Как выйти из шкафа

– Ты так долго ехал, я успел заскучать. – Пробки. Я спешил к тебе как мог. Не давая опомниться и сориентироваться в новом пространстве, Антона тянут за собой наверх по лестнице. Оказавшись на втором этаже дома, Олег открывает первую левую дверь и заводит в спальню. Приглушенный свет, приятная музыка, на прикроватной стандартной тумбе потрескивает арома-свеча. Но на все эти атрибуты для «особенной» атмосферы Антону откровенно плевать, он здесь за другим. Просто секс с симпатичным омегой, и не важно, что он замужем. Антон же свободен, может себе позволить проводить время с теми, кто ему приятен и интересен. А то, что у его сегодняшнего партнера что-то не так, а быть может, и так с официальными отношениями – не его дело. Почему вдруг Антон согласился приехать к Олегу домой, а не провести с ним вечер, плавно перетекающий в ночь, на нейтральной территории, по расположению удобной всем, ответа нет. Все быстро закрутилось, разогналось из идеи попробовать новое, поэтому было принято решение плыть по течению. Антон вообще легок на подъем и разного рода авантюры. Из задумчивости выводят изучающие губы на шее, а руки на бедрах. Изящная кисть пробирается к паху, требовательно сжимая пока ещё вялый член. Чтобы поцеловаться, Антону необходимо склонить голову, да и вообще наклониться вперед, потому что он сильно выше. Будоражит и начинает заводить осознание, что Олег в халатике, едва прикрывающем задницу. Мешающуюся шелковую тряпку хочется поскорее стянуть, поэтому Антон тянет за пояс, с себя тут же снимает футболку, бросая её на пол. В несколько шагов он оказывается на краю кровати, а между ног уже мелькает светлая макушка. Проворные руки стягивают джинсы вместе с бельем. Прикрыв глаза, Антон сладко предвкушает, как будет скользить головкой по вываленному наружу языку прямиком в жаркий рот. Но вздрагивает, услышав с улицы громкий писк и скрежетание. – Блять! – восклицает Олег, отползает неловко в сторону и несется к окну. – Муж приехал. Муж, которого, разумеется, сегодня вечером никак не должно было быть дома. Пока Антон так и остается сидеть полностью голым на кровати, пытаясь сообразить, что им делать, паникующий Олег начинает копошиться, летать по комнате, завязывать обратно халат, поправлять прическу, собирает стянутые недавно вещи: футболку, джинсы и трусы. Делает огромные глаза, взвизгивает и бежит к небольшому шкафу. Дальше Антон даже не может нормально поржать от всей абсурдности ситуации, потому что его настойчиво заталкивают в этот самый шкаф, вручая в руки измятый ком его одежды. Как только силы хватило у такого миниатюрного омеги? Да и Антон не особо сопротивлялся. Он бьется головой о вешалки с вещами, спотыкается обо что-то плотное, лежащее внизу, чуть не валясь на спину. Хотя сзади стена. Деревянная дверца резко закрывается перед лицом, лишая узкое пространство вообще всего света, а опешившего Антона – возможности сказать что-либо. Хорошо, что у него нет клаустрофобии. Возможности проверить этот факт тоже раньше не было. В комнате по-прежнему продолжается нелепая беготня, затем Олег дрожащим голосом просит умную колонку остановить музыку – Антон даже не успел вслушаться, что там играло. Хлопает дверь. Повисает звенящая тишина. Отлично. Антон попал в дурацкий анекдот. Идей, как теперь отсюда безболезненно свалить – пока что ноль. Потому что, во-первых он находится в частном доме, а во-вторых Антон в этом самом доме вообще никак не ориентируется, потому что его с самого порога взяли в оборот. Останется надеятся лишь на то, что Олег ему подаст хоть какой-нибудь знак, что можно выбираться из временного укрытия. Либо же его обнаружит ревнивец-муж и тогда придётся действовать по ситуации. Сделав успокоительные вдох и выдох, Антон пытается в этом ограниченном пространстве подвигаться, чтобы понять масштаб бедствия. Присев, в своих джинсах он нашаривает телефон и врубает фонарик. По ощущениям и глазомеру тут максимум метр на метр: слева стена, из которой торчат узкие полочки, а на них стоят плетеные корзиночки, чем-то доверху забитые, справа, через пару шагов начинаются вешалки с одеждой, сам Антон ютится в закутке-нише. Решение по планировке пространства шкафа странное, но благодаря этому ему нашлось место. Сверху свисают какие-то кофточки, целиком закрывающие голову – логично, что высота не предполагала наличие внутри почти двухметрового мужчины. Для своего же дальнейшего удобства Антон снимает несколько вешалок и перемещает их направо, к остальным вещам. Затем он светит под ноги и помимо своей же одежды находит обувную коробку, о которую споткнулся. Её он аккуратно отпинывает вбок. Через дверцу не видно ничего, потому что она цельная, без единой вставки другого материала, а ещё это шкаф-купе, поэтому отодвинуть полотно можно только в сторону. И изнутри это будет сделать, очевидно, трудно. Решив попробовать натянуть на себя хотя бы трусы, потому что стоять с голой жопой становится тупо неуютно, Антон кладет телефон на полочку, стараясь ничего не уронить. Наклоняется и слышит звук открывающейся в комнату двери. Тут же хватает телефон и выключает фонарик. Потому что снизу, скорее всего, полосу яркого света видно будет любому, кто посмотрит в сторону шкафа. Сердце начинает биться учащеннее. Все же это нервно. За дверцей теперь слышно два голоса, негромкое перебрасывание неразборчивыми фразами, заигрывающая интонация у обоих. Кто-то фырчаще смеётся, затем комнату наполняют звуки мокрых поцелуев, нагло просачивающиеся даже к Антону. Что же получается, Олег решил встретить своего мужа на пороге и сразу притащить его в спальню, где прячет в нескольких метрах от кровати своего любовника? Антон уже жалеет, что остановил выбор на этом явно не отличающимся сообразительностью омеге, поддался на его простенькие чары. Можно подумать, что вокруг мало других вариантов, и что самое важное – не обремененных узами брака. Поцелуи прекращаются, и снова слышится речь. Теперь громче и разборчивее. Прислушавшись к разговору, Антон округляет в удивлении глаза, потому что оба голоса ему не знакомы. Олега там точно нет. И что тут происходит? Задержав дыхание, Антон продолжает активно вслушиваться, но улавливает какой-то дешевый флирт хриплым голосом, непонятные заигрывания, пошлые комплименты за гранью. И отдаленный шум льющейся воды, как из душа. Скорее всего, его Антон не услышал раньше из-за первой волны стресса и минимальной паники. Или звук появился не так давно? А вот это интересно. Вдруг голоса резко замолкают. После паузы вновь слышится неразборчивый активный шепот, приближающийся топот ног. И… дверца шкафа резко отъезжает в сторону, впуская в закуток слабый свет из комнаты. В это мгновение у Антона, от неожиданности вжавшегося в стену сзади, проносится миллион мыслей: надо было быстро и полностью одеться, пока была возможность, а не разглядывать чужие тряпки; не стоило перемещать вешалки с одеждой сверху, потому что сейчас в неё можно было бы частично спрятаться; надо было вообще свалить отсюда, как только хлопнула дверь в комнату; почему так не вовремя Антон забыл оборонительную стойку, ведь ему сейчас точно прилетит кулаком в челюсть или ниже, а позиция у него не самая удачная. Априори проигрышная. Но на огромное удивление на Антона не смотрят два разъяренных красных глаза, его не вытаскивают грубо за руки наружу, кидая на пол. Наоборот, происходит самое неожиданное – свет заслоняет тело, которое через секунду впечатывается в него. А деревянная дверца плавно закрывается, снова погружая все во мрак. Кажется, что сейчас в этом чертовом шкафу слышно только стук сердца и испуганное дыхание. И это дыхание не принадлежит Антону. Все происходит как в замедленной съемке, точно в вакууме. Он чувствует, как каждой клеточкой напрягается омега – по нежному и легкому личному запаху определенно он, потому что лопатками упирается ни в одежду, ни в стену, а в человека, которого тут точно быть не должно. Ориентируется в ситуации Антон быстро и накрывает чужой рот ладонью, сначала попав мимо – в острые ключицы, понимает, что по росту омега чуть ниже него самого, а это огромная редкость. Дальше наклоняет голову просто на удачу, чтобы приблизиться к его уху. – Тш-ш-ш, тихо. Не кричи. Омега замирает, но вскоре немного расслабляется, начинает размереннее дышать. Антон тут же опускает руку, чтобы не напрягать. Хотя, как тут не напрячься, когда влетаешь всем телом в незнакомого альфу в замкнутом пространстве. Тут одному человеку не развернуться – но зачем это делать, если занимаемое место в шкафу предназначено явно для других целей? И как тогда быть двум людям, запертым волею случая в шкафу, совершенно не понятно. Пока что они могут только жаться друг к другу. – Мы, видимо, в одинаковой ситуации, – шепчет Антон на ухо притихшему омеге, случайно задевая его губами. Нос щекочут волосы, и он невольно вдыхает аромат. Пахнет незнакомец очень приятно, чем-то цветочным и свежим. – Давно сидишь тут? – омега поворачивает голову, почти врезаясь носом в губы, опаляет теплым шепотом подбородок. – Минут десять. – Может, попробуем выйти? Незнакомец отстраняется, двигаясь немного вперед, кладет руку на дверцу, задевая древесину чем-то металлическим. И в этот момент в комнате отчетливо слышатся голоса, которые становятся все громче, приближаясь, и Антон рукой порывисто прижимает за живот омегу обратно к себе. Из-за неожиданности он врезается бедрами прямо в пах, но стон легкой боли Антону удается успешно сдержать. – Котёночек мой, хочу тебя, скорее… – Сейчас, сейчас, маленький. Очевидно, супруги решили предаться страсти в своей спальне. Слышно мокрые поцелуи, чавкающие звуки и стоны. Хаотичные завывания Олега сразу звучат наигранно и чересчур громко. У Антона это вызывает лишь внутреннее неминуемое отторжение человека. Понятно, что новых интимных встреч у них больше не будет. Но для начала бы завершить эту неудавшуюся. – Милый, давай включим на колонке что-нибудь красивое? – Что бы ты хотел, любимый мой? – М-м-м, Алиса, включи музыку для секса. – Фу, блять, меня сейчас стошнит, – шепчет омега, недовольно фыркая. Антон так отвлекся, что не чувствовал в своих руках кого-то, а ведь он так и продолжает прижимать своего товарища по заточению. А тот не вырывается. – Только не здесь, а то нам станет ещё сложнее. – Сложнее нам станет, если они трахаться там начнут. Если реально начнут, то время сидения в шкафу увеличится. И кто знает, насколько их хватит? Новый громкий стон Олега и его ноющие причитания как ему хорошо, заставляют вздрогнуть обоих. Ощущения такие, будто он стоит под дверцей и надрывается в щель. – Пиздец. Тем временем по комнате разливается медленная мелодия, в которой тоже слышатся чьи-то вздохи и стоны, но более приятные, умиротворяющие даже. Их периодически перекрывает наигранная реакция Олега на абсолютно каждое действие мужа. Но плюс в громких посторонних звуках все же есть – можно немного потоптаться на месте, пошуршать, чтобы принять более удобное положение в пространстве. Антон полностью откидывается на спину, упираясь лопатками в стену – шкаф встроенный, поэтому заднего хлипкого полотна нет. Мимо проплывает вялая мысль, что одну вешалку все же надо было оставить, чтобы было помягче. Но не критично. Из-за проведенных манипуляций между ним с омегой появляется небольшое пространство и кажется, что это делает компрометирующую ситуацию чуточку проще. Но в тело снова вжимается чужое, в этот раз мягко давя на пах, скорее даже аккуратно пристраиваясь. – Куда ты отодвинулся? – звучит недовольное. – Чтобы не смущать. – Меня сложно смутить, поверь. Теперь в интонации слышатся заигрывающие нотки. Слова вызывают приятные мурашки, пробегающие от макушки к стопам. Антон повинуется желанию и укладывает свои ладони на талию к омеге. Только сейчас доходит осознание, что под ними голая и горячая кожа. Хочется провести исследование, поэтому Антон медленно ведёт пальцами выше, все же натыкаясь на мягкую ткань. Гладит её подушечками, закусывает губу в стремлении понять чисто наощупь, в чем его коллега по заточению. Недовольства на действия, явно нарушающие личные границы, не следует. Поэтому ладони ползут в обратном направлении и опускаются ниже, мягко скользя по бокам и останавливаясь на бедрах. Всё происходит достаточно целомудренно. Теперь под пальцами явно что-то кожаное, гладкое. Антон резко выдыхает, пытаясь переварить новую информацию. – В чем ты? Расскажешь? – не удерживается от вопроса. Если омега расскажет, так будет проще его представить. Пофантазировать. Сейчас и потом. – Топик. Черный. Кружевной, – мурчащие слова обволакивают, завлекают. Теплое дыхание вновь касается подбородка, как и губы, будто намеренно его задевая. – Шорты. Тоже чёрные. Кожаные, – вдруг на ладони сверху ложатся чужие, намерено сдвигая их ниже по бедру. – Чулки. Под пальцами ощущается нежный капрон. Никакие шелковые короткие халатики Олега, оцененные ранее воочию, и рядом не стояли. Пусть Антон не видит, но отлично представляет себе этот образ и старается не начать капать слюной. То, что он успел понять по прикосновениям: у омеги подтянутое тело, подкачанные ноги, а ещё хочется сжать ладони на его аппетитной заднице, мягко упирающейся в член, уже активно заинтересовавшийся всей соблазнительной ситуацией. – Красиво, – выдыхает длинно Антон, заводя ладони и сжимая манящие его ягодицы. В ответ тоже звучит выдох. Удовлетворенный. – А на мне только носки. Омега снова ненадолго замирает, затем начинает копошиться, и Антон чувствует на себе руки, которые аккуратно скользят по коже, изучая. Насколько позволяет их поза. Кажется, дыхание напрочь сбивается из-за интимности момента. В таком положении Антон никогда не был. Голову дурманит запах, который стал плотнее. Мысль о том, что возбужден здесь не только он, начинает радостно пульсировать на подкорке. Ладони продолжают наминать ладную задницу, и на автомате хочется толкнуться вперед, вжаться, что Антон и делает. Затем ещё раз и ещё. До ушей долетает очередная сменившаяся медленная песня в колонке и непрекращающиеся громкие стоны, которые уже почти переросли в крики, со стороны совершенно не похожие на то, что человеку действительно сейчас хорошо. Раздается странное шуршание, стук, жуткие хрипы вперемешку с бульканьем, будто кого-то топят. – Ну не возможно же так истерично надрываться. Он всегда такой неестественный? – мягкие волосы щекочут щеку, и в подбородок снова тыкаются губы. А какие они на вкус? – Не в курсе, мы до этого один раз спали, – честно, Антон даже и не вспомнит сейчас, кричал ли также Олег, как он вообще себя вел, что говорил и делал. Это все настолько неважно. Все вдруг стало незначительным, померкло. – Тут? – Не, в тачке по-быстрому потрахались. Зачем-то. – Мм. И как? Кончил хоть? – омега плавно водит бедрами, намеренно дразня. Жмется спиной к груди. Антон одной рукой гладит его голый живот и поднимается выше, задевая вставшие соски через ткань. – Кончил, – кончить теперь хочется здесь и именно с этим человеком. – Понравилось тебе? – не унимается в своих вопросах и раззадоривающих действиях омега. Жаль, Антон не может этого увидеть: все плавные движения, мягкие касания. По ощущениям они оба получают одинаковое удовольствие от маленьких проказ. – Сойдет. – Значит, не очень, – звучит чересчур довольное умозаключение в подбородок. – Да! Ещё, ещё! Жарь меня, пупс! – Ох, какой ты у меня горячий. – Бля-я-я, как это плохо, – у Антона впечатление, что он включил фоном очень плохое порно. Может быть, визуальная составляющая там получше, но, судя по хриплой отдышке каждую минуту, альфа уже возрастной. Вопросы к новому знакомому, так офигенно разместившемуся в руках, все же имеются. – Согласен. – Там муженек этот дед, что ли? – теперь его очередь приставать с расспросами. Но Антону и правда интересно. Хотя он не знает, сколько лет тому же Олегу, но выглядит он лет на двадцать пять. – Нет, ему сорок шесть. – А дышит так, будто сейчас отъедет из-за непосильной нагрузки. – Со мной такого не было, хотя мы тоже пару раз до этого переспали, – грудью чувствуется, как омега пожимает плечами. – А тебе понравилось? – снова возвращает вопрос Антон, при этом опуская ладонь вниз и сжимая уже твердый омежий член. Не выпускает, чуть двигая кулаком вдоль. Ткань шорт все же плотная, поэтому рельеф не прощупывается. А если пробраться нагло внутрь и начать ласкать его напрямую? – Сойдет, – омега укладывает голову на плечо и толкается бедрами. – Сядь на меня, зайчонок. Антон радостно думает, что шанс этому альфе откинутся здесь и сейчас чуть уменьшается – полежит немного, отдохнет, дух переведет, а не испустит. Еще он натурально не понимает, зачем этой сладкой парочке заводить себе любовников, если в постели их все устраивает. Вон как надрываются, позы постоянно меняют, обращаются приторно друг к другу. Уши, конечно, вянут, но с темной подлодки сейчас никак не сбежать. К тому же в этой ситуации есть огненный бонус, единственный, но такой весомый плюс – привлекательно пахнущий и раскрепощенный омега, явно симпатичный. Он не прекращает двигаться волнующе и откровенно, словно танцуя, отзываться на ласку. – Ты мне сейчас все шорты запачкаешь, – бубнит этот самый омега недовольно. Он резво отстраняется, отлипает от разгоряченного тела. Возится спереди, негромко шуршит. Антон чувствует, как по его ногам скатывается гладкая ткань, падая им в ноги. Господи, помилуй. Через секунду в его пах упирается голая задница и начинает настойчиво тереться, совершать плавные пируэты. Член уже не сопротивляется, он стоит крепко, дергается от предвкушения. – Если ты продолжишь так активно об меня тереться, то я тебя точно запачкаю. Получив в ответ довольный выдох, Антон ведёт носом по волосам, наслаждаясь притягательным ароматом, спускается к уху, захватывает хрящик зубами, коротко целует шею, в желании её всю обслюнявить. Держит ладони на талии, пальцами поглаживая мягкую кожу. Спустя несколько точных движений омеги бедрами, головка попадает между его ягодиц и теперь двигается по смазке. А её ощущается приличное количество. – Ты мокрый, потому что тебя возбуждает сама ситуация или эти двое? – Исключительно ты, – выдыхает снова, а дыхание его потяжелело. Омега губами намеренно касается подбородка, оставляя короткий, но чувственный поцелуй. – Так соблазнительно пахнешь, я уже с ума потихоньку схожу. – Невозможный. Возбуждение простреливает все тело. По сути, это зеленый свет к дальнейшим действиям. Антон обвивает омегу руками, решительно вжимается тазом. Яйца начинают гудеть от напряжения, а головка пульсировать. Стараясь двигаться так, чтобы была минимальная амплитуда, ощущая ответные толчки, Антон снова утыкается носом в волосы. Пахнет просто изумительно. Он жадно вдыхает воздух, понимая, что голова идёт кругом. Места мало, дышать сложно. Но остановиться нереально. – Отшлёпай меня! Снаружи Олег со своим муженьком явно разогнались. Слышно непрекращающиеся вскрики, стоны и четкие удары по коже, перекрывающие мелодию, старательно подобранную Алисой. По внутренним ощущениям лупят там ладонями со всей силы, просто чтобы ударить – отшлепать, не принеся этим показушным действием правильного удовольствия. Хотя, кто знает, что там по личным предпочтениям. Невольно проводится параллель – омега в его руках нежный и податливый, такого хочется бесконечно гладить, целовать, а если и шлепать, то совершать удар аккуратно, чтобы затем зализать покрасневшую кожу. Да и вообще всего его хочется облизать, попробовать на вкус. Давненько Антону так не сносило голову. Он тянется руками к топику, чтобы его задрать. Поднимается он легко, собираясь у ключиц. Пальцы ложатся на соски, и Антон на пробу их сжимает, давит, оттягивает, при этом получая довольные выдохи. Кто бы мог подумать, что возбуждать сильнее будет именно такая открытая реакция, а не крики умирающей чайки по ту сторону дверцы шкафа. Но на то, что там происходит, откровенно плевать. – Мой Аполлон! Да! Глаза хочется закатить, что Антон и делает. Все-таки не его формат абсолютно. Называл ли его Олег аналогичным образом? И вообще, зачем ему понадобился этот Олег, с которым было очевидно, что если и случится секс, то одноразовый. Да, он симпатичный, ухоженный, но не для чего-то серьезного. А самому Олегу зачем понадобился Антон, если он с таким бешеным удовольствием ебется со своим дорогим муженьком? Решая больше не тратить время на бесполезные мысли, Антон всем сознанием и телом возвращается в шкаф. Между ними неприлично мокро, пальцы хватаются уже за влажную кожу, постоянно соскальзывая. Глушить зарождающиеся стоны все ещё удается, но размеренно дышать – нет. Сердце стучит о ребра, как сумасшедшее, хочется всего и сразу, но они ограничены в своих движениях. – Пиздец, как я тебя хочу, – не совсем отдавая отчет своим словам, шепчет Антон. Ему кажется, что он это сказал одними губами, потому что в ушах у него громко шумит. Теперь омега перестает водить руками и притираться. Снова отодвигается, забирая с собой весь жар. Антон решает, что это знак – прямое разрешение, поэтому тянется к собственному члену и направляет его вперед, утыкаясь в мокрую кожу. Водит осторожно вверх-вниз, ощущая нарастающее давление. Чувствует, как упирается головкой в пульсирующий вход. Главное сейчас не сорваться и не ворваться резко внутрь. Антон себя до последнего сдерживает, не понятно чего ожидая и опасаясь, а омега, такой тягучий и раскрепощенный, до одури желанный каждой клеточкой, просто двигается назад и решительно насаживается на член. Вжимается лопатками доверительно и снова замирает. От этого у Антона спирает дыхание. Внутри очень узко и жарко. – Какой ты большой, – шепчет омега, вздыхая. Если бы сейчас такую же фразу Олег провизжал своему Аполлону (это было сравнение или альфу реально так зовут?), то Антон бы снова скривился, сжавшись в кислую изюмину, и показательно фукнул. Но когда эти слова вылетают пламенным шепотом от сладкого омеги, который буквально сейчас находится на твоем члене, то воспринимается все иначе. – Не больно? – Войди полностью, с узлом. Блять. Узел уже давно сформировался под влиянием сильного возбуждения. Выносить такое напряжение невыносимо. Антон выполняет просьбу, толкается, вдавливает плотный узел, и его с удовольствием обволакивают мягкие стенки. Омега снова крутит головой, слепо тыкается губами в челюсть, подбородок. Ладонью обхватывает лицо, притягивая ближе. Антон и сам тянется к нему, чтобы поцеловать. Ужасно хочется его губы. Через несколько нелепых движений они наконец-то находят друг друга в этой темноте. Все сливается в безумный вихрь. Напористый язык толкается Антону в рот, и он с удовольствием отвечает, обнимает за плоский живот. Омега виляет бедрами по кругу, совершает невообразимые движения, которые дарят наслаждение даже в таком ограниченном месте. Амплитуда толчков небольшая, но так он сладко прижимается, содрогается, стонет в рот приглушенно. И эти стоны идеальные, искренние, не отталкивающие, а наоборот, сильнее воспламеняющие. Он ещё и вибрирует, жадно принимая в себя в очередной раз узел. Воздуха в легких не хватает катастрофически, но прерываться из-за этой мелочи Антон не планирует – методично толкается тазом, ощущает жар чужого соблазнительного тела. Он смещает одну руку на грудь, чтобы снова поласкать чувствительные соски. Омега – отзывчивый, невероятно трепетный, тягучий и податливый, выгибается немного в пояснице, ещё больше врезаясь задницей в пах. Член находится полностью внутри, получая стимуляцию от пульсирующих мышц. Целоваться тоже хочется продолжать до бесконечности, касаться мягких губ, раскрывающихся просяще навстречу. А потом заполнить бы спермой полностью жаркое нутро, выдавить из себя все до последней капельки и продолжить дальше двигаться, чтобы смесь хлюпала и вытекала, пачкая бёдра, когда узел выходит наружу. Появляется жажда укусить лакомого омегу. Оставить свои метки по всему телу, присвоить себе. Антона кошмарно ведёт, изнутри разрывает на миллионы частей – слишком мало места всем ярким эмоциям, они не умещаются в его сердце и душе. Он цепляется пальцами за бёдра, натягивая на себя. Впивается так крепко, что, возможно, оставит синяки. – Пупс, я кончаю! А-ах! Давай одновременно! Это точно какое-то отвратительное клишированное порно. Вероятно, там все в полном порядке с визуалом, но над фразочками им бы поработать. Хотя, опять же, это все не ложится исключительно на личный вкус Антона. Зато как трепетно дрожит в его руках омега, давит макушкой на плечо, стонет еле слышно. Поцелуй они прервали, так как в этом ограниченном месте совершенно неудобно стоять скрючившись. Из комнаты слышится протяжный визг, подозрительный хрип и даже хрюканье. Потом кто-то начинает натурально задыхаться, откашливаться. Антон грешным делом думает, что если альфа сейчас двинет коней, то им в этом шкафу сидеть просто вечность, потому что незамеченными не получится выбраться. Возня снаружи продолжается, и Антон замирает, прислушиваясь – вдруг эти горе-любовники сейчас куда-нибудь свалят? Несмотря на возникшую паузу, омега все равно жарко сжимается на члене. Содрогается всем телом. Антон наклоняет голову, чтобы игриво прикусить того за плечо и немного усмирить пыл. – Теперь я хочу в душ! – заявляет капризно Олег. – Ты меня запачкал! – Так идём вместе, моя радость. Я тебя помою. Аполлон звучит будто на последнем издыхании. Да и энтузиазм в его предложении сквозит фальшью. Хоть бы альфа вообще был в состоянии передвигать ноги и смог добраться до ванной комнаты без серьезных травм. Кстати, а где она в этом доме? Антон мыл руки на первом этаже в туалетной комнате. – И спинку потрешь? – Их диалоги вне секса такие же отвратительные, – тихо фыркает омега. Этот чудесный звук предельно приятно ласкает слух, Антон готов слушать его бесконечную вечность. Как же он безбожно поплыл. Просто отталкиваясь от умопомрачительных ощущений – ведь он даже не видел лица этого человека. Но все это так неважно. Ведь с ним сразу же оказалось комфортно и хорошо. Громко хлопает дверь. Теперь остается слышно только музыку из колонки, которую забыли выключить. Омега подается вперед, чем-то шуршит, трогает створку дверцы, пытаясь сдвинуть её в сторону, пыхтит недовольно, потому что сразу не получается. Изнутри это сделать непросто. Наконец-то все удается, и он медленно отодвигает дверцу в сторону, пропуская в их временное укрытие тусклый свет. На автомате Антон морщится – глазам неприятно. Привыкая к освещению, он чувствует, как его член неминуемо выскальзывает из жаркого тела. Таинство интимного момента безвозвратно потеряно. Проморгавшись, Антон фокусирует взгляд и глядит вперед, в направлении, куда плавно уплыл изящный силуэт, и наконец-то тоже выходит из заточения, аккуратно переступая через вещи. Ноги гудят, трясутся и совершенно не слушаются из-за долгого нахождения в одной позе. В комнате действительно никого, кроме них двоих, а слева из-за двери слышно шум воды и поросячьи визги вперемешку со смехом. По всей видимости, здесь и находится ванная комната, и как раз туда изначально убегал прятаться Олег до прихода наверх своего мужа. Антон переводит взгляд и теперь внимательно смотрит на притаившегося рядом с дверью омегу в попытках подслушать происходящее за ней. Высокий, подтянутый, с рельефной спиной и длинными ногами, отличной подкачанной задницей, которую на свое довольство Антон уже успел собственнически не раз облапать. Тёмные, чуть волнистые волосы в идеальном сочетании со светлой кожей, усыпанной родинками. Омега, должно быть, модель. Такое искусство определенно должно быть запечатлено в истории любыми доступными способами. Прекрасное искусство, явно чувствуя на себе изучающий пронзительный взгляд, отлипает от двери, оборачивается и так застывает. Смотрит огромными блестящими глазами, приоткрыв губы. – Ого, – выдыхает он удивленно и лучисто улыбается. Антон пропадает окончательно. Если кому-то здесь и вызывать скорую, то только ему. Какой же красивый. Неземной просто. Антон моментально утопает в сияющих голубых глазах, кажущихся сейчас невообразимо яркими после ослепляющей темноты. Не разглядывать не получается: припухшие, искусанные губы блестят из-за слюны, длинную шею хочется остервенело закусать, ещё бросается в глаза варварски задранный топик, не закрывающий покрасневшие вставшие соски. Этим омегой можно (нужно!) любоваться точно самым уникальным экспонатом. Антон опускает глаза и зависает окончательно поплывшим взглядом, только сейчас начав предметно рассматривать невероятные ноги в чулках. Кажется, теперь у него мощнейший кинк на красивое нижнее белье. Если бы они столкнулись с этим прекрасным созданием где-то в другом месте, Антон бы аналогично завис в прострации с нечитаемым взглядом и глупо открытым ртом, но не рискнул бы подойти познакомиться. А потом одинокими вечерами вспоминал по сотому кругу эту случайную встречу и ругал себя за дурацкую нерешительность. Но каковы вообще его шансы? С трудом прекратив разглядывать черное кружево на сочных бедрах, Антон снова поднимает взгляд к чужому лицу и сталкивается с искрометной бурей. В легких моментально заканчивается воздух. Как же он смотрит. Низ живота зажигается огнём с новой силой, член дергается, и Антон поспешно сглатывает вязкую слюну. Может быть, он уже залил ею весь пол под собой. Хищно оскалившись, омега зеркалит все действия и жесты, и они одновременно шагают навстречу друг другу, порывисто врезаясь губами в самые желанные губы. Все рациональные мысли о том, что им бы свалить отсюда по-тихому и в идеале срочно, заслоняет волна страсти, накрывшая не то что с головой, а уносящая на сверхзвуковой скорости в самое сердце страстной пучины. Даже гудящие, с трудом слушающиеся ноги отходят на десятый план. Продолжая активно целовать жаркий рот, толкаясь языком, Антон подхватывает омегу под бедра и несет к кровати. Успевает отметить, что она осталась нетронутой – примята только в том месте, где ранее на ней сидел он сам, пока его раздевал Олег. А где тогда совокуплялись эти ненасытные любовники в своем безумном угаре? Уложив на край кровати соблазнительное, такое податливое тело, Антон резко задирает длинные ноги, искренне наслаждаясь прикосновениями к капрону: не сдерживается и гладит, проводит пальцами по тонким щиколоткам. Возвращает ладони на бедра, надавливая, открывая себе полный доступ к влажным ягодицам. Идеальным. Жадно смотрит, изучает, опускаясь перед кроватью на колени. Омега сам подхватывает свои ноги руками, чтобы помочь держать. Замечательно. Антон, не медля, начинает облизывать всю натекшую смазку – ему так хотелось попробовать на вкус это великолепие. Проводит плашмя между ягодиц, надавливает на сфинктер, проталкивает кончик внутрь, чтобы обласкать нежные стеночки. Податливые мышцы расступаются – омега все ещё раскрыт для него, готов принять в себя узел. Антон рычит негромко, кусая за сочную половинку. Времени все же реально мало, вероятность быть пойманными в максимально компрометирующем положении растет с каждой секундой, поэтому свое неуемное желание отлизывать хоть всю ночь Антон придерживает для другого раза, надеясь, что он непременно будет – упускать такое сокровище грешно. Он поднимается обратно на ноги, притягивая омегу к себе ближе, и рукой направляет ноющий член внутрь. Наклоняется к лицу, а сам толкается, протискиваясь на всю длину в одно движение. Омега тихо стонет, раскрывая при этом соблазнительные губы, упирается макушкой в кровать. Не отказывая себе в удовольствии, Антон принимается водить языком по длинной шее, слизывая выступивший пот и слегка прикусывая светлую кожу. Двигает при этом усиленно тазом, иногда выходит почти полностью, оставляя внутри только головку, и снова загоняет член. На каждом мощном новом толчке протискивается узлом, в итоге активно долбя только им. – Кончим одновременно, пупс? – пародирует Олега. Но снова кажется, что из его уст это звучит не настолько отвратительно. – Да… – омега выдыхает, коротко хихикнув, и открывает потемневшие глаза. Оставив на губах быстрый поцелуй, как бы зафиксировав договоренность, Антон выпрямляется, хватается за бока и теперь двигается ритмично и чётко. Еще немного. Омега не ждёт – своей рукой обхватывает член, делает несколько уверенных движений и изливается себе на живот, при этом резко закрыв ладонью рот. Приглушено скулит, содрогаясь всем телом, напрягая живот и сжимая бедра. Как бы Антону хотелось услышать все звуки, которые он издает, в полную громкость. Насладиться ими и всеми реакциями, сделать так, чтобы партнеру было замечательно. Сейчас же омега длинно выдыхает, довольно прикрыв глаза. Еще раз толкнувшись и поборов стремление остаться внутри, Антон вынимает член и одним движением доводит себя до долгожданной разрядки, смешивая их сперму. Наклоняется снова для поцелуя, нежно тыкаясь в губы и получая чувственный ответ. Так целоваться теперь хочется всегда. Омега обхватывает ладонями лицо, притягивая ближе, ползёт пальцами в волосы, запутываясь в прядях. Водит по коже головы подушечками, запуская приятные мурашки, нежа и расслабляя. Но, к сожалению, на послеоргазменные ласки у них времени катастрофически нет. – Я, кстати, Антон, – кажется, сейчас самое время представляться. – Арсений, – омега снова очаровательно фыркает и хитро смотрит из-под опущенных длинных ресниц. – Арсений, как ты смотришь на то, чтобы продолжить наше знакомство в другом месте? Более подходящем и спокойном. У меня дома, к примеру. – Положительно смотрю. И думаю, нам пора отсюда валить. Пока Антон поднимается на ноги, переваривая полученное согласие, по-детски радуясь, что симпатичный мальчик поедет с ним, и они продолжат играть, Арсений с каменным выражением на лице вытирает мокрые живот и ноги уголком одеяла, пачкая его и комкая. – Вообще похую, что они на это скажут, – комментирует он, замечая на себе вопросительный взгляд. Вытащив из шкафа свои вещи, не забыв взять с полочки мобильник и быстро приведя себя в относительный порядок, они прислушиваются сначала к звукам из ванной комнаты – там по прежнему льется вода и Олег натянуто стонет от любого дуновения и пука. И как связки не устали? Арсений хватается за запястье и оперативно тянет за собой на выход. На самом деле Антон бы по итогу не потерялся, потому что лестница вниз по-прежнему рядом. Да и входная дверь почти сразу за поворотом. Но Арсений ведёт за собой дальше, на кухню. Там на обеденном столе обнаруживаются два крафтовых больших пакета из ресторанной доставки, судя по логотипу, и закрытая бутылка вина. Антон заинтересованно осматривается по сторонам, на всякий случай прислушивается, но все в порядке, пока что никто не идёт вниз. Тем временем Арсений подхватывает со спинки стула белую объемную рубашку и надевает её, оборачиваясь к Антону. – Еду и вино возьмем с собой. В качестве компенсации, – говорит он тоном какого-нибудь серьезного генерального директора, у которого в подчинении миллион человек. Да и выглядит полностью одетым тоже по-деловому, если, конечно, не знать, какая кружевная красота прячется под обычной одеждой. Спорить не хочется, к тому же идея действительно оптимальная. – Без проблем, тем более будет нам ужин. – Отлично. Смотреть на него, такого довольного выше оставшихся у Антона сил. Он подходит ближе, притягивает Арсения к себе за талию и целует. Как можно устоять? Губы у него по-прежнему припухшие, мягкие, а сам он невероятно отзывчивый. Тает в руках, становясь мягкой глиной, и делать с ним можно что вздумается, а он будет поддаваться настроению и порыву. Арсений закидывает руки на плечи и приподнимается, чтобы быть чуточку выше. Само собой получается припереть его к столу, прижаться посильнее. Почувствовать, как под напором послушно раздвигаются чужие ноги, сжать ладонями бедра. – И откуда же ты такой? – шепчет Антон. – Взялся? – Красивый. Как мечта, – пальцы скользят по гладкой щеке, спускаясь по шее вниз, к топику, кокетливо выглядывающему теперь из-под незастегнутых верхних пуговиц рубашки. – Антон, пожалуйста… – этот просящий тон сводит с ума. – Нам ещё такси же вызывать. – Не надо такси, я сюда на своей машине приехал. Она недалеко. Забрав шуршащие пакеты и бутылку, они быстро оказываются в подобии прихожей. Свою обувь Антон достает из обувницы – Олег как чувствовал, что возможна осечка, поэтому спрятал кроссовки с самого видного места; обувь Арсения, как и сумка, находятся просто на виду. Свою ветровку Антон вытаскивает из узкого шкафа. Хорошо, что ему не пришлось запихиваться в подобный – тут места нет вообще, а сложиться в три погибели с его ростом вряд ли бы удалось без вреда для здоровья. Реально получилось бы только по частям – а они не в Питере. Собравшись наконец-то покинуть этот дом, они перепроверяют напоследок, все ли забрали, Антон аккуратно поворачивает шпингалет, закрывающий дверь изнутри, и плавно нажимает ручку, стараясь не шуметь. Мало ли тут громкий механизм. – Жопка моя сахарная, я принесу нам вина! – раздается со второго этажа. Посмотрев друг на друга и одновременно кивнув, Антон выходит первым, стараясь не шуршать. Делает несколько шагов от двери в сторону, но понимает, что Арсений за ним не идёт. Он остановился в проеме. Теоретически альфа должен пройти мимо входа на кухню за той самой бутылкой вина, которую они благополучно прибрали к рукам. Слышатся шаркающие нарастающие шаги, которые вскоре пропадают. – Арс… – произносит Аполлон куда тише своих речей Олегу, звучит виновато. Но Арсений ему не отвечает, лишь машет бутылкой, демонстрируя добычу, а затем показывает фак. Скалится при этом, а в свете уличного фонаря, рассеивающего наступившую темноту, его глаза блестят завораживающе. Антон залипает. С одной стороны ему бы не хотелось, чтобы на него смотрели так угрожающе, потому что стальной взгляд не сулит ничего хорошего. Но с другой – это страшно красиво. Сколько же у этого невероятного человека граней? Хочется узнать их все. Так и не сказав ни слова, Арсений делает шаг назад и закрывает дверь. Щелкает замок. Теперь улыбка и взгляд, направленные на застывшего Антона – мягкие и нежные. Омега подходит ближе, снова берет за руку и уверенно ведёт на выход. Вот тут Антон бы скорее потерялся в переплетении дорожек, которые вообще не подсвечены. Еще и кустов куча понасажена, в которые можно врезаться по незнанию. Может здесь и цветы какие есть, которые легко затоптать. Все препятствия на участке оказываются успешно пройдены, а за спинами беззвучно закрывается калитка. – Нам сюда, – кивает Антон налево. Через несколько домов за поворотом должна стоять его машина. Здесь он снова помнит, куда идти. Под ногами шуршит мелкий гравий, в руке – пакеты. Вторая рука держит ладонь Арсения. Ощущать его рядом с собой слишком правильно. Вокруг тишина – все уже разбрелись по домам, к тому же время перевалило за полночь, Антон успел посмотреть на телефоне и даже запомнить. – Кажется, кому-то придётся искать новую работу. – Тебе? – Антону на самом деле интересно узнать историю отношений Арсения с тем альфой. Если этот рассказ будет уместным. – Не мне, – снова этот прекрасный фырк. – Васе. Он мой юрист. Бывший, получается. – О. Бывший во всех смыслах. – Спать с подчинёнными в принципе тема не очень, а с замужними, так вообще отстой. Но он скрыл от меня факт брака. – Ты расстроен? – Вообще нет. Потому что встретил кое-кого сильно лучше, – Арсений сверкает глазами и широко улыбается. – Тем более нашу историю знакомства можно будет рассказывать детям в качестве прикола. – Ага, «Как я встретил вашего папу». Только придётся подождать, пока они достаточно подрастут для таких интимных подробностей. – Подождём, – Арсений подмигивает и забирается на пассажирское сиденье, пока Антон ему заботливо придерживает дверь. Конечно же, на волне эйфории и вспыхнувшей определенно сильнейшей влюбленности хотелось бы разогнать на всех скоростях историю их огромной любви, начиная с этой ночи. Подумать о том, сколько бы у них могло родиться детей, как бы они были вместе долго и счастливо. Поразиться, как одно событие, вытащенное из древнего клишированного анекдота, кардинально изменило их жизни. К этим приятным мыслям Антон обязательно вернется на досуге, а сейчас он заводит мотор, заботливо уточняет, что хочет слушать Арсений в дороге, удобно ли ему сидеть, нужно ли включить печку и подогрев сиденья. Получает в ответ благодарный счастливый взгляд и ответы на вопросы, даже пока не озвученные, и они наконец-то уезжают продолжать свое знакомство дальше.