Пустая церковь

Где-то далеко, там где даже солнце не видно из гущ лесных деревьев, бродил подросток. Под ногами его хрустели сухие ветки, что разбавляли мёртвую тишину своим хрустом. А может это были и кости мёртвых, что полегли от здешних созданий. Ветви шевелились, словно это руки мертвецов, что жаждут утянуть подростка в загробный мир своими худыми руками. Паренек держал в руках карту. Крутил, вертел её, да шел по земле сырой, мыча себе под нос мелодию. Вдалеке волк завоет, ворона гаркнет, развеивая ту же тишину. Карта была потрёпанная жизнью. В некоторых местах в грязи, в крови коричневой. Глаза карие гуляли по стволам деревьев цепляя зарубки на деревьях, двигаясь по ним вперёд. Густой туман обволакивал землю, словно туман желал скрыть почву от чужих глаз. Ноги немели да болели от слишком долгой прогулки, но лес всё не кончался, не приводил парнишу к цели. Шатен на что-то наступил. Послышался щелчок и что-то захлопнулось на ноге. Тело пронзила резкая, пронзающая боль. Он опускается вниз, да из-за тумана-ваты не разглядеть что же это такое его укусило, хотя догадки уже были. Мальчик приподнимает ногу другой рукой и осматривает ступню. Из глаз покатились прозрачные бусинки, что омыли щёки. На ноге был медвежий капкан, сжимающий ботинок и впивающийся в кожу. От капкана тянулась цепь к дереву. Острые зубья врезались в кожу, окрашивая некогда белые носки в бордовый цвет. Сукровица смешалась с кровью и болью парня, он вцепился короткими ногтями в ржавую ловушку, пытаясь раздвинуть сжавшийся капкан. Пальцы на ногах поджались от боли и усилия убрать паразита с ноги. Подросток хныкал, поджимал колени к груди, да тянул конструкцию в разные стороны пытаясь разжать челюсти врага. После многочисленных усилий нога оказалась свободна, а капкан отброшен куда подальше. Шатен поспешно снял с себя ремень и замотал проткнутую ногу им, чтобы не потерять много крови. Ботинок был истерзан, что надевать его казалось бредом, но лучше, чем наткнуться на лезвие или осколки голой ногой. Еле-еле парниша натянул ботинок и встал направляясь дальше в путь, только уже прихрамывая. Наконец перед глазами предстало то, ради чего стоило идти четыре часа без перерывов: Церковь. Она была покрашена в пепельно-чёрный. Он открыл тяжёлую дверь входя в темноте помещение. Пройдя внутрь, врубил фонарь на телефоне и обомлел. На полу были свежие кровавые разводы, на стене огромная надпись, написанная тоже кровью. «БОГА НЕТ, ОН ГНИЁТ В АДУ.» В воздухе был тяжёлый запах железа и гнили, которую издавала кровь. Руслану казалось, что даже во рту был солоновато-приторный привкус, что въедался в рецепторы языка. Откуда-то послышалась игра пианино. Мелодия была знакомая: «Иоганн Себастьян — “Ave Maria” хороший выбор однако..» А потом до Руслана дошло: Он тут не один. В заброшенной церкви в несколько миль от населённых пунктов. Если этот человек маньяк у кареглазого нет ни единого шанса выжить. Это вызвало легкое волнение, но не страх. Руслан не умел бояться. Он направил фонарик направо, прямо на пианино. Там сидел человек в чёрной мантии. Пальцы его были в крови, как и ранее белоснежные клавиши пианино, что окрасились в красный цвет. «Это он написал эти надписи?» На глазах мужчины была чёрная повязка, скрывающая красоту голубых омутов. —Красиво, да?—Вдруг спросил он, поворачиваясь лицом к Руслану.—Что вас привело в мою церковь? Руслан не мог видеть, но знал точно: глаза мужчины были устремлены точно на него. —Я.. Я просто..—Запнулся он делая шаг назад, наступая на больную ногу и пуская писк от боли. —Ох, я вижу ты наступил на один из моих капканов. Извиняюсь, они предназначены для зверья,— Мужчина встал скидывая с головы капюшон, Открывая взор на ржавого цвета волосы. Он подошёл к Руслану и взял его за подбородок вертя голову в разные стороны, словно оценивая добычу. —Ну, на зверька ты не похож, а человечину я не ем. Грех ведь,—Он свесил взгляд на исписанную стену, повернув голову вбок. Видя, что гость плохо ориентируется в темноте, он отошёл и поджёг белые свечи, которые стояли на алтаре. Они давали лёгкий тёплый свет. Тушенцов на это убрал телефон в карман и присел на стул, что стоял перед пианино. Новый знакомый же присел на корточки рядом и молча стянул ботинок с раненой ноги. Повертел в руке обувь, да хмыкнул. —Сиди, я за бинтами схожу,—Рыжеволосый вышел из церкви и через пятнадцать минут вернулся с бинтами, только в новом образе: Без чёрной повязки, в кажется домашней одежде. «Наверное у него тут неподалеку дом.» —Так как тебя зовут, медвежонок?—Вновь садясь на корточки спросил мужчина. —Р-руслан, а..а вас?—Проскулил Тушенцов, пока мужчина снимал кровавый носок. —Данила,—Коротко ответил мужчина, налив спирта на бинт начал промывать раны. Уже заматывая стопу, он вдруг спросил: —Так что ты тут искал? Зачем пришёл сюда? —Прищурившись спросил Данила, осматривая стены своей церкви. —Я слышал, что тут чертовщина творится.. Ходят легенды вернее, вот решил проверить.. —Творится,творится,—Окинув взглядом паренька, ответил рыжеволосый.—Слушай, мне одиноко. Живу тут один, а оставайся-ка со мной, будешь братиком моим младшим. А может найдём общий язык, и всё завертится, закрутится.. Слова Данилы звучали с подвохом, что насторожило. —Нет, спасибо, меня мама дома ждёт. —Неужто правда? —Правда, она очень любит меня.—Нервничая ответил тот. —Тогда почему отпустила одного в лес? Ммм? Кровь застыла в жилах. —Я ей не говорил об этом. —Знаешь.. А ведь чтобы оставить тебя у себя, мне не нужно твоё дозволение. По затылку пришлось чем-то тяжёлым. Тягучая усталость навалилась, сваливая на пол. * Разлепив веки он почувствовал холодный пол под собой. На запястьях был такой же обжигающий-холод Голова раскалывалась, словно мозг рубят топором, а остатки прокручивают через мясорубку. Взгляд карих очей прошёлся по подвалу. Всё как в фильмах, где главных героев воруют и кидают в подвал для своих потех или рабства. С большим усилием он приподнялся. Живот скручивало от голода, но это была меньшая проблема, ведь он сейчас в чьём-то подвале, хуй пойми в скольких метрах от родного дома. Именно в этот момент подростка пробрал страх. Оперевшись ногой в стену Руслан стал дёргать цепь на себя, пытаясь вырвать кольцо из бетонной стены. Потратив на это все силы Тушенцов осел на бетон заплакав от бессилия. Люк открылся и вниз спустился Данила. —Как ты, братик?—Спросил он с ненормальной улыбкой на губах. В руках была тарелка каши. —Отпусти меня! Я хочу домой!—Закричал Руслан, вновь поднимаясь на слабые ноги. —Ты уже дома, глупенький,—Хихикая ответил Данила и подошёл к Руслану. Нажал на его щеки, чтобы открыть чужой рот начиная кормить с ложечки. —За маму, за папу, за брата,—Приговаривал рыжеволосый, вкладывая ложки каши. Каша была слегка горькой, но он сослал это на хуёвое молоко. —Вот, молодец, малыш. Хороший мальчик,—Ладонь прошлась по коричневым волосам, как бы награждая подростка. И Руслан выдохнул опускаясь на пол.—Я прийду через часик, отдохни. Данила подошёл к двери и приложил палец, та отсканировала отпечаток и пустила наверх, закрываясь за ним следом. Это было хуже чем дверь на замке в разы: железная, крепкая. Нет шансов, что обычный подросток сможет открыть её без своего отпечатка в базе данных этой двери. Через двадцать минут Руслан почувствовал расслабление. Тянущееся как нуга, хотелось лечь спать пуская слюни в подушку. «Он мне снотворное подсыпал?» Через ещё сорок минут в комнату вошёл Данила медленно подходя к сидящему. —Ну что, как ты? Как ощущения?—Заинтересованно спросил он, гладя щёки Тушенцова большими пальцами. —Что ты со мной сделал..? —Да ничего необычного, подсыпал тебе скополамин, чтобы вёл себя послушней. Я люблю послушных мальчиков. —Что ты.. —Тише, —Прошептал Данила приложив палец к губе Руслана . Когда Руслан замолчал Данила продолжил. —Я лишь помогаю тебе избежать наказание. Ты ведь не хочешь наказания, верно? —Ладно...Не хочу,—Тихо ответил подросток закрывая глаза. Ему не хотелось отрицать, не хотелось спорить. Хотелось поддастся и согласиться со всем, но неприятный осадок остался. Даже не осадок, скорее отчаяние, охватывающее тело наравне с безысходностью. Эти чувства проходились по желудку камнями, которые тяжело оседали в кишечнике. Руслан сглотнул и уставился на дверь. «Вот бы кто-нибудь зашёл..» Но сверху было тихо. Слишком тихо. «Глухомань, что я ожидал вообще..?» —Ох, совсем забыл! Ко мне должен прийти мой друг. Посиди тут, подумай над своим поведением. Данила чмокнул Руслана в лоб, хихикнув от собственной нежности. Уже открывая дверь он помахал ручкой. Поднявшись на первый этаж пошёл к кухне. Набрал телефон друга, чтобы спросить где он, но в этот же момент в дверь позвонили. На губы вновь легла улыбка, ноги повели его к двери. За дверью стоял Колян, его друг. —Привет,—Белобрысый протянул руку для рукопожатия. Выглядел Ромадов мрачно, не улыбался, а взгляд был пустым. —Привет, проходи. А ты чего такой?—Данила отступил, чтобы Коля смог пройти. Белобрысый закусил губу. Носогубка его дёрнулась поднимая уголок верхней губы коротко. Показатель раздражения. Эта реакция тела не ускользнула от глаз Кашина, но он лишь мысленно пожал плечами. —Да день не выдался,—Ответил сурово Ромадов. Проходя в дом, толкнул Данилу плечом. —Пошли на кухню что-ли? Чай попьём,—Натягивая улыбку говорит рыжеволосый. —Пошли,—Коля сжал нож в кармане кофты и пошёл на кухню. Чашки с чаем оказались на столе, Коля отхлебнул немного смотря на своего друга поверх кружки, мысленно размечая смуглую шею и находя на ней сонную артерию. Данила заметил это и насторожился. С Русланом он вел себя как сумасшедший, но таковым не являлся, он хотел запугать подростка, ведь «сумасшедшие» могут сделать всё что угодно, и сумасшедшим являлся Ромадов; Взгляд пустой, но какой-то безумный, лицо мрачное, словно все маски разбились а осталась только одна каменная , жалкая. У Николая была шизофрения. Не такая как в фильмах, он был вполне нормальным. Она появилась в результате того, что он долгое время работал дилером, и там начал употреблять наркоту, что была в лёгком доступе. Да, даже работая в больнице, можно стать наркоманом, если не иметь силы воли; У Данилы знакомый был, что работал в психушке и втихую покупал для себя ксан. Данила видел как тот пилит взглядом его шею. Словно желал вцепиться в неё острыми зубами, вырвать трахею, и с удовольствием прожевать, жадно чавкая и давясь солёной слюной. Слюна стекает по подбородку, трахея хрустит под белоснежными зубами, что окрасились в алый, а Ромадов все жуёт, и жуёт, упиваясь вкусной кровью. —Знаешь, Данила, ты мне никогда не нравился. С этой своей ебанутой религиозностью. Аж тошнит,—Он медленно достал нож из кармана и встал. Движения были медленными плавными. Данила резко вскочил растерянно смотря на Колю. Тот медленно подходил, сжимая в руке ножик, что как раз и подарил ему Данила. Коля коллекционировал ножи, и этот был подарком на новый год. Следующие движения были быстрее. Он подбежал к Даниле и точно по разметке замахнулся ножом вонзая острое лезвие в плоть по рукоять. Кровь медленно стекала по шее. Кашин отшатнулся прижав руку к шее. Глаза были широко раскрыты и устремлены прямо на Колю. дыхание замедлилось, стало рваным, грудь вздымалась часто, но с каждым разом всё тяжелее и тяжелее. По пальцам стекала тёплая, ярко-алая кровь, ноги подкосились и он упал на пол. Голова кружилась, словно голову открутили и запустили как юлу кататься по полу. Перед глазами стало медленно темнеть. И в конце концов сознание покинуло его. —Милый мой дружок..—Опускаясь на корточки протянул Коля с наигранным сожалением.—Я поставлю за тебя свечку в церкви. Пальцы сделались «граблями» и прошлись по рыжим волосам. Коля высунул нож из шеи и слизал кровь. Она была сладковатой, теплой. Парню понравился этот вкус. Прижавшись губами к ране, он стал втягивать кровь в рот с хлюпающим звуком, наслаждаясь сладким привкусом.

***

Руслан сидел на полу стирая носок ботинка об бетон. Было скучно. Данила не появлялся уже шесть часов. Или больше? Он не понимал. Сознание было спутанное, а голова тяжелая, как и всё тело, которое обуяла усталость. Сухость в горле была невыносимой. При этом даже слюну глотать было тяжело. Он пытался отвлечься на внешние факторы. Наблюдал за тенью, что вышла из стены и помахала ему. На глаза словно соль насыпали. Размытые черты бесили Руслана, от чего он усерднее тёр ботинок об бетон. Когда Данила не пришёл и через день Руслан стал переживать. Отходняк от того, что он ему дал всё ещё не спал мучая парня. Руслан встал и вновь стал тянуть цепь на себя, но та не подавалась. Тогда он стал ковыряться с наручниками. И так, и сяк, но ничего не получалось. Хотелось в туалет, но это меньшее, что волновало парня. Он уже и орал, и бил кулаками о стены. Ни-че-го. Непонятно почему Данила не приходил. И если честно, Руслан уже дико желал его компании. Даже был готов быть послушным, лишь бы не видеть стены этого чёртового подвала. —Дань! Ну прости..! Я голоден..! Я хочу пообщаться с тобой!—Дверь открылась и из нее показался Данила. В пижаме с растрёпанными волосами. Он улыбнулся и подошёл ближе. Обнял,потрепал по волосам и открыл наручники. Руслан обнял его зарывшись носом в плечо. Он был рад, счастлив, что он наконец-то пришёл! Что он не забыл! —Где ты пропадал? Я даже соскучился…—Он резко открыл глаза тяжело дыша. Рядом никого не было. Те же наручники, те же стены, то же одиночество. Данила больше не придёт никогда. И Руслан будет мучаться. Долго, пока его тело не настанет острая сердечная недостаточность.