Syringa

— Джон, ну ты там скоро? — Какой ты не терпеливый. Красотка, сейчас всё будет. Почти предпоследний цветочек. — У меня шея затекла. — Ло, правда скоро. Вечер разгорался ярким оранжевым солнцем, что отсвечивало в окнах домов пляшущими на асфальте зайчиками. Тепло от майского дня плавно сходило на нет под властью неукротимого вечера. Становилось всё более зябко. Лололошка плотнее запахнулся в белую толстовку и неосознанно пошевелил головой, сразу получив недовольное шипение от Джона, что уже как минут десять упорно вплетал в его довольно длинные густые волосы цветы сирени. Прогулка вообще-то не предвещала ничего необычного. Просто день, просто май и просто весна. Что может случиться? Однако, кажется, когда эти двое рядом, случиться может и правда что угодно. Вот и вышло так, что в один момент в шальную голову Ло вдруг взбрело совсем чуть-чуть побыть настоящим мародёром и лишить одну из многих сиреней их города целой цветущей веточки. «Ох уж эти будущие экологи», — шутил Джон, наблюдая за сим действом, а после знатно так офигел, когда Ло, это голубоглазое чудо, с достоинством и гордостью вручил ему сей подарок природы. Цветы лиловые, душистые. Очень красивые. Грех не попробовать вплести их в чьи-то очень уж подходящие для этого пряди, да, Джон? А Джон, пряча совершенно розовые от смущения щёки, приказал Ло усесться на ближайшую скамейку и повернуться к нему спиной. Ло, конечно, удивился, но приказы его любимого выполнить он всегда будет рад, и поэтому сейчас он с увлечением рассматривает невообразимо прекрасный закат, пока ловкие пальцы аккуратно перебирают его волосы и вплетают цветы. Нежно. Приятно. Лололошка почти не дышит, боясь спугнуть этот момент. — Ло, а ты знал, что на языке цветов сирень — это символ первой любви? — говорил Джон, старательно продолжая увлекательное занятие. — Оттого её принято дарить лишь раз и лишь одному человеку. Как первый букет любви, говорящий о трепетных и чистых чувствах. Также слово сирень созвучно с сиренами. С древнегреческого значит — очарование. От этой тирады, несомненно выдержкой из проверенных источников, Лололошка фыркнул. Джон есть Джон. Куда же он без того, чтобы поумничать? — А я всё думал, когда ты начнёшь затирать мне умные вещи, в которые я тут же поверю, — тепло улыбнулся Ло. Тема для разговора ему нравилась. Это хотя бы не квантовая физика, о которой, кстати, тоже шла сегодня речь. Тогда бедному неосведомлённому, который всю жизнь предпочитал на физике спать, оставалось только кивать и поддакивать, тщетно стараясь уловить хоть какую-то понятную фразу для продолжения диалога. Увы, всё ожидаемо скатилось в монолог. А Джон, кажется, и не против был. Кроме Ло его так участливо всё равно никто не слушает. — Скажи, я умный, — с совсем чуть-чуть издевательской усмешкой произнёс Джон. Тебе лишь бы похвалили, да? — И не говори, ходячая энциклопедия, — сказал Лололошка искренне. Да уж, если бы был экзамен по восхищению Джоном, он бы сдал его на сто баллов. А Джон только довольно хмыкнул, и тут — совершенно неожиданно — воскликнул: — Пятилистный! Ло, честно, вообще не понял, о чём речь. — Чего? — Цветок пятилистный, — пояснил Джон спокойнее и протянул руку так, чтобы и Ло мог тоже видеть. На ладони лежал прекрасный цветок сирени, такой же прекрасный, как и остальные. Вот только у него имелось целых пять лиловых лепесточков. Лололошка сказал что-то нечленораздельное, но точно удивлённое. Следующую его фразу уже возможно было перевести: — А что это означает? Джон, как будто бы ответ был слишком личным, поставил колено на скамейку и оказался лицом к лицу повернувшегося Ло. Сказал с улыбкой, ярче закатного солнца: — Счастье. И также неожиданно оставил лёгкий поцелуй на горячих губах Лололошки. Такой, как нежность весеннего вечера. Как трепет смущения от признания. Как чистота первой любви. И как майская лиловая сирень.