабелька, а фамильная рапира! — голос мой прозвучал низко и угрожающе. — Хотя откуда тебе, деревенщине, знать, что вообще означает слово «фамилия»!       Я с усилием перевела дыхание, игнорируя его наглую усмешку, растянувшую жирные губы.       — Вот твой выбор, — прошипела я, стараясь успокоиться. — Либо ты берешь пять монет и тащишь телегу в столицу, либо проваливай с глаз моих!       Кучер неожиданно рассмеялся — противный, булькающий смех, будто из пустой бочки.       — Ну что ж, счастливо оставаться, благородная госпожа! — он сделал нарочито небрежный поклон, размахивая в воздухе засаленной шапкой. — Приятной прогулочки!       Я смотрела, как он, насвистывая, запрыгивает на козлы. Телега скрипнула, колёса медленно завращались. В груди закипела ярость — этот ублюдок действительно осмелился...       Сжала рапиру так, что кожаные переплеты ножен затрещали. О, как хотелось проучить этого наглеца! Но... нет. Я закрыла глаза, считая про себя. Он не стоит моего внимания.       — Чёрт бы тебя побрал, — процедила я его удаляющейся спине, поворачиваясь к пыльной дороге, ведущей в Рыбовецкое.       Я бросила взгляд на покосившиеся домишки с облупившейся краской и еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Казалось, сама деревня кривилась от нищеты. Вероятно, транспорт, который я могу отыскать здесь, выйдет ещё хуже, чем у этого шарлатана, но… что ещё мне остаётся? Я скорее отдала бы своё лучшее платье первой попавшейся бродяжке, чем заплатила этому старику хоть монету сверху.       Я задвинула свои эмоции подальше и двинулась вглубь деревни. Настоящих улиц здесь и в помине не было. Дома — хотя мне трудно поверить, что в этом можно жить — лепились друг к другу в хаотичном порядке, словно ребёнок раскидал игрушки по полу. Вместо дорог — лишь грязные тропинки, протоптанные жителями от лачужки к лачужке.       В воздухе витал густой запах рыбы — настолько стойкий, что я твердо решила постирать всю одежду сразу по прибытии в город. Трудно представить, что местные рождаются, живут и умирают, постоянно вдыхая это зловоние. Наверное, свежий воздух свёл бы их с ума.       Местные проявляли ко мне неподдельный интерес. Стоило пройти мимо, как люди бросали свои дела и пялились вслед. Мужчины присвистывали, а самые молодые пытались завязать разговор, но я их благополучно игнорировала. В глазах женщин узнавалась неприкрытая зависть. Одна из них даже принялась лупить своего мужа тряпкой, когда тот, увлечённый моей персоной, позабыл о чистке рыбы.       Конечно, их переживания были совершенно беспочвенны. Как будто у меня мог возникнуть хоть малейший интерес к этим пропахшим рыбакам! Это было попросту смешно.       И всё же их внимание льстило. Наверное, за всю свою жизнь они впервые видели по-настоящему чистого человека. Да что там молодая девушка — даже столичный бездомный произвёл бы на них неизгладимое впечатление!       Это место вселяло лишь тоску и омерзение. Воображение невольно рисовало отвратительные картины: вот я, ещё ребёнком, дою коз, копаюсь в грядках или полощу бельё в мутной речной воде. Жуть!       Хотя, если задуматься, вся Жеглава Империя была немногим лучше — даже в крупных городах царил тот же неизбежный, безнадёжный упадок.       Наконец мои поиски увенчались успехом: передо мной стояло нечто, отдалённо напоминающее административное здание. Единственное его отличие от прочих — второй этаж, из-за которого было особенно заметно как сильно вся постройка накренилась. Правый угол фундамента просел в землю на добрых двадцать сантиметров, а покосившиеся стены кое-как поддерживали почерневшие от времени подпорки, которые явно никто не менял со дня установки.       В общем, заходить внутрь было опасно для жизни — но выбора, увы, не оставалось.       Перед входом я задержалась у обшарпанной доски объявлений. В Минаже, откуда я родом, такие доски стояли на каждой оживлённой улице. Обычно там пестрели городские новости, торговые предложения и прочая повседневная чепуха. Иногда попадались и объявления о работе — идеальный вариант, когда требовалось быстро заполучить небольшую сумму.       Здесь же мой взгляд выхватил нелепое предложение: кто-то жаловался на ночные визиты чупакабры — мерзкой твари, что душит скотину и пьет ее кровь. Вознаграждение за поимку вредителя — две жирные курицы.       Я фыркнула и направилась ко входу в, с позволения сказать, ратушу.       Дверь была распахнута настежь. Едва я переступила порог, между моих ног промчались две кошки.       Оказавшись внутри, мне стало ясно: «Они не закрывают дверь, чтобы здесь хоть как-то можно было дышать…» Воздух стоял спёртый, пропитанный гнилью старого дерева, сыростью мокрой шерсти, едким запахом пота и приторным духом жареной рыбы. Меня едва не вырвало.       Это место мало напоминало административные здания, к которым я привыкла в Минаже. Дело было не только в общей запущенности. Скорее, оно походило на обычный жилой дом. Вместо строгой приёмной меня встретила прихожая: на крючках болталась чья-то поношенная одежда, а на полу в беспорядке валялась обувь. Пройдя дальше, я миновала скрипучую лестницу, ведущую на второй этаж, и очутилась в узком коридоре с дюжиной запертых дверей.       Из-за одной из них доносились звуки, выдававшие чьё-то присутствие, и я направилась туда. Помещение оказалось кухней - там, при свете коптящей лампы, коренастая старушка нарезала овощи и швыряла их в дымящийся котёл.       Я постучала костяшками о дверной косяк:       — Здравствуйте. Вы местная староста?       Женщина вздрогнула и обернулась:       — Батюшки-святы! Да как же ты так, милочка, подкрадываешься-то? Аж сердце ёкнуло! — она шлёпнула нож на стол и принялась вытирать ладони о фартук.       — Простите, я не хотела вас напугать.       Старуха прищурилась, медленно обвела меня взглядом с ног до головы, потом фыркнула:— М-да-а... Нежданные гости, словно осенние мухи — то никого, то разом налетают. Зачастили в наше Рыбавецкое городские. Не к добру это, ох не к добру... — она покачала седой головой и буркнула себе под нос: — Беду накличете...       Котёл на печи вдруг громко булькнул, будто вторя её словам.       — Почему же?       — А как же! — хмыкнула старушка. — Коли у нас всё спокойно, так никому до нас делов-то и нет. А уж коли начали соваться — жди напасти.       — Уверяю вас, я здесь совершенно случайно и не принесу никаких хлопот.       — Ну, коли так... — она недоверчиво приблизилась. — С чем пожаловала, милочка?       — Мне нужно попасть в Царский дом. Не найдётся ли здесь кого-то, кто мог бы меня подвезти? Я, разумеется, заплачу.       Старуха задумалась, почесала под подбородком:       — Чегось не мог бы? Мог бы. Мика Кусарь — вот кто тебе нужен! Он регулярно в столицу мотается — рыбу на продажу возит, — она вдруг всплеснула руками. — Да вот беда — сегодня укатил ужо!       Помолчав пару секунд, она подмигнула и добавила:       — Обожди три денька, пока назад не воротится. Да ещё пару деньков ему на обмывку дай — уж больно любит Мика свою работёнку спрыснуть. Ну а там — коли монетками не поскупишься — довезёт куда скажешь!       Я нервно скрестила руки на груди.       — Простите, но я не могу ждать пять дней. Вы же староста — может, найдёте кого-нибудь другого?       Старуха прищурила выцветшие глаза, и в них мелькнуло что-то между жалостью и укором.       — Во-первых, девонька, я не староста, а жёнка евоная. Староста-то наш наверху дрыхнет — вчерась гулянку закатили, так что до вечера не поднимут. А во-вторых… — она вздохнула, будто перед тяжёлым объяснением. — Деревня-то у нас — махонькая. Коли кто на два денька бросит дело своё, да за тебя возьмётся — у нас потом такой разлад пойдёт — с месяц приходить в себя будем.       Я сжала губы, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу.       — Неужели из-за отсутствия одного человека всё так развалится?       — Не просто человека — мужика с конём да телегой! — её голос внезапно огрубел. Отвернувшись, она сердито заковыляла к печи, шлёпая стоптанными лаптями по половицам. — Вы, цацы городские, привыкли, что вокруг всего в избытке! Людей много, вещей много, денег много! Потому и цените это — как пёс лужу под забором! А у нас... — её костлявая рука с неожиданной силой швырнула полено в печь, — у нас каждый грош на счету, каждая копейка кровью да потом!       Я застыла, ощущая, как жаркая волна возмущения поднимается от шеи к вискам. Казалось, за месяцы, проведённые в Империи, я должна была привыкнуть к этой грубости, пропитавшей всех местных. Но чтобы в одно утро — дважды! — и чтобы оба раза... какая-то челядь! Да, определённо, сегодняшний день перешёл все мыслимые границы приличия.       — Погоди-ка, — внезапно крякнула старуха, поворачиваясь ко мне. — Вчерась к нам, значит, четверо молодцов из Царского дома пожаловали, — она многозначительно прищурилась. — В кабаке у Степана ночуют. Ко мне, старухе, не зашли — стало быть, и дела их мне неведомы. А ты сходи да потолкуй — авось, обратно с собой возьмут. Лошади-то у них — любо-дорого смотреть!       Я кивнула, уже поворачиваясь к двери:       — Благодарю за совет. Всего доброго.       Я не стала грубить в ответ, хотя внутри всё кипело. Да, на кучера я сорвалась — но тогда на меня давили и его наглый шантаж, и усталость после бессонной ночи. Я просто выпалила первое, что пришло в голову, не думая.       Папа, конечно, за такое отчитал бы меня по всей строгости: "Дама твоего положения должна сохранять самообладание при любых обстоятельствах". И он прав. В конце концов, моё воспитание — не просто свод правил, а то, что отличает меня от таких, как они. Даже если меня будут поливать вёдрами словесных помоев, я должна высоко держать голову, сохранять идеальную осанку, и отвечать вежливо, с улыбкой. В конце концов, достоинство — это то, что отличает людей от животных.              

***

      Выделить горожан среди местных жителей было несложно. Даже их поношенная одежда явно контрастировала с нарядами рыбовецких обывателей.       За столом сидели четверо — два парня и две девушки, весело распивали эль и громко смеялись. Светловолосый юноша в кольчуге, самый крупный из них, беззаботно положил ноги на соседнюю скамью. У его стула стояли круглый деревянный щит и меч в ножнах. Рядом с ним расположилась девушка в откровенно коротких шортах, кожаном топе, открывающем живот, и высоких сапогах. Напротив неё сидел юноша в простой серой рясе, без каких-либо знаков отличия, и с очками на носу — возможно, это был жрец, хотя я и не смогла понять, какому богу он служит. Четвёртой была рыжая девушка в голубой мантии. Она сидела немного в стороне, поглощённая чтением толстой книги, не принимая участия в разговоре.       — Странный ты, Зак! — громко произнесла девушка в топе, ударив кружкой по столу, так что эль расплескался по дереву. — Мы можем заработать такие деньги, каких мои родители за всю жизнь не видели, а ты всё только и делаешь, что ноешь!       — Я просто говорю, что мы взялись за опасную работу, — ответил парень в очках. — И напиваться перед ней — не лучшая идея.       — Да что тут сложного? В этих лесах нет ничего опаснее медведя. Мы уже давно переросли подобное.       — За медведей не платят золотом, Лен, — Зак поправил очки. — Пропали опытные охотники. Они точно знали, как избегать хищников. Если бы всё было так просто, они справились бы без нас.       — Мы всего-то просим меньше, чем гильдия! — Лен перебила его, размахивая кружкой. — Визирь решил сэкономить — вот и вся загадка!       — Лен права, — вставил светловолосый парень. — Деревенские мужики хоть и опытные, но до гильдейского уровня не дотягивают. Могли и от медведя погибнуть. Хотя... — он усмехнулся, — тебе действительно стоит поменьше пить перед вылазкой.       Он потянулся к кружке, стоявшей напротив Лен, но в следующий миг воздух прорезал стальной блеск — кинжал с глухим стуком вонзился в дерево между его пальцами и сосудом.       — Ты мне друг, Грег, — игриво прищурилась Лен, не выпуская рукояти кинжала, — так что вот тебе совет: никогда не становись между девушкой и её выпивкой. Иначе пальцы потеряешь.       С этими словами она опрокинула кружку, осушив её до дна.       К этому моменту я как раз подошла к их столу.       — Добрый день. Не возражаете, если присоединюсь?       Глаза всей группы (кроме рыжей девушки) обратились ко мне с вниманием. Первая заговорила Лен:       — Ого, какая! — присвистнула она. — И что же такая леди забыла в нашей глуши?       — Если позволите, с удовольствием отвечу на ваши вопросы, — улыбнувшись, ответила я.       — А, да, конечно! — Грег тут же вскочил с места, подтащил стул от соседнего столика и поставил его рядом со своим. — Прошу, присаживайтесь!       — Благодарю вас!       Я заметила, как Лен, наблюдая за суетой своего друга, закатила глаза и долила себе ещё эля.       — Гхм, — Грег прочистил горло, возвращаясь на своё место. — Позвольте поинтересоваться, как вас зовут, миледи?       — Моё имя — Розмари Дермур. Но вы можете звать меня Рози.       — Приятно познакомиться, Рози! Меня зовут Грегор, для друзей просто Грег. Эти двое — Зак и Лен. А девушка с книгой — Катти.       Зак слегка кивнул, Катти не удостоила меня даже взглядом, а Лен, задумчиво потирая подбородок и глядя в потолок, произнесла:       — Дермур… Дермур… Ты ведь не из Империи, я права?       — Всё верно, я родом из Минажа.       — Ха! Стоило догадаться! К нам из Шандеора всё время лезут всякие изысканные господа, вроде тебя, подруга, — с язвительной улыбкой сказала она.       Я слегка приподняла бровь.       — Лен! Зачем грубить человеку, с которым только познакомилась? — почти крикнул Грег. — Ты выставляешь нас в плохом свете!       — Не переживайте, дорогой друг, — я положила ладонь на плечо Грега, — я не первый день в этих краях и успела привыкнуть к тому, как местные относятся к моей родине. Это нормально. У наших стран богатая история, наполненная не самыми приятными событиями.       Обычно игнорировать попытки имперцев задеть меня было несложно, ведь их зависть была очевидна. Это даже льстило, особенно когда речь шла о женщинах. Серьёзно, что думают эти девицы в обносках, когда с таким саркастичным тоном указывают на мою внешность? Меня должно уязвить, что я выгляжу лучше них?       С мужчинами, особенно с молодыми, всё было проще. Стоило мне сделать лишь намёк на улыбку — и они сразу забывали про все межгосударственные и межстатусные обиды, превращаясь в нечто напоминающее джентльмена.       Лен и Грег не были исключением, что меня совсем не удивило. Парень покраснел от одного моего прикосновения, а его подруга откровенно ревновала.       — Прошу прощения за нее, — с улыбкой сказал Грег, неловко почёсывая затылок. — Она сегодня слегка перебрала с элем, вот и не держит язык за зубами.       Лен лишь фыркнула и снова поднесла выпивку к губам.       — Я случайно услышала, что вы обсуждаете. Что-то про пропавших охотников… — я решила перевести тему.       — Так и есть, — подтвердил Грег. — Мы здесь по поручению визиря Царского дома. Последние несколько недель в лесах пропадают охотники, и нам поручили разобраться, в чём дело.       — И что же думают об этом местные?       — Так, попридержи коней! А тебе вообще какое дело? — встряла Лен.       Грег хотел было снова упрекнуть её за грубость, но я прервала его:       — О, прошу прощения, что не объяснила сразу. Видите ли, я застряла в этой деревне. И я подумала, что могла бы помочь вам, за небольшое вознаграждение.       — Вот ещё! Это дело пахнет лёгкими деньгами. Уверена, нам даже не придётся ничего делать. Так с чего бы нам делить с тобой награду, если мы и так справимся?       — Меня не интересует обещанная вам плата. Я лишь прошу подбросить меня до столицы — вот и всё.       — Разумеется, ты можешь присоединиться к нам, Рози! — сказал Грег, при этом пристально посмотрев на Лен. — В такой работе лишняя пара рук никогда не помешает. К тому же мы совсем не знаем, что нас там ждёт.       — Погоди, Грег, я в этом вопросе на стороне Лен, — наконец подал голос жрец. — Без обид, Розмари, но я не уверен, что ты можешь быть нам полезна. Если там и правда опасно, ты будешь просто мешаться под ногами.       На лице Грега ясно читалось разочарование. Как бы ему не хотелось взять меня с собой, но его друг привёл действительно веский аргумент.       — Поверьте, друзья, я могу за себя постоять, — с этими словами я положила руку на гарду своей рапиры.       — Прости, Рози, но настоящие сражения, будь то разбойники или лесные чудовища, — это совсем не то же самое, что дуэли, — с сожалением сказал Грег.       Его глаза выражали такую искреннюю печаль, что у меня пробежали мурашки по спине, и я невольно облизнула губы. В нём была такая простая, настоящая, наивная доброта. Хватило трёх минут разговора, чтобы он влюбился в меня по уши. Он просто идеален! Я обязана пойти с ними.       — И как же я могу доказать, что буду действительно полезной? — поинтересовалась я у группы.       — Есть у меня мысль! — лицо Лен расплылось в самодовольной гримасе. — Устроим дружеский спарринг. Ты и я. Если сможешь устоять на ногах — так и быть, можешь пойти с нами!       — Вы же сами сказали, что настоящее сражение — это не то же самое, что дуэли, — заметила я.       — А это и не будет дуэль, по крайней мере, не такая, к каким ты привыкла! Я собираюсь действовать, как в настоящем бою. За исключением того, что я, так и быть, не стану тебя калечить. По крайней мере, насмерть…       — Не думаю, что это хорошая… — начал говорить Грег, но я накрыла его ладонь своей, и он, сглотнув слюну, замолчал.       — Я не против. Посмотрим, на что ты способна, дорогая подруга.                     

***

      Задний двор таверны выглядел не лучше остальной части Рыбовецкого. Мне даже показалось, что мы — первые, кто зашёл сюда за много лет. Сухая земля, без единой травинки. Дорожка, образованная давно затвердевшими следами, вела к покосившемуся сарайчику без двери. В стороне стоял забор из серых, почти сгнивших досок, отделяющий дворик от стены тёмного, густого леса.       Зак, Грег и Катти уселись за длинным, грубо сколоченным столом посреди двора. Грег выглядел обеспокоенным. Он явно нервничал, опасаясь, что его подруга решит поиздеваться надо мной. Но Зак его успокоил, заверив, что они остановят бой, если всё выйдет из-под контроля, а жрец окажет мне медицинскую помощь. Катти, как и прежде, не проявляла интереса к происходящему, продолжая читать свою книгу.       — Ну что? Ты готова? — спросила Лен. Она стояла в пяти метрах от меня, слегка разминаясь. Хотя по её лицу было видно, что та просто красуется.       Лен выглядела… совсем не привлекательно. Её тощее тело напоминало туго скрученную куклу из грубых верёвок - кожа так плотно обтягивала мышцы, будто кто-то намеренно стянул её посильнее. И при всём при этом, у неё имелся небольшой, но заметный животик – явное свидетельство ее пристрастия к выпивке.       В каждом движении, во всей ее неуклюжей фигуре не было ни капли изящества — всё слишком резкое, напряжённое. Даже лицо — не мягкий овал, а острый треугольник с впалыми щеками, будто она годами недоедала. И грудь… её просто не было.       — Разумеется. Можем начать, когда тебе удобно, — усмехнулась я.       — Отлично! — выпалила она и в одно мгновение выхватила из-за пояса два кинжала. Лезвия мелькнули в воздухе, когда она лихо прокрутила их в ладонях — явно отработанный жест, но слишком уж демонстративный.       Левой рукой она схватила один кинжал обратным хватом, выставив его перед собой. Второй держала за лезвие, готовясь метнуть. Она согнула ноги в коленях и слегка ссутулилась, словно кошка, готовая прыгнуть на добычу. Или скорее, как котёнок, который только видел, как это делают взрослые хищники, но сам ещё не научился.       Я развернулась к ней боком, одной рукой опершись на эфес рапиры. В отличие от моей взъерошенной соперницы, я стояла с безупречной осанкой, будто за мной наблюдал учитель этикета, а не деревенские куры. Пусть вокруг и не было достойной публики, но я не собиралась уподобляться убогим.       — Эй! — Лен резко дёрнула подбородком в сторону моего оружия. — Вытаскивай свою зубочистку, а то будет неинтересно!       Я позволила себе лёгкую усмешку, глядя ей прямо в глаза:       — Меня трогает твоя забота, дорогая подруга. Но не переживай — я прекрасно знаю, что делаю.       — Хах! Ну, я предупредила! — она оскалилась. — Зак, давай уже!       Жрец поднялся со скамьи, вздохнул и начал отсчёт:       — Три... Два... Один... Начинайте.       Лен не успела и глазом моргнуть — я уже стояла в полушаге от неё. Моя правая рука провела по воздуху плавным движением — и в тот же миг рапира с фиолетовой вспышкой исчезла из ножен, чтобы материализоваться в моей ладони.       Острие уже касалось её горла, когда она наконец дёрнулась, резко вдохнув.       — Ты проиграла, — произнесла я, глядя прямо в выпученные глаза этой выскочки.       На её лице мелькнула целая гамма эмоций: испуг, сменившийся недоумением, а затем — злостью.       — В смысле проиграла?! Мы ещё даже не начали! — взвизгнула она, отбив кинжалом лезвие от своей шеи.       Я расслабленно опустила руку, позволив рапире выскользнуть из пальцев. Но прежде чем она успела коснуться земли, клинок с тем же фиолетовым мерцанием растворился, вернувшись в ножны.       — Будь это настоящий бой, ты была бы уже мертва.       — Это нечестно! — её голос дрожал от ярости. — Я же не знала, что твоя шпажка волшебная! Если бы...       — Это бы ничего не изменило, — отмахнулась я и направилась к зрителям. — К тому же, это не так уж и важно.       Грег застыл с буквально отвисшей челюстью. Его широко раскрытые глаза блестели, как у деревенского мальчишки, впервые увидевшего рыцарский турнир.  От этого взгляда, у меня едва не задрожали колени, но я быстро взяла себя в руки.       Зак лишь сдержанно кивнул, признавая мою победу.       А Катти… Девушка наконец оторвалась от своей книги, и её острый взгляд прилип к моим ножнам.       — Это было потрясающе, Рози! — воскликнул Грег. — Я даже моргнуть не успел! Вот ты здесь, и вот уже там! Я никогда не видел ничего подобного!       — Благодарю, дорогой друг, — ответила я, положив руку ему на плечо. — Полагаю, теперь ни у кого из вас больше нет сомнений в моей компетентности?       — Конечно! Можешь присоединиться к нам! Правда, Лен?       Мы все обернулись к девушке, которая так и не сдвинулась с места, смотря на оседающую после моего рывка пыль.       Она покосилась на нас сквозь спадающую на лицо прядь волос.       — Ха! Делайте, что хотите! — отмахнулась она.       Кинжалы с глухим стуком упали в пыль. Не удостоив нас больше ни словом, Лен развернулась и зашагала к таверне.       — Эй, погоди! — Грег бросился вслед, широко раскинув руки, но она лишь молча толкнула его плечом, даже не замедляя шага.       — Кажется, кто-то не умеет проигрывать, — заметила я, наблюдая, как её силуэт растворяется в тёмном проёме двери.       Зак вздохнул, потирая переносицу:       — Не обращай внимание. Лен немного вспыльчива, но она хороший человек. Когда узнаёшь её получше…              

***

      — Так, расскажете в чём суть? — спросила я, когда мы вновь сели за стол.       — Да, в общем, — Грег обвёл взглядом нашу небольшую компанию, — уже месяц как из окрестных деревушек в столицу идут тревожные вести — охотники в лесах пропадают. Так что визирь Джонак нанял несколько групп наёмников, чтобы разобраться с этим. В том числе и нас.       — А почему несколько?       — Ну, — перехватил вопрос Зак и развернул перед нами пожелтевший от времени пергамент, на котором была начертана грубая, но понятная карта местности, — пропажи были здесь, здесь и здесь, — он ткнул пальцем в три деревеньки, обведённые красными кругами. — Визирь нанял три группы и отправил по одной в каждую.       — Катти обратила внимание на одну закономерность, — продолжил Грег, — происшествия случились с интервалами от нескольких дней до недели. От этой точки… — парень указал на самую отдалённую от Рыбовецкого деревушку, расположенную у подножия Фурицких гор, — и до этой, — он провёл линию через все три поселения.       — Полагаете, то, что убивает охотников, движется со стороны гор, и решили перехватить? — предположила я, обратив внимание, что Рыбовецкое — это следующее ближайшее поселение, если продолжить проведённый Грегом путь.       — Да. Это была идея Катти, — парень кивнул на рыжую девушку, которая рассеянно грызла ноготь на большом пальце, пялясь на мою рапиру и совсем не следя за диалогом.       — Хм. Вы же понимаете, — я медленно провела взглядом по собравшимся, задерживаясь на Лен, — что если ваша теория верна, то это точно не просто медведь?       Лен, развалившись на столе, лениво подняла на меня взгляд. Она продолжала бесцельно крутить почти полную кружку эля, заставляя жидкость плескаться у самых краев.       — Это всего лишь теория, — процедила она, кривя губы. — Сам визирь Джонак ничего сверхъестественного не заявлял. Выйдем в лес, побродим, если ничего не найдем — просто прикончим какого-нибудь крупного волчару. Притащим трофей, получим деньги. Уверена, остальные команды так и сделают.       Мои губы растянулись в снисходительной улыбке:       — Вот что бывает, когда администрация города экономит на гильдиях.       Лен лишь пожала плечами, вновь уставившись в свою кружку:       — Нам же лучше.       Грег неловко заерзал, пытаясь сгладить ситуацию:       — Ну... Лен в чём-то права. Лёгкие деньги лишними не бывают. — Он нервно провел рукой по затылку. — Но если мы действительно сможем остановить какую-то угрозу... Ну, знаешь, людям помочь... Это ведь тоже хорошо?       В его голосе слышалась неуверенность — словно он пытался убедить в этом скорее себя, чем меня.       Какая миленькая пародия на профессионалов. Типичный пример того, почему в цивилизованных странах уже давно не доверяют работу таким "независимым подрядчикам". Сделают кое-как, если вообще сделают, а потом исчезнут с деньгами, оставив заказчика с его проблемами. В Шандеоре подобных "любителей" давно бы уже выставили за дверь с презрительной усмешкой. Но конечно, зачем платить гильдиям, когда можно нанять первых попавшихся проходимцев за гроши? Хотя, чего ещё можно было ожидать от Жегловой Империи, где даже столичный визирь считает нормальным экономить на безопасности подданных? Эти, по крайней мере, делают вид, что пытаются...       — И тем не менее, — продолжила я, — раз уж вы допускаете встречу с чем-то опасным, есть хоть какие-то догадки, что это может быть?       Грег, Зак и Лен синхронно перевели взгляд на Катти. Девушка не сразу поняла, что на неё сейчас направлено всё внимание группы. Когда же заметила — её лицо налилось румянцем, голова вжалась в плечи, а рука потянулась убрать за ухо прядку волос.       — Эм… Н-ну, в общем-то вариантов много… — она старалась не смотреть никому из нас в глаза, засматриваясь то на потолок, то на соседние пустующие столики. — Самое простое объяснение — это банда разбойников, кочующая на новое место. Но изначальная точка — не самое подходящее для них место, так что не ясно, откуда бы им там взяться. — Она сделала паузу, глотнув воздух, прежде чем продолжить: — Так же, вряд ли это какой-то монстр, они обычно не покидают свои ареалы обитания…       — Орки? — предположила я. — Я читала, на Фурицких горах полно племён этих тварей.       — Это-о… и правда, самая вероятная теория, — протянула Катти, — но орки не любят покидать горы. Я совсем не могу предположить, что могло бы заставить их спуститься, и продвинуться так далеко.       Я могла бы счесть милым то, как эта рыжая мышь постепенно набирается смелости по ходу своих рассуждений. Если бы подобные тихони вообще могли вызывать что-то кроме раздражения. Если откровенная наглость Лен хотя бы подчеркивала мое превосходство, то от этого неловкого молчания и старательного игнорирования со стороны Катти, ногти невольно впивались в ладони. И самое невыносимое: она не стоит даже доли моего гнева.       Полная противоположность своей нагловатой подружки, но от этого ничуть не лучше. Лицо чуть менее отталкивающее, но украшено подростковыми прыщиками. Волосы - рыжий взъерошенный пух, словно гнездо испуганной птицы. И эта жалкая голубая мантия с разноцветными заплатками, убивающая всякую фантазию. Хотя выбрана явно непросто так — прекрасно маскирует то, как плотно сидит на её округлых формах. Сколько же дополнительных швов пришлось сделать, чтобы ткань хоть как-то держалась?       — Вот видишь, — Лен закатила глаза, — даже самая вероятная теория, и та — маловероятна! Едва ли у нас возникнут хоть какие-то проблемы, — с этими словами девушка, наконец, опустошила свою кружку.       Я бросила взгляд на Грега, и тот улыбнулся мне своей неловкой, но совершенно искренней улыбкой, как бы говоря: "Вот так мы и работаем, Рози".       Я облизнула губы и, не отрывая глаз от парня, сказала:       — И правда... едва ли...              

***

      Мы выдвинулись в путь сразу после полудня, как только «авантюристы» рассказали мне все известные им детали работы. Перед выходом Зак прочитал какую-то короткую молитву, коснулся двумя пальцами лба Лен и слегка толкнул её. Судя по недовольным крикам плутовки, это избавило ту от опьянения.       К моему удивлению, лесная прогулка оказалась не столь невыносимой, как я ожидала. Густые кроны защищали от зенитного солнца, а мягкий ковер из хвои и мха спасал от усталости в ногах. Природа, конечно, всё равно оставалась природой - грязной, неопрятной и полной насекомых, но сегодня она хотя бы не стремилась ещё больше испортить мне настроение.       Главным испытанием, как выяснилось, стал вовсе не лес, а неугомонный Грег. Видимо, решив, что он уже прошел "испытательный срок", он полностью отбросил первоначальную робость и теперь непрерывно нес какую-то чепуху о своих "подвигах". Каждое его слово требовало вежливой реакции - кивка, одобрительного взгляда, сдержанного смешка. Утомительнее занятия трудно было придумать…       Молчаливым он мне всё же нравится куда больше.       Неожиданно помощь пришла со стороны Катти, хотя она, вероятно, и не осознавала этого. С момента нашей с Лен дуэли, девушка с нескрываемым любопытством поглядывала на мою рапиру, и сейчас, видимо, наконец набралась смелости спросить прямо.       — Эм, извини... Могу я спросить, какие чары наложены на твой меч? — её голос был настолько тихим, что почти утонул в хрусте веток под ногами, но для меня даже это было, как спасительная отдушина после бесконечного потока сознания Грега.       Я сделала театрально-задумчивое лицо:       — Ох, извини, дорогая подруга, боюсь, мой ответ тебя разочарует, — непринуждённо солгала я. — Это фамильная реликвия, доставшаяся от отца. Я никогда не утруждала себя изучением её... особенностей.       Катти, к моему удивлению, оживилась. Её пальцы непроизвольно начали наматывать рыжий локон:       — Я видела подобное зачарование в столице... У наёмника был кинжал с перчаткой. Когда он метал клинок — тот возвращался в руку.       — О, я помню того типа! — Грег буквально впрыгнул в разговор, размахивая руками. — У Лен тогда так слюнки текли! Дня три не умолкала о том, что хочет такой же!       — ЗАТКНИСЬ, Грег! — Лен, до этого хранившая угрюмое молчание, взорвалась так, что с ближайшего дерева слетела пара птиц.       — Я просто подумала… — сказала Катти с явным смущением, — если бы ты позволила взглянуть на руны на мече и ножнах, то я могла бы попытаться скопировать их в книгу. Это было бы очень полезно…       — О, боюсь ничего не выйдет, — я вынула рапиру из ножен, демонстрируя её волшебнице.       Клинок сверкнул на солнце - идеально гладкий, без малейшего намёка на магические символы или даже царапины. Лишь у самого основания скромно красовалась гравировка: "Дермур".       — Я... это... как?! — Катти заморгала, как сова при дневном свете, её пальцы дрожали, не решаясь прикоснуться к оружию. — Без рун?! Но это... это же невозможно!       — Честно говоря, понятия не имею, — я продолжила в том же небрежном тоне, — кажется руны наносились внутри лезвия, прямо во время ковки, или что-то такое… Как я уже сказала, меня никогда не заботили подобные детали.       — Это просто невероятно! — голос девушки начал наполняться уверенностью и почти профессиональным возмущением. — Изготавливать магический предмет подобным образом… Это должно быть очень дорого! И… крайне непрактично. Если бы целостность рун пострадала в процессе, то магия бы просто не работала! А единственный видимый плюс — сохранность эстетической красоты предмета!       — Ты не представляешь, на что готовы пойти люди ради сохранения красоты, дорогая подруга, — подмигнула я ей.       Строго говоря, я даже не совсем солгала. Ну, может, на треть. Правда в том, что я и вправду понятия не имею, как работает моё «Жало» - и никогда не утруждала себя выяснением этого вопроса. В отличие от папы. Тот был одержим опасным артефактом, который в один прекрасный день просто оказался в руках у его «и без того проблемной» дочурки.       Сначала пытался отобрать, но быстро понял, что оружие всегда возвращается ко мне, как бы глубоко не был закопан тот сейф, в который он его поместил. Потом приводил знакомых магов и жрецов, заставлял подписывать соглашение о неразглашении. Просил их изучить мою новую игрушку, но те лишь разводили руками.       Но самый драгоценный момент — когда папа, весь красный от злости, орал, что «маленькие девочки не разгуливают по улице с рапирами!». Я просто повертела клинок в пальцах - и вот уже изящный кинжальчик аккуратненько устроился у меня за поясом. Его лицо в тот момент... Боги, я бы заплатила хорошие деньги, чтобы снова его увидеть... Он тогда чуть сознание не потерял!       Я поспешила сменить тему, пока Катти не начала задавать действительно неудобные вопросы:       — Значит, ты волшебница, Катти? Где ты училась? В Царском доме есть институты магии?       — Я, эм… Сама училась, — голос девушки снова стал тихим, и она отвела взгляд.       — Самоучка? — мои брови изумлённо поползли вверх. — Но так ведь не бывает.       Катти смутилась ещё сильнее и начала нервозно перебирать пальцами.       — Ну, я… — начала она дрожащим голосом. — Я читала книги, экспериментировала…       — Насколько я знаю, человек не способен постичь магию самостоятельно, — пояснила я. — Наш разум по своей природе слишком примитивен для неё. Какой-нибудь крестьянин не сможет запомнить руны, даже если будет рассматривать их часами. Как только он отвернётся, они просто вылетят у него из головы. Нужны месяцы интенсивных мыслительных практик, невозможных без человека, который направлял бы тебя.       Катти лишь глубже втянула голову в плечи, словно пытаясь исчезнуть. Её губы дрожали, но ответа так и не последовало.       — Так, погодите! — недоумевающе воскликнул Грег. — Рози, ты хочешь сказать, что Катти врала нам?!       Лен и Зак перевели на друга осуждающий взгляд. Его возглас заставил и меня вскинуть брови.       Во-первых, удивило то, что из всей группы больше остальных возмутился именно Грег. Казалось, что уж он-то просто не способен злиться…       А во-вторых, эти люди не знают элементарных основ теории магии и на полном серьёзе поверили в подобную чушь от волшебницы.       — Я не врала! — резко ответила Катти, но спустя секунду её голос снова стал тихим. — Ну, то есть врала… Но я просто не хотела поднимать эту тему, вот и всё!       На несколько секунд образовалось неловкое молчание, которое нарушил Зак:       — Я не то чтобы хорошо осведомлён в принципах работы традиционной магии, — со вздохом произнёс он, — но я подозревал, что история Катти звучит… сомнительно. Я решил, что это неважно. Если Катти не хочет говорить об этом, то это её дело.       — Но, мы же команда… — начал было Грег, но Лен перебила его.       — Не будь придурком, Грег! Все имеют право на свои секреты.       Грег посмотрел на меня, ища поддержки хоть от кого-то, но я лишь с улыбкой пожала плечами.       — Ну… наверно вы правы… — сказал он, с плохо скрываемым разочарованием. — Но, Катти, можешь сказать, хотя бы почему ты скрывала это?       — Это… сложно… — ответила девушка. — У меня и правда был учитель, но я бы хотела, чтобы прошлое оставалось в прошлом.       Остаток дня мы больше не возвращались к теме магии.              

***

      С наступлением сумерек, после долгой прогулки по густому лесу, мы наконец решили разбить лагерь. Темнота сгущалась с каждой минутой, делая дальнейшее продвижение небезопасным.       Мы выбрали небольшую поляну, окруженную плотным кольцом деревьев, которые обеспечивали естественную защиту от ветра. Хотя густые сосны и ели сами по себе давали хорошее укрытие, Катти решила подстраховаться магией. Я наблюдала, как она лихорадочно листала свою потрепанную книгу, пока не нашла нужную страницу. Ее пальцы дрожали, когда она прикоснулась к пергаменту и закрыла глаза в глубокой концентрации.       Руны на странице вспыхнули мягким голубоватым светом, после чего будто бы отлипли от бумаги, закружившись в воздухе. Они выстроились в идеальный круг по границе нашей поляны, и через мгновение нас окутал тёмный купол. Снаружи он выглядел как непроницаемая черная пелена, но изнутри сохранял полупрозрачность, позволяя наблюдать за окрестностями. Как пояснила Катти, купол не только скрывал нас от посторонних глаз, но и рассеивал дым от костра.       Парни натаскали хворост и обустроили кострище. Я с едва скрываемым смехом наблюдала за Грегом, который с упорством, достойным лучшего применения, пытался добыть огонь трением. Его лицо покраснело от усилий, на лбу выступили капли пота, но все попытки оставались безуспешными. В конце концов Катти, не выдержав этого зрелища, выпустила из пальцев слабый сгусток пламени, который мгновенно воспламенил собранные ветки. Грег отпрыгнул с комичным воплем, едва не лишившись своих кудрей, и бросил на волшебницу обиженный взгляд. Та лишь смущенно улыбнулась, пряча лицо за книгой.       Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, мы разложили спальники вокруг потрескивающего костра. У меня, увы, спальника всё ещё не было. Зак, заметив мою дилемму, предложил воспользоваться его, поскольку ему всё равно предстояло первым нести дозор.       Я приняла это предложение, но сон так и не пришел. Лен так сильно храпела, что, казалось, ее раскаты сотрясали весь лес. Магический купол Катти терял всякий смысл - нас можно было обнаружить по одному только этому адскому грохоту.       Но самым ужасным было другое. Спальник Зака источал непередаваемую вонь - едкую смесь мужского пота, ладана и сандала. Этот запах мгновенно перенес меня в детство, когда папа таскал меня по храмам, и я вынуждена была часами стоять в толпе прихожан.       А ещё эти проклятые комары! Они кружили у моего лица, нагло садясь на кожу, несмотря на все попытки их отогнать. И постоянное ощущение, что по тебе ползают муравьи... От одной этой мысли всё тело начинало чесаться.       В конце концов я сдалась. Сбросив с себя спальник, я подошла к костру, где Зак поддерживал огонь. Он сидел, запрокинув голову к звездам и беззвучно шевеля губами. Только когда я опустилась рядом, он прервал свое занятие и повернулся ко мне.       — Не спится? — поинтересовался он.       — Нет. Признаться, я не большая поклонница… всего этого, — я обвела пальцем окружающую нас лесную глушь       — Мы тебя предупреждали, — ответил он со снисходительной улыбкой. Затем его глаза вернулись к небу, и он продолжил: — Впрочем, думаю, одну бессонную ночь ты переживёшь.       — Смотришь на что-то конкретное? — спросила я, попытавшись проследить за его взглядом.       Зак поднял руку указывая на одно из созвездий.       — Посох Панации, — тихо пояснил жрец.       Сочетание звёзд разной яркости вырисовывало в небе изображение оплетающей посох змеи. Символ Матери Панации — богини-покровительницы науки и целителей. Именно к её жрицам обратился папа, когда впервые заметил мои… особенности. Но те, как один, сказали, что я абсолютно здорова.       — Изгнавшая Мор... — кивнула я — Стоило догадаться, что ты поклоняешься именно ей. В империи она сейчас, наверно, самая популярная богиня из всех… ныне действующих.       Жрец усмехнулся.       — Не знаю, как в Шандеоре, но в наших краях у неё не больше почитателей, чем у остальных.       — Тебя это печалит?       — Нет, не особо. Наверное, это даже хорошо. Обычно люди обращаются к какому-то конкретному богу, когда в нём есть особая нужда. Раз они не молятся Изгнавшей Мор, значит нет никаких ужасных болезней, угрожающих их жизням…       — На моей родине, она — самая почитаемая богиня. В Минаже расположено почти два десятка её храмов, один из которых — крупнейший во всём мире. Хотя, вероятно, это только потому, что Панация родилась в этом городе…       — Ты веришь в какого-нибудь бога, Розмари? — спросил жрец, не отрывая взгляда от звёзд.       — Разумеется! — улыбнулась я и обвела рукой небосвод. — Вот они все! Сложно усомниться в их существовании. Тем более, когда они дают людям вроде тебя возможность колдовать без всякого обучения. А иногда и вовсе спускаются на землю.       — Ты понимаешь, что я имею в виду, Розмари. Есть ли бог, которого ты действительно почитаешь?       — Нет, — ответила я не задумываясь. — Мой отец — торговец, и почитает Мастера Сделок, но я всегда была далека от этого…       Я попыталась найти на небе созвездие весов, но сейчас его видно не было.       Мы просидели в тишине следующие десять минут, пока Зак снова не подал голос.       — Я всё хотел спросить… Откуда ты столько знаешь о магии? У тебя тоже был учитель?       Сибель Дюран... В голове чётко всплыло лицо этой мерзкой старухи, обучавшей меня основам магической теории. Сука ненавидела меня всем сердцем, впрочем, как и я её. Эта старая шлюха заслужила всё, что получила... Жаль только, мучилась недолго...       — Да, прелестная старушка, — с улыбкой ответила я.       — Значит, ты тоже можешь колдовать?       — Чуть-чуть, — ответила я, — у меня в арсенале есть пара трюков, — я усмехнулась. — Но не жди, что я буду бросаться огненными шарами или что-то в этом роде. На моей родине независимые маги, скажем так, не в почёте. Так что моё обучение было недолгим… и не совсем легальным. Только тсс! — я театрально приложила палец к губам и подмигнула.       — Удивительный ты человек, Розмари, — протянул жрец и одарил меня серьёзным взглядом. — Со стороны — типичная изнеженная аристократка. Но при этом путешествуешь совсем одна. В бою двигаешься так, что разглядеть трудно. Да ещё и в магии разбираешься.       Я встретила его холодные глаза своей самой тёплой улыбкой, которая всегда выручала на светских приёмах.       — Что я могу сказать? Наверно, в Жегловой Империи крайне низкие стандарты образования для господ высшего общества. Потому что в Минаже мои навыки не считались чем-то из ряда вон. По крайней мере, среди людей моего круга, — отмахнулась я. — А по поводу денег… Ну, это довольно личная история, но раз тебе так интересно, дорогой друг, то… я сбежала из дома.       — Без подробностей? — уточнил Зак.       — Без подробностей, — подтвердила я.       Мы ещё какое-то время болтали сидя у костра, пока жрец не зазевал.       — Ну что ж, моя смена подошла к концу, — потянулся он, поднимаясь с земли. — Пойду-ка разбужу Грега.       Я лишь молча кивнула, наблюдая, как он направляется к спящему воину. Но вдруг жрец резко замер, словно вкопанный, уставившись в темноту леса.       — Эй, Розмари, — его голос звучал натянуто, — ты это видишь?       Он коротко кивнул в сторону чащи. Я подошла ближе, щурясь.       Среди деревьев едва уловимо мерцал странный свет — такой слабый, что без подсказки Зака я бы никогда его не заметила. Тени и магический купол искажали восприятие, мешая определить источник.       — Это… необычно, — только и смогла произнести я.              

***

      Мы как можно быстрее разбудили остальных и принялись сворачивать лагерь. Зак и Грег собрали спальники и распихали их по рюкзакам. Катти же быстро нашла в книге руну, с помощью которой потушила огонь, а купол развеяла и вовсе одним движением руки.       — Давайте я схожу вперёд и разведаю, что это! — предложила Лен.       — Нет! — Грег помотал головой. — Подберёмся поближе все вместе. Мы не знаем, что это такое. Если ты попадёшь в беду, а мы будем далеко…       — Без обид, Грег. Но, кто бы это ни был — он услышит громыхание твоей кольчуги раньше, чем мы успеем что-либо понять, — ответила Лен, скрестив руки на груди.       — Раз оно всё ещё не услышало твой храп, дорогая подруга, значит и за Грега переживать не стоит, — заметила я.       Девушка бросила на меня полный раздражения взгляд, но потом просто махнула рукой.       — Ой, делайте, что хотите!       Мы выдвинулись вперёд всей группой. Лен шла на десять шагов впереди, стараясь прятаться в тенях. Зак вытянул из-под робы медальон в виде посоха Панации, сжал его в кулаке, и нас окружил еле заметный туман. Издаваемые нами звуки стали куда тише, а хруст веток под ногами и вовсе исчез. Грег плёлся позади всех, чем явно был не очень доволен. Мы сошлись во мнении - пусть лучше двигается медленнее, зато тише. Даже жреческая магия не могла полностью заглушить звон его кольчуги.       По мере приближения к источнику света стало ясно, что он исходит от большого костра. Даже стали заметны силуэты тех, кто его развёл, но мы всё ещё были слишком далеко, чтобы увидеть что-то конкретное.       — Так! Всё! Дальше я точно пойду одна! — заявила Лен, остановив продвижение группы. — Если я вляпаюсь в заварушку, вы успеете добраться до меня достаточно быстро!       — Мне всё ещё не нравится эта затея! — возразил Грег. — Если ты…       — Я могу пойти с ней, если тебе станет спокойнее, дорогой друг, — перебила я парня.       — Ты? — Лен выгнула бровь. — Может ты не поняла, но мы идём на разведку, а не на светский раут! Там нужно быть не-за-мет-ной, а ты… бросаешься в глаза.       — Не переживай, я умею быть скрытной, — ответила я с улыбкой.       — Ага, как же, — со скепсисом произнесла Лен. — Впрочем, я не против. Если ты там сгинешь — буду только рада.       — Лен! — почти прорычал Грег, а затем перевёл взгляд на меня. — Ты уверена, что справишься, Рози?       — Да. Без проблем.       — Что ж, — Грег кивнул, — тогда идите вдвоём. Посмотрите, что там происходит и возвращайтесь. И без авантюр, Лен!       — Слушаюсь, капитан! — девушка небрежно отдала честь и двинулась в глубь леса. А я последовала за ней.       Мы осторожно пробирались сквозь деревья, не издавая ни малейшего звука. Мы старались избегать сухих веток, густых зарослей и открытых участков — всего, что могло бы нас выдать. Признаться, девушка и правда неплохо делала свою работу. Но в ней всё равно узнавался любитель. То и дело она замирала, испугавшись шороха мыши в кустах, или перебегала между слишком далеко стоящими друг от друга деревьями. К тому же, она была раздражающе медлительной, мне пришлось специально сбавить темп, чтобы держаться позади.       Когда цель уже была близко, я провела пальцами по лицу, сотворив простое заклинание маскировки. Мои одежды приобрели землистые оттенки, кожа слегка потемнела — ничего сверхъестественного, но достаточно, чтобы слиться с окружающей средой.       Лен не оставила это без внимания:       — Ну конечно! Она ещё и колдует! Кто бы сомневался! — прошептала она.       Я лишь шикнула в ответ, и отодвинула ветку, мешающую обзору.       Перед нами раскинулось наспех поставленное примитивное поселение — десяток уродливых шалашей из грубых веток и растянутых шкур. В центре, вокруг огромного костра, копошились массивные гуманоиды, одетые в шкурные доспехи с редкими вставками металла и костей. Цвет их кожи варьировался от грязно-розового до светло-коричневого. А вместо человеческих лиц у них были покрытые шрамами и бородавками свиные рыла. У некоторых, что покрупнее, также были небольшие кривые бивни, с которых свисали импровизированные украшения.       — Орки… — дрожащим голосом, произнесла Лен.       — Я и сама вижу, — спокойно ответила я. — И их много. Пять, шесть… Больше десятка.       Затем мы услышали чей-то басистый голос, заставивший всех сидевших у костра замолкнуть. Из самого большого шалаша вылезла тварь, на голову превышающая всех остальных. Его массивные плечи украшали наплечники из человеческих черепов. Рогатый череп быка служил ему шлемом. Его бивни были настолько большими, что могли насквозь пробить мой живот. А в руке он держал секиру, способную разрубить пополам крупного мужчину.       — А вот и вожак, — констатировала я.       Чудовище рявкнуло что-то на своём мерзком наречии — смеси хрюканья и рычания. Орки расступились, как испуганные псы. Вожак грубо выхватил с вертела обугленный кусок мяса и впился в него клыками.       — Боги… — с ужасом сказала Лен, закрыв рот руками. — Что… Что он ест?       Я присмотрелась внимательнее и скривилась от отвращения.       — Кажется, это чья-то рука.       Причём, даже несмотря на то, что она жарилась на огне, я всё равно видела следы гниения. Даже обугленная корочка не могла скрыть синеватый оттенок тканей. А значит, прежде чем попасть на вертел, она несколько дней провалялась на свежем воздухе. Это отбивало всякий аппетит.       — Меня сейчас вырвет! — едва сдерживая крик произнесла девушка и отстранилась от нашего укрытия на несколько шагов, закрывая рукой рот и нос.       — Эй! Успокойся! А то они нас заметят! — я схватила её за руку и потянула вниз, заставляя пригнуться.       — Как ты можешь быть такой спокойной?! — девушка едва не плакала. — Они едят людей!       — В лесах много тварей, которые едят людей, — заметила я. — Это просто одни из них!       Кажется, мои слова её не сильно успокоили. Лен сглотнула ком в горле, но хотя бы перестала дёргаться. Она уставилась в землю, отказываясь смотреть в сторону лагеря.       Я продолжила наблюдение:       — Кажется, они собираются спать, — вожак, закончив свою отвратительную трапезу, скрылся в шалаше. Остальные последовали его примеру, оставив лишь двух дозорных.       — Хорошо… Значит, мы сможем перебить их во сне! — выдала Лен.       Я выгнула бровь.       — Быстро же у тебя настроение меняется.       — Нельзя оставлять этих монстров безнаказанными! Мы должны отомстить за тех, кого они убили!       Очаровательно! Моя дорогая подруга вошла в фазу героини. Ну, что ж, не буду ей мешать.       — Как скажешь, милая, но давай для начала вернёмся к остальным.              

***

      — Нет, нет, и ещё раз — нет! — яростно протестовал Грег. — Мы не станем впятером нападать на лагерь с двумя десятками орков! Это просто самоубийство!       Лен топнула ногой, её пальцы сжались в кулаки:       — Их там меньше двадцати! К тому же, они спят и не ожидают нападения! Лучше шанса не будет!       — Мы предполагали, что это могут быть орки, — подала голос Катти. Она сидела у деревца, обнимая колени. — Но всё равно удивительно, что они так далеко отошли от гор.       — Вот! — воскликнула Лен, указывая на подругу. — Может мы ещё и сможем узнать, чего это они сюда припёрлись!       — Сомневаюсь, — возразил жрец. — Орки хоть и разумны, но записей не ведут. К тому же, мы не знаем языка. Да и вряд ли у нас получится взять кого-то в плен и доставить в город.       — Спасибо, Зак! — со вздохом произнёс Грег.       — Эм, вообще-то я согласен с Лен, — пояснил жрец. — Если мы сейчас уйдём, они ведь и дальше продолжат убивать. И что, если в один прекрасный день они достаточно осмелеют и решат вырезать деревеньку на своём пути?       — До этого они не нападали на деревни, — заметила Катти, — только убивали тех, на кого натыкались в лесу. Возможно, они пытаются быть незаметными. Хотя, орки не славятся особой осторожностью, так что исключать такого расклада не стоит.       — Пожалуйста, Грег, — Лен сменила тон с дерзкого на умоляющий, — если бы ты видел, то же, что и мы… Они настоящие чудовища!       Парень опустил голову и протёр пальцами глаза. А потом посмотрел на единственного члена группы, кто ещё не высказался — на меня.       — А, что скажешь ты, Рози? — его умоляющий взгляд заставил меня слегка улыбнуться.       По правде говоря, пока мы с Лен возвращались к остальным, я тщательно взвешивала все "за" и "против" предстоящей схватки. Мне, по большому счёту, было плевать на тех, кого они успели сожрать, пока бродили по лесу. Было бы логично уговорить всех отступить обратно в деревню и, наконец, отправиться в столицу. Но…       Добродушная улыбка Грега всплывала в моей голове, заставляя сердце колотиться с бешеной скоростью. Я хочу увидеть его в деле! Если его образ благочестивого воина – не просто маска, если он готов доказать это действиями, значит, он действительно идеально мне подходит. Такие люди настолько редки, что их можно было сравнить с деликатесом. Я лишь однажды встречала кого-то похожего, и опыт с ним был таким особенным, что воспоминания до сих пор навещали меня во снах.       — Разве не ты сказал мне, что было бы неплохо действительно помочь людям? — я склонила голову на бок, наблюдая, как надежда покидает глаза парня. — К тому же, вам за это и заплатили. Было бы верхом трусости просто сбежать, когда у нас есть идеальная возможность перебить их.       Грег задрал голову к небу, закрыл лицо ладонями и издал протяжный, мучительный стон — будто человек, осознающий, что вот-вот совершит нечто безрассудное.       — Чёрт побери! — он резко опустил руки, и в его глазах читалась решимость. — Хорошо, давайте сделаем это!       Лен фыркнула, скрестив руки на груди:       — Ну конечно, именно её слова тебя убедили!       — Заткнись, Лен! — в голосе Грега впервые прозвучала сталь, без намёка на привычное добродушие. — Я выслушал все «за» и… не услышал ни единого «против». Ни больше, ни меньше! Тебе ясно?!       — Как скажешь, — буркнула она, демонстративно отворачиваясь.       Мы решили подождать до глубокой ночи. Зак уединился для молитвы, его губы беззвучно шевелились, а пальцы перебирали священный медальон. Катти, облизывая палец, лихорадочно листала свою книгу, выискивая нужные страницы. Грег и Лен сидели по разные стороны поляны, избегая взглядов друг друга — напряжённое молчание между ними можно было резать ножом.       Я же едва сдерживала нетерпение, пальцы непроизвольно барабанили по эфесу рапиры. Чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее разгоралось внутри странное, почти лихорадочное возбуждение. В какой-то момент я осознала, что уже несколько минут пристально разглядываю Грега — как он проверяет крепления доспехов, как играют мышцы на его руках при этом движении... Пришлось буквально встряхнуть себя, чтобы не удариться в несвоевременные фантазии.       — Пора, — наконец поднялся Грег, и в его голосе не осталось и тени сомнений. — Не будем заставлять этих тварей ждать своей участи.       Мы все вместе вернулись к лагерю. Костёр в центре него горел уже не так ярко, и, вероятно, теперь был совсем незаметен с места нашей стоянки. Всего тут было четыре шалаша: три поменьше и один — принадлежавший вожаку — примерно вдвое больше остальных. Из каждого из них доносился громкий храп, а двое дозорных бродили туда-сюда и охраняли сон своих соплеменников.       Первого взяли на себя Лен и Катти. Волшебница создала слабый ветерок, заставив кусты неестественно пошевелиться. Когда свинорылая тварь подошла проверить, что там, Лен спрыгнула на него с дерева, вонзив пару кинжалов ему в горло.       Это не ускользнуло от внимания второго, но было уже поздно. Он даже не успел понять, что происходит, когда я уже стаяла позади него. Одним движением я вогнала Жало в его толстую шею с характерным хрустом - острие прошло между шейных позвонков, разрывая мышцы и трахею. Тёплая кровь хлынула по клинку, когда лезвие вышло из-под подбородка, поднятого рефлекторным вздохом.       Я резко ударила каблуком по подколенному сухожилию. Раздался щелчок рвущихся связок, и массивное тело рухнуло на колени. Орк захрипел, его крючковатые пальцы вцепились в торчащее из горла лезвие, пытаясь его выдернуть.       Левой рукой я вцепилась в его лоб, резко запрокинув голову назад и обнажая перерезанное горло. Резким движением выдернула рапиру - лезвие, скользя, рассекло подушечки его пальцев до кости.       Из зияющей раны хлынул алый фонтан, брызги горячей крови разлетелись по траве. Орк судорожно сжал шею руками, но кровь продолжала пульсировать между его пальцев с каждым угасающим ударом сердца. Его тело дернулось в последней агонии, затем тяжело рухнуло лицом в быстро расширяющуюся лужу.       Я отступила на шаг, наблюдая, как последние судороги пробегают по его конечностям, прежде чем тот окончательно замер.       Я бы забеспокоилась из-за создаваемого нами шума, если бы громкий храп спящих монстров не глушил все посторонние звуки. Сами виноваты.       — Это было… впечатляюще, — прошептал Зак, смотря на лежащую у моих ног тушу. Лицо жреца даже не пыталось скрыть, что он считал это довольно жутким.       — Ага. Повезло, что у них есть шея, — ответила я с улыбкой.       Я заставила рапиру исчезнуть, и вся остававшаяся на ней кровь каплями упала на землю. Заметив, что парни смотрят на меня с недоумением, я усмехнулась и объяснила:       — Я имею в виду, что, когда я читала об орках, я представляла, что у них, как и у нормальных свиней, нет шеи… Так что повезло, что она у них есть.       Абсолютно чистая рапира вернулась мне в руку.       — Итак, что дальше? — спросила Лен подходя к нам. Она вся была измазана в крови и грязи. Видимо, она не учла, что мёртвые тела имеют свойство падать. И если ты в это время сидишь на нём — нужно быть готовой к встрече с землёй.       — Ты и Рози пройдётесь по шалашам и убьёте спящих, — ответил Грег, — а мы будем готовы вмешаться, когда… если что-то пойдёт не так.       Надо же, какой джентльмен. Впрочем, абсолютно логичный план. Хотя будет немножко грустно, если я не посмотрю, насколько умело парень обращается со своим мечом. Но специально будить орков я не стану. Если я правильно оценила уровень профессионализма этой шайки — они и без моей помощи пустят план коту под хвост.       Признаться, меня очень умиляло то, каким серьёзным стал Грег. Ещё пару часов назад я бы и не подумала, что он будет готов так безжалостно убивать разумных существ. Пусть даже орков. Причём не в честной схватке, а во сне! Воистину, в тихом омуте…       Первые несколько минут всё шло как по маслу. Я вооружилась тряпкой, которую нашла валявшейся у одной из импровизированных лежанок, и зажимала ей рты тварей, чтобы те не издавали лишних звуков, когда Жало пронзало их глотки.       Лен делала то же самое. Но пока я двигалась от свина к свину, не замарав камзол ни единой каплей крови, моя напарница работала слишком уж грязно. То ли ей не хватало силы вонзить нож достаточно глубоко, то ли вся ситуация в целом давила на девушку, но её подопечные барахтались слишком уж долго, заливая всё вокруг (в том числе и саму Лен) своей кровью. Один из хряков даже успел вмазать ей кулаком по лицу, прежде чем умереть. К чести плутовки, получив удар, она не отступила, а продолжила сильнее давить на кинжал.       В итоге неопытность моей дорогой подруги всё-таки испортила нам простейшую работу. Когда та в очередной раз зажимала рот жертвы кляпом, орк вцепился в неё зубами. Последовавший за этим хруст я услышала даже стоя в нескольких метрах. Увы, но с таким выдержка Лен совладать не смогла, и девушка закричала.       Я молча наблюдала, как оставшаяся пара орков просыпается и тянется к своим топорам.       — А-а-а-а, блядь! Отпусти меня, урод! — рявкнула Лен и принялась наносить беспорядочные удары по твари, пока та, наконец, не ослабила хватку.       Я бросилась к напарнице, и за шиворот стащила её с тела убитого чудовища. На глазах девушки проступили слёзы, она жадно хватала ртом воздух и прижимала к груди пострадавшую руку. Если жрец не вмешается в ближайшее время, она точно потеряет половину кисти. Или вовсе умрёт от попавшей в рану инфекции. Сомневаюсь, что орки часто чистят зубы…       Мы побежали к остальной группе, которая уже приготовилась принять бой. Правда взгляды их были направлены не на нас, а на другой шалаш. Тот самый, который принадлежал вождю.       — Зак! Тут нужна твоя помощь! — крикнула я, привлекая внимание жреца.       — Чёрт! Давай её сюда!       Я подвела к нему горе-убийцу, и встала рядом с Грегом. Парень уже обнажил меч и, выставив перед собой щит, дожидался пока появится враг.       — Вот знал же, что надо было сначала разобраться с этим! — сквозь зубы процедил он, следя за шевелением в логове. — Но нет, решил оставить на потом… Подумал, если и будут неприятности, то только из-за него.       — Не переживай, планы всегда идут наперекосяк, — ответила я, совершенно не пытаясь скрывать предвкушение.       Из тени шалаша появилась громадная покрытая щетиной рука с жёлтыми потрескавшимися ногтями и схватилась за край прохода. За ней показалось и всё остальное тело. Он пригибался, чтобы протиснуться в проём, и смотрел на нас красными, полными ярости глазами. Чудовище перехватило секиру обеими руками и издало громогласный рёв.       Я обернулась на Зака и Лен. Жрец одной рукой сжимал медальон, а второй, источающей золотой свет, держал изувеченную ладонь девушки. Та, в свою очередь, нахмурившись и позабыв о боли смотрела на показавшегося монстра.       Катти уже приготовила какое-то заклинание. Магические руны кружились вокруг её рук, пока раскрытая книга парила рядом.       Затем я посмотрела на постройку, из которой недавно выбежала. Из неё вылезли два недобитых орка вооружённые самодельными топорами. Если вождь хотел убить нас просто за то, что мы прервали его сон, то эти двое явно желали отомстить за сородичей. Вряд ли они оставили без внимания тела своих товарищей.       Итого: трое, включая здоровяка. Одна бы я справилась лучше…              

***

      Напряжённая тишина, в которой различались лишь стрекотание насекомых и тяжёлое дыхание орков, повисла в воздухе. Никто не решался сделать первый шаг. Что, к слову, меня весьма озадачило. Орки славятся своей свирепостью, от них стоит ожидать безрассудных атак. Что и читалось в тех двоих, которых мы не добили. Они были готовы сейчас же рвануть с места в нашу сторону, чтобы порубить на куски убийц своих соплеменников. Но они не смели действовать без сигнала вождя. А вождь совершенно точно не торопился. Гнев буквально исходил от него волнами, но при этом казалось. что он изучал нас. Его зрачки метались от одного члена нашей группы к другому, затем к своим сородичам и снова к нам.       — Над планом думает, — предположила я.       — Похоже на то, — ответил Грег.       — Я беру на себя мелочь. Займитесь большим!       — Что…?       Не дав ему закончить вопрос, я совершила рывок в сторону двух недобитых свинов. Забавно, но у этих тварей было бы больше шансов перебить ребят, если бы они поступили так, как привыкли — просто напали. Почти никто из группы не пережил бы удар орочьего топора. Проблем мог доставить разве что Грег — его бы, наверное, пришлось ударить дважды… Но раз уж вождь почему-то решил поработать своими немногочисленными извилинами, то почему бы не воспользоваться этим и не перехватить инициативу.       Твари опомнились только когда я уже была в полуметре от одного из них. Орк в растерянности сделал короткий шаг назад и начал заносить топор для удара. Но это было слишком медленно, я пронзила Жалом его запястье, заставляя его взреветь и уронить оружие. Острие вошло точно между костями, разрывая сухожилия. Если бы он пережил эту ночь, то всё рано уже никогда не смог бы сражаться.       Но он её не переживёт.       Не давая ни ему, ни его дружку и шанса опомниться, я крутанулась на каблуке, создав тем самым небольшое облако пыли. Свин инстинктивно прикрыл глаза рукой, из-за чего не заметил мой следующий удар. Клинок вошёл ему в шею пронзая яремную вену. Прежде чем брызнувшая кровь долетела до моего лица, я ринулась ко второму.       Пожалуй, больше я пыль поднимать в бою никогда не стану. Во-первых, после такого мой камзол явно потребует не просто очищающего заклинания — тут нужна полноценная стирка. Во-вторых, я чудом увернулась от удара, который мог оставить меня без головы. Я заметила блеск лезвия в последний момент и резко припала к земле. Всё равно он срезал мне кончики волос — теперь придётся подравнивать…       Я рванула вперёд, оттолкнувшись руками и ногами, прямо как ярмарочные скороходы, и начала вихрем носиться вокруг этой жирной туши. Первый удар — в плечо, перебил мышцы. Второй — в заднюю часть колена, заставил орка осесть. Последний — точный укол в глазницу. Чудовище замерло, а затем повалилось на бок.       Привычным движением запястья я заставила Жало проморгать в моей ладони, избавляясь от налипшей крови, и обернулась к своим дорогим товарищам.       Картина была поистине умилительной: Вождь не удостоился даже царапины, в то время как ребята рьяно изображали героев. Пожав плечами, я решила не лишать их удовольствия — пусть потешатся. Между делом наколдовала простенькое очищающее заклятье и принялась смахивать пыль со своих рукавов, наблюдая за этим представлением.       Щит Грега трещал от яростных ударов, каждый из которых отбрасывал воина на шаг назад. Лязг металла звенел в ушах. От чудовищной силы ударов на лбу парня проступила испарина. Он так крепко стиснул зубы, что, казалось, те вот-вот треснут. Катти стояла слегка позади и посылала в тварь какие-то розовые прозрачные кинжалы, но тот совсем не обращал на них внимания, даже когда те протыкали его кожу и, не исчезая, оставались торчать из рук и груди. Лен металась из стороны в сторону, выжидая момента для атаки, но из-за размашистых ударов орка, пока так и не рискнула, что-нибудь предпринять. Зак же просто сжимал свой священный символ и нашёптывал молитву, не показывая при этом никаких видимых эффектов колдовства.       Наконец раздался сухой треск. От последнего удара, лезвие пробило деревянную основу щита насквозь, застряв в ней. Грег и вождь встретились взглядами. На мгновение бой остановился.       Тишину нарушил нервный смешок парня, после чего он резко рванул щит на себя. Не ожидавший подобного свин пошатнулся вперёд — его потные ладони соскользнули по древку, и на миг казалось, что он вот-вот выпустит оружие.       Огромные пальцы в последний момент впились в рукоять, сухожилия набухли от напряжения. Орк оскалился, в глазах вспыхнула ярость. Он громогласно заревел в лицо парню и потянул секиру на себя с такой силой, что щит разлетелся в щепки.       Но, видимо, он всё же слегка перестарался. Вырвавшись, он потерял равновесие и отступил на два шага.       Китти не стала упускать такой шанс. Её пальцы легли на страницу раскрытой книги, а затем резко взметнулись в сторону орка. Десяток алых рун сорвались с пергамента, вспыхнув в воздухе. Они пронеслись к чудовищу и опали на землю у его ног, рассыпавшись по кругу.       Девушка сжала ладонь в кулак, и из каждой руны вырвались призрачные цепи — сияющие, как раскалённая проволока, — и с шипящим звоном вцепились в эфемерные клинки, которые волшебница метала ранее. Теперь он хоть и не ранен, был хотя бы скован магией.       Закончив читать молитву, Зак резко выставил вперёд ладонь — и золотистый свет хлынул в лицо орку, ослепляя его.       Не теряя ни секунды, Лен вскочила вождю на спину и с пронзительным воплем начала яростно колотить кинжалом, будто долбя ножом по дереву.       Я закатила глаза. Идеальный момент для точного удара — и эта девчонка предпочла устроить истеричную рубку и лишь сильнее разозлила противника. Некоторые просто необучаемы…       Поняв, что секира в такой ситуации лишь мешает, свиномордый урод уронил её под ноги. Его жилистые лапы впились в цепи, мышцы вздулись, как натянутые канаты, а под грубой кожей проступили сизые переплетения сосудов. Яростный рёв, от которого у ребят похолодело в груди, огласил поляну — и в следующее мгновение, с сухим треском, цепи вырвались из земли, вывернув наружу пласты спрессованной почвы и острые осколки камня.       Всё ещё ослеплённый вождь закрутил цепи как кистени, беспорядочно размахивая ими во все стороны. Лен, перестав колоть, вцепилась мёртвой хваткой в торчащий между лопаток кинжал, лишь бы не слететь с этой беснующейся туши. Её бросало из стороны в сторону, как тряпичную куклу.       Грег, несмотря на доспехи, успевал уклоняться — то приседал в последний момент, то перепрыгивал свистящие звенья — он продвигался всё ближе и ближе к врагу. Катти не обладала такой прытью: один из ударов едва не размозжил её, но из раскрытой книги волшебницы вырвалась руна, вспыхнувшая полупрозрачным барьером.       Наскоро созданный щит разбился с первого же удара. Девушку швырнуло через всю поляну — она перекатилась по земле, подняв облако пыли, и замерла у моих сапог. Книга, однако, продолжала парить рядом, а значит, повреждения оказались несерьёзными.       Наконец, сей аттракцион героической бестолковости был закончен! Грег стремительно сократил дистанцию и всадил клинок под ребра орка с характерным хрустом рассекаемых хрящей. Грудь орка судорожно сжалась, вырывая прерывистый вздох, изо рта брызнула пенистая слюна с примесью крови. Его руки обмякли, пальцы сжимались и разжимались. Он осел на колени, оказавшись лицом к лицу с воином.       Грег издал полный гнева крик. С мерзким хлюпающим звуком он выдернул окровавленный меч из свиной туши. Собрав последние силы, воин занес оружие и обрушил рубящий удар на висок противника. Лезвие, пройдя половину пути, застряло в черепе под самой переносицей. Импульс удара был так силён, что Грег, выпустив эфес из рук, едва не рухнул рядом с поверженным врагом.       Этот бой был окончен…              

***

      — Мы сделали это! — Лен подбежала к Грегу и обняла его.       Парень стоял как вкопанный, тяжело дыша и не отрывая взгляда от безжизненного тела у своих ног. От неожиданного объятия он едва не потерял равновесие.       — Мы правда сделали это, Грег! — голос девушки дрожал. — О, боги, я думала, мы все умрём!       Она уткнулась лицом в его плечо, и сдержанные до этого момента слёзы хлынули потоком.       Неподалёку Катти с трудом поднималась с земли.       — Ой-й! — она вскрикнула от боли, попытавшись опереться на левую руку.       Стискивая зубы и придерживая повреждённое предплечье, волшебница наконец встала на ноги. Её взгляд метнулся в поисках Зака.       — З-зак! — позвала она дрожащим голосом. — Кажется, я сломала руку... Помоги...       Услышав её, жрец словно очнулся от транса, в котором пребывал с момента окончания схватки, и поспешил к подруге.       Я закрыла глаза, медленно выдохнув. Мое сердце колотилось так часто, что завтра на груди, наверняка, проступит синяк. Но не от страха. Не от облегчения…       От предвкушения.       Я знала с самого начала, чем это закончится. Иначе и быть не могло. Сдерживалась лишь затем, чтобы растянуть удовольствие. Но теперь…       Жало вкусило крови. Густой, мерзкой, едва ли способной по-настоящему удовлетворить меня. И всё же её хватило, чтобы возбуждение достигло предела.       И я сдалась.       Не из-за слабости.       А потому что хочу…       Хочу своё главное блюдо прямо сейчас!       Хлоп-хлоп-хлоп.       Мои медленные аплодисменты гулко разнеслись по лагерю, заставив всех резко обернуться. Я открыла глаза и скользнула взглядом по лицам бывших напарников.       — Браво-браво, друзья! Вы сегодня хорошо постарались! Словами не передать, как я волновалась, что некоторые из вас не переживут этот бой… — я подмигнула Грегу, который смотрел на меня с полным непониманием. — Но, увы, сегодня удача отвернулась от вас.       — Рози, я не… — начал Грег, но запнулся, когда я резко сорвалась с места.       Всегда. Абсолютно всегда нужно в первую очередь избавляться от заклинателей. Даже самые неопытные из них могут доставить уйму хлопот.       Острие рапиры пронзило сердце Катти и выскользнуло у неё за спиной, сверкнув между лопаток. Девушка ахнула — коротко, почти по-детски. Её лицо скривилось от боли, глаза стали вдруг огромными и непонимающими. Пальцы разжались, выпустив последнее напряжение, а книга, которая даже после удара вождя продолжала медленное парение в воздухе, рухнула в пыль.       Я не стала вынимать из неё клинок. Вместо этого, придерживая туловище девушки, направила его в сторону жреца, и по лезвию пробежала лиловая вспышка. Энергия сгустилась на острие и лучом выстрелила парню прямо в лоб. Его голова взорвалась, словно перезрелый плод, а тело замерло на мгновение — сначала опустившись на колени, потом медленно, почти почтительно, повалилось набок.       Я оттолкнула тело волшебницы, оставляя эфес рапиры торчать из её груди, и неторопливо направилась в сторону Лен и Грега.       Меня совсем не удивило, что первой из этих двоих опомнилась именно плутовка.       — Ты… Что ты творишь, сумасшедшая?! — её голос дрогнул, но руки действовали уверенно: два клинка мгновенно оказались в ладонях, лезвия блеснули обратным хватом. Она встала в стойку, как загнанный зверёк, готовый рваться вперёд даже без шансов на победу.       Я улыбнулась, широко разведя руками:       — Хочешь реванша, дорогая подруга?       Грег опомнился слишком поздно. Его рука дёрнулась, чтобы удержать девушку, но та уже сорвалась с места — с воплем, в котором смешались ярость и отчаяние.       Я позволила ей приблизиться.       В последний момент пальцы схватили воздух призывая в ладонь рукоять Жала. Один лёгкий взмах — и на её шее проступила алая ниточка. Кинжалы упали на камни, а сама девушка рухнула передо мной, судорожно хватая ртом воздух. Пальцы вцепились в горло, но кровь уже сочилась сквозь них, а хриплый булькающий звук выдавал — урок снова не усвоен.       — Ничему не учишься… — вздохнула я, переступая через тело.       Грег хотел отступить на шаг, но споткнулся о валяющуюся секиру и упал на спину. Он начал в панике отползать, наблюдая как я шаг за шагом приближаюсь к нему.       Когда мне наскучили его попытки спастись, я выставила руку в его сторону, и из моих пальцев вылетел сноп розовых искр. Коснувшись тела парня, по нему словно прошёлся разряд молнии. Я знала, что это заклинание не причиняет боли, а лишь заставляет мышцы напрячься так сильно, что жертва не сможет пошевелиться.       Я приблизилась к парализованному Грегу, плавно опустилась сверху, придавив его своим весом. Наклонилась так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Пальцы скользнули по его мокрой от слёз щеке, собирая солёные капли.       — П-почему?.. — сквозь стиснутые из-за спазма зубы выдавил парень.       — Потому что, ты мне понравился, дорогой друг…       Рапира блеснула фиолетовой вспышкой превращаясь в тончайший стелет, лезвие которого всё также украшала гравировка «Дермур».       Я слегка надавила лезвием на кольчугу воина, прорезая её также легко как шёлковую рубаху. Судя по стону Грега, кончик лезвия прошёлся по его плоти. Разрез расступился под моими пальцами, обнажив кожу. Его грудная клетка замерла, лишь изредка вздрагивая — каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие были наполнены свинцом. Мускулы, ещё недавно упругие, теперь напряглись до дрожи, но не от силы, а от беспомощности. А по солнечному сплетению проходит тонкая, почти идеально ровная красная линия. Прекрасно.       —Ты так мило боишься… — усмехнулась я и подвинулась ближе к оставленному мной следу.       Кровь алой нитью выступила по линии разреза, чуть темнея на краях, будто сама кожа неохотно отпускала её. Я прикоснулась к ране кончиком языка — сначала легонько, пробуя, будто редкое вино, которое нужно было оценить. Потом прижалась чуть сильнее, вжимаясь в линию пореза, и почувствовала, как под ним горячее тело парня резко дёрнулось, но не смогло отодвинуться — и это сводило меня с ума.       Мой язык скользнул вдоль этой дорожки, медленно, смакуя каждый миллиметр. Кровь была обжигающе тёплой, с лёгким привкусом меди и чего-то... только его.       Я прильнула губами плотнее, впитывая каждый тремор его тела, каждый сдавленный стон. Его страх — он был таким насыщенным, таким чистым — струился по мне вместе с кровью.       — Ты... идеален...       Мой шёпот растворился на его коже. Я чувствовала, как его сердце колотилось где-то под рёбрами — бешено, отчаянно. Оно билось для меня. Только для меня. И я должна была забрать его!       Мои пальцы сжали рукоять стилета — холодную, верную, такую родную. Лезвие легло ровно над солнечным сплетением. Я надавила и провела им медленно, с наслаждением чувствуя, как сталь рассекала кожу миллиметр за миллиметром.       Глубже, глубже, пока не обнажились напряжённые мышцы, дрожавшие под холодным воздухом. Я слышала, как его дыхание становилось прерывистым, но из-за заклинания он не мог кричать — лишь жалобно стонал. Где-то там, в глубине, бешено колотился мой сладкий запретный плод, словно чувствуя приближающуюся свободу.       Хруст.       Лезвие скользнуло по ребру, и я намеренно замедлила движение, чтобы прочувствовать, как кость сопротивлялась, а затем сдавалась.       — Иди ко мне… — прошептала я, не обращая внимания на его глаза, наполненные ужасом.       Рука погрузилась в тепло, в эту трепещущую плоть. Пальцы протискивались к скрытым внутри тайнам — скользкие связки, упругие ткани, пульсирующие сосуды.       И вот оно.       Я не спеша обволокла его пальцами, чувствуя каждый толчок, каждый последний вздох жизни.       Такое красивое… сжималось в моей ладони, будто умоляя о пощаде.       — Моё...       Я резко, жадно вырвала его наружу, любуясь тем, как свет покидал глаза парня, а его мышцы, словно с облегчением, расслаблялись.       Я впилась зубами в упругую плоть, и горячая волна хлынула мне в горло — густая, липкая, обжигающе-сладкая. Губы сами прилипли к сочащейся поверхности, жадно вытягивая каждую каплю. Руки судорожно сжали дрожащую массу, выдавливая из неё алый нектар прямо на язык.       Каждый новый укус становился глубже, агрессивнее. Клыки рвали мышечные волокна с мокрым чавканьем, челюсти работали как пресс, перемалывая куски в тёплую кашицу. Я глотала жадно, почти не жуя, чувствуя, как по пищеводу стекал липкий поток, наполняя желудок тяжёлым теплом.       Пальцы впивались в остатки сердца, вырывая ещё не тронутые куски — этот кусочек с хрустящим сосудом, этот — с упругим клапаном. Ногти вонзались в мякоть, выдавливая последние рубиновые капли, которые я слизывала длинным движением языка, не пропуская ни миллиметра.       И когда от сердца не осталось ничего — только разорванные лоскуты в моих дрожащих пальцах — я повалилась на спину, выгнулась, чувствуя, как судороги пробегали по телу. Глаза закатились, губы растянулись в дикой гримасе, живот вздрогнул, пальцы скрючились.       Я лежала, облитая кровью, и смеялась — тихо, безумно, счастливо. Потому что теперь оно было моим. Навсегда.              

***

      Сумерки окутывали Рыбовецкое сизой дымкой. У конюшни, где пахло навозом и мокрой шерстью, четверка гнедых лошадей толкалась у водопоя. Старый конюх, сгорбившись, наполнял деревянное корыто, его мозолистые пальцы дрожали от усталости.       Заметив меня, мужчина торопливо снял шапку, оставив на лбу красную полосу от туго затянутого ремешка.       — Вечер добрый, сударыня, — пробормотал он, и я кивнула. Мои руки, сложенные перед собой, были безупречно чисты, ногти — ровные, бледно-розовые. Туника — идеально белая, как и тем утром, когда я приехала сюда. На камзоле также не было ни пятнышка. Ничего не выдавало моей недавней трапезы.       Я остановилась в трёх шагах, изучая животных. Три коня пили жадно, опустив морды, лишь один — рослый жеребец с белой звёздочкой на лбу — поднял голову. Его ноздри дрожали, улавливая запах. Учуял хозяина.       Я медленно подошла к деннику, шаг за шагом, позволяя зверю привыкнуть к моему присутствию. Он напрягся, его мускулистая шея выгнулась, ноздри раздулись, втягивая мой запах. На мгновение его глаза расширились — в них мелькнуло что-то неуловимо узнаваемое.       Остановившись в шаге от него, я не спеша протянула ладонь. Он фыркнул, отстранился, но не ударил копытом, не шарахнулся в испуге — просто наблюдал.       Мои пальцы коснулись его шеи — сначала едва, лишь кончиками, ощущая под собой дрожь напряжённых мышц. Шерсть была горячей, чуть влажной от пота, невероятно гладкой. Я провела ладонью ниже, к холке, чувствуя, как под кожей перекатывалась сила.       Жеребец замер. Его дыхание оставалось ровным, но глубоким, грудь так знакомо напряжённо поднималась и опускалась.       Я закрыла глаза на секунду, впитывая это ощущение.       Затем медленно, почти нежно, провела рукой вдоль его спины. Он не дрогнул.       Я улыбнулась.       Весь в своего хозяина — принял меня не задумываясь.       Я обернулась, услышав, как конюх зашаркал ногами у меня за спиной, нервно теребя шапку в мозолистых руках:       — Барышня... эт конь-то чужой... хозяин евоный...       Кошель упал к его запыленным сапогам с тяжёлым звоном. Старик замер, словно боялся, что деньги исчезнут.       — Там хватит на то, чтобы купить троих таких же. Когда хозяин объявится — отдашь половину. Остальное — твоё.       Старик шмыгнул носом, нагнулся. Грязные пальцы долго копошились у узла, пока он не развязал его, не засунул внутрь палец, пересчитывая монеты.       — Ну что ж... коли милость ваша... — пробормотал он, пряча кошель за рваную подкладку кафтана.       Я протянула поводья.       — Седлай.       И он покорно взялся за дело. Жеребец вздрогнул, когда потные руки набросили уздечку. Я стояла в тени конюшни, наблюдая, как конюх суетится вокруг животного. Старик кряхтел, натягивая седло, его кривые пальцы неуклюже застёгивали пряжки. Зверь беспокойно переступал, разбрасывая солому копытами. Я же терпеливо ждала, облокотившись на ограду.       Наконец конюх, вытирая пот со лба, пробормотал:       — Готово, барышня...       Лёгким движением я вскочила в седло. Жеребец вздрогнул, почувствовав всадника, но тут же успокоился под уверенными руками.       — В город? — спросил старик, придерживая повод.       Я лишь кивнула в ответ. Поводья натянулись — и мы тронулись в путь по пыльной проселочной дороге. Прочь от этой гнетущей сельской местности.       Отъехав на достаточное расстояние от Рыбовецкого и оказавшись вдали от чужих глаз, я наконец позволила себе расслабиться — пальцы провели в воздухе знакомый жест, и заклятье рассыпалось, как гнилая ткань.       С меня словно стекала грязь - невидимая пыль притворства осыпалась, обнажая истину. В одно мгновение голубой камзол потерял свой благородный оттенок, став грязно-серым от въевшейся пыли и бурых пятен. Шелковая туника, ещё недавно блестевшая на свету, теперь была жёсткой от засохшей грязи.       Я подняла руку перед лицом — свернувшаяся кровь покрывала кожу неприятной коркой, как застывший соус на краях тарелки. Вчерашнее вино, превратившееся в липкий осадок.       Я разочарованно вздохнула. Всё хорошее так быстро теряет свою прелесть…       Жеребец фыркнул, улавливая моё недовольство.       — Тише, красавец, — пробормотала я, поправляя поводья. — Скоро доберёмся до Царского дома, а там, в купальнях, я быстро приведу себя в порядок.       Одним небрежным движением ладони, я вновь вернула себе презентабельный вид. Запах это, конечно, не скроет, но пока, везде, где я успела побывать в этой стране, царил такой смрад, что едва ли кто-то обратил бы внимание на исходящий от меня аромат железа.       Я задумчиво подняла глаза к небу. На долго я всё-таки задержалась в окрестностях Рыбовецкого… Если я не сбилась со счёта, то ещё успеваю к назначенному сроку, хотя и не стоит больше отвлекаться по пути.       Но, должна признать… я отлично провела здесь время.