Dependent.

Холод пробирался под одежду, неприятно лизал там, где ткань была разодрана или вовсе отсутствовала. Как и все маги, Сугуру Гето умирал с сожалением. Он и не надеялся, что сможет собственными глазами увидеть тот эволюционный прорыв, который начал десять лет назад, но и не ожидал, что умрёт так скоро. Сугуру ведь стойкий. Он привык прогрызать путь вперёд, ступать по головам и двигаться дальше, не смотря ни на что. Хотя он и не оценил мальчишку Оккоцу и Королеву, но они не смогли его убить. Сугуру не планировал умирать. И тогда пришёл Годжо. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять — сегодня Гето погибнет. Это должно было произойти давно. Сатору знал, что должен был убить Сугуру ещё в тот день, десять лет назад, но не смог. Позволил бесчинствовать преступнику, чему Сугуру был бесконечно рад. Но сегодня Сатору Годжо закончил начатое. Смерть была странной. Холодной, липкой и одинокой, несмотря на присутствие Сатору рядом. Ужасно болела голова, да и всё тело в целом. Ломило так, словно, помимо того, что досталось от Оккоцу, по Сугуру сверху проехались ещё и парочкой грузовиков. Неужели смерть именно такая? Разве… Разве, когда ты мёртв, ты можешь слышать шаги? Сугуру замычал на грани слышимости. Беспамятство отпускало неприятно и медленно. Отвратительный солнечный свет давил на глаза, а горло ужасно резануло сухостью. Но весь этот дискомфорт и вся эта боль доказывала, что Сугуру Гето не умер. Резко подрываясь, он тут же пожалел об этом: тело охватило болезненной судорогой, в глазах потемнело и Сугуру снова упал на кровать. — Девочки? — засипел тихо. Обвёл сухим языком сухой рот. Очень хотелось пить. Кто-то его спас. Кто-то смог вырвать его из лап Сильнейшего. Сердце Сугуру переполнилось радостью, а затем резким спокойствием. Уверенностью. Он был так горд за свою семью, за то, что собрал вокруг себя надёжных людей, которые ни за что не позволили бы Гето умереть. Возможно, при следующей встрече, Сатору и убьёт его, но сегодня Сугуру следует отпраздновать второй день рождения. И не допустить этой самой следующей встречи. Сугуру часто вспоминал о Сатору. Даже спустя десять лет, он продолжал преследовать его, стоило пройти мимо их любимого кафе с моти, магазина с огромными скидками или того злосчастного KFC. Но Сатору всё равно остался в прошлом. Он не поддержал, не успокоил и, что самое главное, не понял. Глаза на этот мир Сугуру открыла совершенно незнакомая ему тогда женщина. Просто мимолётный человек, который должен был появиться, чтобы подтолкнуть Сугуру к истине. Его поддержала она, а не лучший друг. И теперь у каждого своя правда. Сатору Годжо и остальные маги готовы умирать ради неблагодарных обезьян, Сугуру Гето — нет. Ему никто не ответил. Никто тут же не бросился на шею, как только Сугуру подал признаки жизни. Никто не спросил, как он себя чувствует и никто не побежал звать врача. Но Сугуру точно слышал шаги, которые остановились где-то в нескольких метров от него. Попробовал ощутить чужую проклятую энергию, но собственная неожиданно перестала слушаться. Сугуру проверил её неравномерный поток и понял, в чём проблема. Рука не регенирировалась. А энергия ещё не успела распределиться равномерно. Желудок неприятно сжался, обожженый страхом. Сугуру пришлось пересилить себя и открыть глаза, резко приподнимаясь на оставшейся руке и чуть вытянуть ту в сторону, готовясь выпустить проклятия. На него смотрел Годжо Сатору. Повязка скрывала его глаза, но не спасала от взгляда, который, казалось, прожигал в Сугуру дыру. Какой же он придурок. Неужели Сугуру серьёзно поверил в то, что его смогли бы отобрать у самого Годжо? Он находился непонятно где с бывшим лучшим другом, а его семья тоже находилась непонятно где, и Сугуру не знал, все ли выжили. Впервые за последние годы на него накатила паника. Он уставился на Сатору в ответ, не двигаясь и почти не дыша. Сатору тоже смотрел, изучал Сугуру, как покупатель товар. Это был не характерный для Сатору взгляд. Нехороший. И именно он заставил Сугуру чувствовать себя так неуютно. — Почему? — только и смог выдавить из себя. Почему не убил? Почему притащил в это место? Сатору же так сильно любил обезьянок, что должен был быть готов ради их спасения добить Сугуру. И чтобы сам Гето не страдал. Сатору заинтереванно склонил голову на бок и хмыкнул. Ничего не ответив, прошёл глубже в комнату, прямиком к кровати. Сугуру напрягся ещё сильнее, образовав в полу проём, сквозь который в любую секунду готовились вылететь проклятия. — Не советую, — Сатору резко оборвал действия Сугуру. Обхватил ручку графина, который всё это время стоял прямо возле Гето и налил воды в кружку. Проклятия так и не появились. Но и Сугуру не спешил расслабляться. Он попытался привстать и принять кружку, но тело плохо слушалось. Сугуру был настолько слаб, что не мог даже самостоятельно выпить воды, едва не расплескав всю. Но Сатору не дал этому произойти, почувствовав при передаче, что пальцы Сугуру ослабли. Молча опустился перед ним на колени и, придерживая за затылок, помог напиться. Это было низко. Сугуру чувствовал себя униженным. Он — маг особого уровня, хранитель тысячи проклятий, среди которых так же ещё остались особые уровни. Да, он не смог бы одолеть Годжо, но потрепать его как следует — запросто. Так какого чёрта сейчас он не мог удержать даже ебанную чашку?! — Почему? — не успокаивался, продолжая добиваться ответа, как только горлу стало легче. — Даже спасибо не сказал. Сугуру, как не культурно. — Почему? — уже с нажимом. Сатору недовольно поджал губы и качнул головой. — Рука не поднялась. Я… Прости. Пришлось приложить все силы, чтобы не высказать удивления. Вместо этого Сугуру увёл взгляд на потолок, ожидая, что Сатору продолжит. Если из этого болтуна придётся каждое слово доставать силой, то Сугуру чокнется. Благо, Сатору продолжил говорить: — Твои цели я считаю омерзительными. Но они, по крайней мере, у тебя есть. Ты знаешь, куда стремиться, ты знаешь, чего хочешь от жизни. Ты… Ты нашёл близких людей. А я так и остался в прошлом. Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, — сделал паузу, неловко почесывая затылок, — я облажался. Тогда, когда изучал свою силу. Полностью ушёл в себя, считая, что вы с Сёко никуда не денетесь. Что всё будет так, как и раньше. А вышло вон как… Сугуру продолжал молчать, пытаясь с больной головой переварить информацию. Сильнейший маг, сам Сатору Годжо все эти годы сидел и жалел о прошлом? Сатору Годжо, который ничего не видел дальше своего эго? Тот расслабленный и уверенный в себе человек, которому было плевать на других? — А не убил-то почему? Возможно, Сугуру очень тупил, но в его состоянии думалось тяжело. И он не верил, что у Сатору просто «не поднялась рука». Сугуру поступал плохо по мнению Сатору, убивал ранее и продолжил бы убивать, если его оставили бы в живых. Даже если Сатору жалел об упущенном, то всё равно должен был избавиться от главного преступника человечества и продолжить дальше страдать. Зная его, Годжо должен был посчитать это справедливой ценой — собственные страдания в замен сотен тысяч жизней других. Что-то не сходилось. И это «что-то» не давало Сугуру покоя, беспокойно ковыряя душу. Чутьё уже не шептало — оно орало о неправильности ситуации. — Ты действительно не понимаешь? — Сатору коснулся пальцами своей повязки и потянул сниз, стягивая с лица на шею. — Я могу всё исправить. Я не могу вернуть прошлое, но могу вернуть себе тебя. И больше никто не будет одинок. Сугуру замутило. Он повернул голову в сторону, посмотрев на Сатору. Эти яркие глаза всегда будоражили что-то внутри. Но сейчас лучше бы Сугуру их не видел. Очень медленно в голове начал складываться пазл. — Сатору, нет… — Мы не в Японии. Кровь отступила от лица. Сугуру стал белее снега. Он прекрасно понимал своё положение, которое занимал в Японии. Старикашки с верхушки приказали казнить Гето и признали национальным преступником. Сугуру смог выжить благодаря тому, что был особым уровнем, быстро обзавёлся единомышленниками и первые года своей деятельности сидел, практически не высовывая носа. А ещё потому, что его не трогал Годжо, неосознанно потакая целям Сугуру. Но в тот вечер, встретившись вновь, Сатору обязан был убить Сугуру. Иначе у общественности возникли бы вопросы. Да и, если бы он пощадил Сугуру, то тот продолжил бы эволюцию, но в ужесточенном ритме. Поэтому Сатору Годжо принял единственный вариант, как можно было сохранить жизнь Гето и связать ему руки — покинуть вместе с ним страну и залечь на дно. Сугуру слаб, но, даже если он поправится, то с одной рукой не сможет потягаться с Сильнейшим. Но что-то всё ещё не сходилось. Зачем это Сатору? Своим поступком он отказался от всего, что у него было. И всё ради какого-то человека из прошлого? Ответ пришел сам: Сатору схватил Сугуру за руку и стал ластиться к ней. Потерся щекой, приласкал губами, уткнулся в ладонь. А затем и вовсе крепко поцеловал, слегка прихватывая кожу. И в этот момент Сатору будто снесло голову: он принялся тихо скулить и целовать уже настойчивее, поднимаясь поцелуями вверх по руке. — Не отпущу, больше никогда не отпущу, — шептал, словно в бреду, — люблю тебя. Сугуру, Сугуру-у. Люблю, я люблю тебя… Не выдержав переизбытка чувств, Сатору укусил Гето в сгиб локтя. Сугуру вскрикнул, ошалевший, и тут же отшатнулся в сторону, насколько позволили силы. Скажи ему кто, что однажды ему признается в любви Годжо Сатору и начнёт целовать и кусать, как пёс, Сугуру бы просто рассмеялся. Но сейчас ему не до шуток. Ему страшно. Это не его Сатору. Не тот глупый и самовлюблённый мальчишка. Перед ним был какой-то сумасшедший, с которым Сугуру оказался в другой стране и без возможности связаться с семьёй. Под ногами Сатору стало появляться бесчисленное множество насекомоподобных проклятий второго уровня. Проклятая энергия Сугуру покачнулась и его болезненно скорчило. Эта мелочь не могла коснуться Сатору, но хотя бы задержать… Дом качнуло, как при землетрясении и осветило синим. Графин и множество безделушек попадало на пол, разбиваясь. А от проклятий не осталось и следа, лишь шипящая проклятая энергия. Слишком быстро. Но ведь сила проклятий Сугуру не зависела от его собственной. Неужели Сатору настолько хорошо и аккуратно управляет своей техникой? — Сугуру… — разочарованно протянул Сатору. Гето выворачивало от боли. Энергия не распределилась по телу правильно и не стабилизировалась, теперь бушуя в теле. Пытаться дать отпор физически было ошибкой. Кровать прогнулась под чужим весом. Сатору быстро подмял Сугуру под себя, наблюдая, как того корчит. Вздохнул. — Полагаю, я поспешил. Но ничего не могу с собой поделать, когда дело касается тебя. Скажи, ты же тоже чувствуешь это? Ты же тоже любишь меня? Не можешь не любить. Сугуру… Прохладные ладони прошлись по лицу Сугуру и, на удивление, это помогло. Судороги прекратились. Но отвечать Гето не решился. Врать не хотелось, но он не знал, как повлияет на Сатору правда. Теперь Сугуру видел, что его друг совсем не в себе. — Мне плохо. Я хочу ещё поспать. Давай поговорим потом? — Сугуру попытался сделать голос мягким и мурлыкающим. Таким, чтобы Сатору отвлёкся и успокоился. Но выражение лица Сатору стремительно менялось, холоднея. — Ясно. Только я здесь убивался, — отрезал, презрительно дёрнув щекой. По комнате разнёсся звонкий звук пощечины. Сугуру сказал бы, что Сатору даже сейчас жалел его, не избивая, а лишь вымещая на нём свою злость, но рука на бедре стремительно поменяло его мнение. Сугуру не успевает ничего ответить, когда жадные губы накрывают его собственные. Они не позволили отстраниться, с силой вжали в кровать и укусили первее, чем это успел сделать Сугуру в слабой попытке дать отпор. Он особый уровень, он не может. Так. Просто. Сдаться. Рыхо зарычав, Сугуру дернулся, меняя положение ног. Прижал те к животу и резко вытянул, тут же сталкиваясь с Бесконечностью. Мразота. Сугуру помнил времена, когда они оба валялись по полу, забив на собственные способности. Только Сугуру можно было касаться и даже бить Годжо. Теперь всё иначе. — Сатору, успокойся, давай погово… Сука! Чужие губы болезненно впились в шею. Сатору переплёл их пальцы и закинул руку Сугуру вверх. Сел на его бёдра, чтобы не так сильно брыкался и лишь тогда чуть отстранился. — Не истери. Пищишь, будто я хочу тебе больно сделать. Ты сам вынуждаешь! — Сатору, тебе не нужно этого делать. Ты же скучал по мне, да? Так давай забудем обо всём и вернёмся в прошлое. Сделаем вид, словно этих десяти лет и не было! Сугуру был лисом. Он знал, как надавить, как уговорить и как склонить на свою сторону. Вот только у Сатору Годжо и его учеников, кажется, был иммунитет к его словам. Потому что Сатору даже не сделал вид, что он задумался, вновь начиная выцеловывать шею Сугуру, правда, на этот раз, нежнее. — Мы и сделаем. Сугуру, больше я не отпущу тебя. Давай, будь хорошим мальчиком и расслабься. Тебе понравится. Расслабиться не получалось. Слабое тело не могло дать отпор и вызывать проклятия. Адреналин делал с человеческим тело потрясающие вещи, но находясь сейчас под Сатору, всё, что мог сделать Сугуру — бессмысленно трепыхаться. И осознавать, что он слабее обезьян. Нежные поцелуи вновь стали голодными. Сатору дорвался до своей самой сладкой мечты, до человека, которого обожал и о котором грезил долгие годы. И единственное, о чём он жалел — это о том, что не украл Сугуру раньше. Цепь, что сжимала шею и связывала руки всё это время, спала. Теперь у них есть целая жизнь, чтобы всё исправить. Сатору будет раз за разом пробовать Сугуру, наслаждаться им и узнавать с новых сторон и ракурсов. С таких, о которых он мог только мечтать. Сугуру держался удивительно стойко, что раздражало и радовало одновременно. Сатору больше не пытались оттолкнуть, обмякая в его руках. Но и всем своим видом показывая, что Сугуру не желал здесь находиться. Если Сатору не может вызвать эмоции ласками, то вызовет иначе. Заставит Сугуру рыдать и задыхаться под ним, заставит забыть всё, кроме имени Годжо. Сатору заставит полюбить его. Огладив обнаженный бок, а после скользнув ниже, Годжо забрался пальцами свободной руки под кромку штанов. Сугуру дернулся, снова обмяк, и глаза Сатору опасно блеснули. Шея Сугуру расцветала лепестками и Сатору сдерживался, чтобы не взвыть от восторга. «Мой». Сатору уткнулся носом во влажную шею и вдохнул сладковатый запах. Пока тот был без сознания, Сатору тщательно и везде помыл его и теперь от Гето пахло шампунем Годжо. — Сатору, ты можешь хотя бы не входить в меня? Я правда себя плохо чувствую. Удивлённо моргнув, Сатору чуть отстранился, чтобы заглянуть в чужие глаза. Гето не пытался сопротивляться, лишь попросил о малом. Теперь у них есть всё время мира и торопиться было не куда, однако… — Нет. Он резко потянул штаны вниз, избавляя Сугуру от такой лишней сейчас одежды. И вместо какой-либо реакции получил лишь тяжёлый вздох и прикрытые глаза. Сугуру что, так быстро смирился и собирался сейчас отключиться от реальности? Сатору не позволил, звонко шлепнув по чужому бедру и получая восхитительно ласкающее слух мычание. И теперь его тело начало действовать быстрее мозга: Сугуру резко оказался перевернут на живот; Сатору стянул с него бельё и резко ударил по бледной заднице. Ещё. И ещё. В до этого момента слабом теле вдруг появились силы. Сатору чертыхнулся, когда его едва не скинули с себя и навалился на Гето всем весом, сжимая челюсти на плече, прямо сквозь густые волосы. — Блять, да отъебись ты уже! Голос Сугуру наполнился отчаянием и тут же сорвался на вскрик — Сатору укусил сильнее и прекращать не собирался. Наконец-то настоящий Сугуру с настоящими эмоциями. Гето больше не играл роль великого мученика или смирившегося монаха, не пытался делать вид, что он не против и лишь хочет отложить момент близости. Настоящий Сугуру Гето злобный и отчаянный, борющийся под Сатору так, словно его собрались убить, а не показать свою любовь. И это ужасно заводило. Отстранившись, Сатору облизнул слегка окровавленные губы и тут же убрал мешающие волосы в сторону, чтобы увидеть яркий след от укуса. Пиздец… Живот скрутило болезненным спазмом возбуждения. Терпеть было уже тяжело, но Сатору не насладился сполна их прелюдиями. Он надавил локтем между лопаток Сугуру, получая волнующее душу шипение. Слегка приподнялся, чтобы вновь ударить по заднице, которая так и просилась, чтобы её хорошенько подрумянили. Неожиданно резво Сугуру дернулся вновь, едва не перевернув их на бок. И он-то говорил, что ему плохо? Врунишка. Сжав упругую ягодицу, Сатору лишь сейчас понял — он не взял смазку. Он, в целом, даже не покупал её, потому что совсем не рассчитывал спать с Сугуру сейчас. Всё должно было пойти иначе. Мягче. Пока Сугуру был без сознания, Сатору несколько раз пользовался его потрясающими бёдрами и этого должно было быть достаточно, чтобы держать себя в руках. Но Сугуру сам распалил его. Сатору был так рад, что он проснулся, был так ласков, но в ответ на это получил лишь грубость. Тц, неужели снова бёдра? Они, бесспорно, восхитительны, как и каждая часть тела Сугуру, но Сатору уже разошёлся на что-то покрупнее. — Потерпи. Ты же маг, — предупредил он Сугуру и лизнул укус. Поудобнее устроился на чужих ногах и заменил локоть ладонью. Жестокие мысли, но тот факт, что у Сугуру лишь одна рука, которую не удалось восстановить из-за спешки, сейчас добавлял много преимуществ. Ещё ведь потерял и рабочую… Сплюнув себе на пальцы, Сатору мягко, любовно огладил нежный сфинктер. Он будет аккуратным и постарается не причинить боли только если Сугуру не будет брыкаться. Это бессмысленно, разве он ещё не понял? В его положении ему даже не стоит пытаться тягаться с Сатору. Палец медленно двинулся во внутрь, вызывая со стороны Сугуру шипение. Сатору попытался успокоить себя и замер, не двигаясь. Когда он был рядом с Сугуру, в нём словно оживал ещё один Сатору Годжо — маниакальный садист с бесконечным тактильным голодом. Такой Сатору, который запросто мог освоить технику Сугуру и поглотить его, как проклятие. Но для него это было слишком легко. Сугуру хотелось тискать, мять, кусать, брать и, в конечном итоге, пожрать целиком. Настоящий же Сатору хотел узнать Сугуру лучше. Как тот изменился за это время, что полюбил и что перестал любить. До сих пор ли Сугуру помешан на мяте, что перебивала вкус проклятий? Тяжелее ли стало ухаживать за волосами? Был ли у него страх выступлений на первых порах управления своей группы? Он всё так же не любит шум моря? — Сугуру… — прошептал тихо и, стараясь извиниться, ещё пару раз поцеловал укус, пачкая губы в крови. За свои ужасные мысли, за то, что так быстро и так далеко зашёл, за то, что вырвал из привычной жизни, не спросив, хочет ли этого Сугуру, за то, что из-за спешки не смог даже навестить Сёко и вернуть ему руку. За всё. — Иди на хер, Сатору. Что-то снова заклинило в Сатору. Нахмурившись, он резко загнал палец во внутрь до самого основания. Сплюнув ещё, пару раз грубо проехался внутри и добавил второй палец. Сугуру взвыл от боли, а происходящее стало напоминать Сатору родео. Или усмирение дикого жеребца. Вокруг них скапливалась проклятая энергия и, если Сатору не утихомирит Сугуру, то может нарваться на что-то посерьёзнее, чем те сколопендры. Перехватив его руку, Сатору вновь переплел их пальцы и продолжил растягивать извивающегося под ним Гето. Этот удивительный мужчина пережил бой с Королевой Проклятий, а теперь исполнял жалкую пародию на червяка, делая вид, что не может потерпеть? Или сама мысль о том, что кто-то будет с ним спать таким образом его угнетала? Даже если это Сатору..? Больше он не думал о том, как чувствовал себя Сугуру, полностью сосредоточившись на том, чтобы поскорее растянуть его. Идея войти без смазки и с едва растянутым сфинктером казалось весьма сомнительной и нужно было добавить хотя бы третий палец. Чем Годжо и занялся, изредка отвлекаясь на то, чтобы не дать Сугуру использовать свои способности. Внезапно Сугуру и вовсе притих, уткнувшись лицом в подушку. Сатору вынул пальцы, не обратив на это никакого внимания. Одной рукой стягивать штаны было неудобно, но Сатору всё равно изловчился. Вновь смочил и вход и член и, наконец, провёл головкой по нежной коже. Он и правда это делал. Это не сон. Сугуру его. Навалившись сверху, Сатору толкнулся во внутрь и одновременно с Сугуру зарычал — один от удовольствия, а другой от боли. Член жадно сжали, окуная в жар тела. Внутри Сугуру был горячим, как костёр. Сатору тихо заскулил, но не остановился на достигнутом, продолжая попытки оказаться дальше. Чем глубже он толкался, тем сильнее его сжимали. Настолько, что это стало приносить боль. Сатору стиснул челюсти и, подстёгиваемый злобой Сугуру, резко оказался в нём полностью, едва не взвыв. А вот Сугуру взвыл, снова забился под ним и жалобно всхлипнул. Сатору тут же отреагировал, потянувшись к чужому лицу и стирая влагу. Гето плакал, и это было так очаровательно… — Расслабься. Я подожду. Чтобы помочь ему, Сатору опустил руку ниже, протискивая ту между кроватью и поджарым животом Сугуру. Тот запыхтел, прижался плотнее к поверхности, но Сатору всё равно смог добраться до члена и обхватил его рукой. Сугуру был возбуждён. Щёлк. И все мысли вылетели из головы на пару мгновений. Сатору весь обратился в удивление. Сугуру, который никогда не принимал член в себя, вдруг возбудился. От этого и от боли. Это не то, что Сатору ожидал от Сугуру, но это превзошло все его ожидания. — Сугуру-у, лапа-а, ты, оказывается, и так умеешь? — Заткрой пасть и двигайся! Сатору восторженно пискнул и, прижавшись всем телом к Сугуру, вновь начал движения бёдрами. Вышел почти полностью, оставляя лишь головку, а затем резко засадил до общих искр из глаз. Двигаться стало легче и причина этому была одна — кровь. Чертыхнувшись, Сатору проследил за реакцией Сугуру и, не найдя там недовольства, продолжил. Это было невероятно. Сугуру принимал его полностью, отзывался тихими стонами и больше не пытался сбежать. В душе Сатору поселилась надежда, что они смогут встать на новый путь вместе. Что он вытрусит из Сугуру всю ту дурь про истребление человечества и покажет, от чего Сугуру отказывался всё это время. Хотя, конечно, это было невозможно. Сатору давно упустил момент, когда разбитую вазу можно было склеить. Теперь её осколки превратились в пыль. Едва ли Сугуру оставит свою цель ради какого-то там Сатору Годжо, но, хотя бы в этот момент близости, Сатору очень хотелось в это верить. Трение кожу о кожу стало невыносимо приятным. Боль, смешанная с удовольствием. Двигая ладонью по члену Сугуру, Сатору пытался приблизить его момент оргазма и отсрочить собственный. Чтобы кончить вместе. Вот только по Сугуру было невозможно понять, готов он или нет. Главное, что по его хриплым вздохам и полустонам было понятно — ему сейчас очень хорошо. Сатору выходит из него, лишь мельком осматривает перепачканный в крови член и переворачивает Сугуру на спину. Тот тихо ругнулся, попытался спрятать лицо в сгибе локтя, но Сатору не позволил, снова перехватывая руку. Одним движением он вновь оказался внутри, с упоением наблюдая, как нижняя губа Сугуру задрожала. Он — произведение искусства. Движения Годжо стали резче, свирепее. Двигаясь, он старался бить ровно по простате, чтобы, наконец-то, получить громкий стон. Сугуру резко дернулся, сжал Сатору внутри с силой и испачкал спермой свой живот. Зашипев, Сатору лишь пару раз дернулся внутри него и закончил сверху, обессиленно придавив всем весом. Оба тяжело дышали, переваривая случившиеся. Для Сугуру вся ситуация была шоком, а новое открытие о том, что ему нравится боль — вдвойне. Или он уже знал? В любом случае, было слишком много всего, чего стоило обдумать Гето, но Сатору не планировал больше оставлять его одного даже на полчаса. Пусть думает при нём. — Знаешь, было бы очень жестоко, если сейчас я получил бы проклятие в спину, — Сатору хрипло отшутился и с трудом, но перевернулся на бок, продолжая крепко обнимать Сугуру. — Я планировал. — Но? Сугуру промолчал, нахмурившись. Сатору было не суждено увидеть это выражение лица, ведь Сугуру вдруг прижался к нему, пряча лицо в его шее. Обманывал ли? Играл ли для Сатору роль послушного мальчика? Они могли лишь довериться друг другу. — Я люблю тебя. — Помолчи. Вздохнув, Сатору крепко прижался к чужой виску и прикрыл глаза.