Одинокая свекровь

Бар гудел, как улей. Женсовет отмечал новое назначение: поздравления, тосты, комплименты новому стилю Кати. Она улыбалась, подыгрывала, но внутри чувствовала себя так, будто стоит на краю обрыва. — Девушка, может, я вам ещё один коктейль закажу? — к Кате в третий раз подошёл назойливый парень в пиджаке с ярким платком. — Вы сегодня особенно хороши. Я бы с удовольствием составил вам компанию. — Нет, спасибо, — вежливо ответила Катя, отстраняясь. — Я отдыхаю с подругами. — Ну что вы, я просто пообщаться… — Она сказала «нет», — рядом вдруг появился Андрей. Мужчина в пиджаке замер. Женсовета замолк. Даже музыка на фоне показалась тише. — Мужчина, может, вам лучше пойти за свой стол? Неужели не видно, что девушка не заинтересована? — голос Андрея был ровным, но стальной. Ни одной ноты эмоции — только сухая, уверенная граница. Он встал между Катей и назойливым ухажёром. — Эм… я вижу у вас тут своя компания… — пробормотал тот и поспешил ретироваться. Катя удивлённо подняла брови. Женсовета переглянулся. Кто-то шепнул: — Это же… Андрей Палыч? — Катя, — мягко, но настойчиво произнёс он. — Можно тебя на пару слов? Пожалуйста. Она кивнула, всё ещё не до конца понимая, что происходит, и вышла за ним. За столом мгновенно начались недоумённые взгляды, шепотки и гул удивления. — Я что-то пропустила? — в недоумении проговорила Маша. — Как думаете, что у них за важный разговор? А Кира Юрьевна, если узнает? — с интересом смотря на дверь, куда только что удались Катя с Андреем проговорила Татьяна — А мне показалось, что он влюблен в Катю, поэтому она и уволилась тогда! — проговорила Амура. — Точно! А помните ещё ее Кира обыскивала? — добавила Шура. — Девочки, засиделась мы, давайте по домам. Иначе завтра на работу никто не встанет, — предложила Ольга Вячеславовна. Не давая обсуждению затянуться до глубокой ночи. На улице было прохладно. Катя остановилась на крыльце ресторана и посмотрела на Андрея: — Что ты здесь делаешь? Он сделал шаг ближе. Нерешительно. — Я люблю тебя, Катя. Я всё ещё тебя люблю. Катя стояла у стены, будто отгородившись. Лицо — маска. Холодная, безупречная. Ни капли эмоций. Только взгляд — внимательный, оценивающий. В нём Андрей увидел всё: и боль, и разочарование, и недоверие. — Не мог не прийти, — сказал он, подходя ближе. — Я не мог больше молчать. — Тогда говори. Только давай без красивых слов. Они были. Уже. Андрей выдохнул. Прямо. Честно. — Всё начиналось как игра. Точнее — как необходимость. Я врал. Прятался за заботой о компании. Я хотел всё контролировать, Катя. Даже тебя. Особенно тебя. Она отвела взгляд. Он видел, как дрогнул угол её губ, но голос оставался ледяным: — Прекрасно. Признание в манипуляции. Что дальше? — Дальше... — он сделал шаг ближе, — я сам попался. Я не понял, когда всё изменилось. Когда каждый твой взгляд начал пробивать броню. Когда ты стала моей реальностью, а не частью плана. Катя, я не заметил, как влюбился. По-настоящему. Как мальчишка! В первый раз! Молчание. Долгое. — Я не предала бы тебя, Андрей, — тихо сказала она. — Даже в самом начале. Не было никакого смысла начинать эту игру. Он кивнул, и в этом кивке была не только вина, но и мука. — Единственное, о чём я прошу — поверь, что всё, что между нами случилось... пусть началось с лжи, но стало для меня самым настоящим. И теперь... я просто не могу без тебя. Она смотрела долго. И вдруг в её взгляде что-то смягчилось. Ещё не прощение. Но шаг к нему. — Что ты хочешь, Андрей? — Чтобы ты поехала со мной. Домой. Не ради начала, а ради продолжения. Ради нас. Катя медленно кивнула. Неуверенно. Но — кивнула. — Поехали. И в этом слове уже было больше, чем просто согласие.

***

Квартира встретила их полутемнотой и тишиной. Андрей не зажигал верхний свет — только настольная лампа на кухне давала мягкий, почти интимный полумрак. Катя сняла пиджак, разулась, всё ещё молчала. Не отдалялась, но и не приближалась. Словно ждала, проверяла. Он подошёл ближе, осторожно, будто прикасаясь к сну, который боится спугнуть. — Не уходи сегодня, — тихо, почти шёпотом. — Останься. Она не отвечала сразу. Смотрела в его глаза. А потом — шагнула к нему. Сама. Уперлась лбом в его грудь. — Я боюсь, Катя, — вырвалось у него. — До ужаса боюсь, что снова всё испорчу. Что ты проснёшься — и поймёшь, что тебе было лучше без меня. — Не проснусь, — прошептала она. — Я уже проснулась. И рядом оказался ты. Он провёл пальцами по её коротким волосам, по линии скул, касаясь, будто в первый раз. Он не торопился — боялся спугнуть это хрупкое возвращение. Целовал медленно, будто за каждым поцелуем скрывалось «прости», «я скучал», «я люблю». Катя прижалась к нему всем телом, и всё стало понятно без слов. Это была их третья ночь. Её пальцы гладили его плечи, грудь, спину. Его поцелуи страстные и обжигающие каждый миллиметр кожи. Нежность переплеталась с жаждой, признания — с поцелуями. Катя будто растворялась в его руках, и он боялся только одного — что это всё ещё может оказаться сном. — После тебя, — прошептал он, целуя изгиб её шеи, — не было никого. Я просто... не мог. Не хотел. Никто не нужен. Ни взглядов, ни слов, ни тел. Только ты. — А теперь? — выдохнула она, выгибаясь в ответ, впуская его ближе. — А теперь — или ты, или никто. Когда их тела снова соединились, это было уже не страсть, а как возвращение домой. Медленно, глубоко, с бесконечной нежностью. И ни один из них больше не прятался — ни тела, ни души. Ночь была длинной, звёздной, наполненной шёпотом и дыханием. Утро могло всё снова запутать, вернуть страхи и реальность. Но сейчас — была только она. Только он. Только любовь.

***

У ресепшена царило лёгкое волнение. Маша, немного растерянная, пыталась сохранять спокойствие, хотя голос у Валерия Сергеевича звучал всё громче: — Я спрашиваю вас, вы хоть понимаете, где моя дочь?! Телефон выключен, дома не ночевала, на работе ее нет! — Валерий Сергеевич, пожалуйста, не волнуйтесь, — умоляюще говорила Маша, перебирая в голове варианты, куда бы могла подеваться Катя. — Наверное… ну... Марии повезло, ведь в этот самый момент, двери лифта распахнулись, и в холле появилась Катя. В деловом белом костюме, с короткой укладкой, в глазах — спокойствие. Рядом с ней шёл Андрей. Его рука не касалась её, но всё в их походке, взглядах, дыхании выдавало близость. — Папа… — Катя остановилась. — Я выключила телефон случайно, прости. Всё в порядке. — В порядке? — Он окинул взглядом и её, и стоящего рядом Андрея. — Где ты была всю ночь? — Со мной, — спокойно сказал Андрей. Наступила тишина. Даже Маша замерла, уставившись на Андрея с открытым ртом. Валерий Сергеевич медленно перевёл взгляд с Андрея на дочь. Вдохнул. Выдохнул. И вдруг медленно кивнул. — Понятно… — сказал он тихо, но голос его прозвучал твёрдо. — Ну что ж, Андрей Павлович. Раз уж так… Тогда сегодня вечером — к нам. На ужин. Побеседуем. Андрей спокойно встретил его взгляд: — Буду. Обязательно. Спасибо за приглашение. — Не за что, — хмыкнул Валерий Сергеевич. — Пока не побеседуем, приглашение — предварительное. В этот момент в холле показались Павел и Маргарита. Он улыбался, чуть наклонившись к жене что-то говорил, но остановился, заметив собравшуюся компанию. Маргарита застыла. Её глаза метнулись к Андрею. Потом — к Кате. Затем — к их стоящей слишком близко друг к другу фигурам. И в её лице что-то медленно менялось — как лёд под солнцем: не таяло, но трещало внутри. — Доброе утро, — с нажимом произнесла она, всматриваясь в лицо сына. — Я смотрю, день у вас начался… насыщенно? Андрей спокойно ответил: — Доброе, мама. Павел, в отличие от жены, быстро уловил напряжение и, мягко положив руку на локоть Маргариты, проговорил: — Доброе утро, Валерий Сергеевич. Рад видеть вас в Зималетто. Мы как раз собирались на совещание, может, присоединитесь? — Спасибо, Павел Олегович, но мне сейчас важнее знать, что с дочерью всё в порядке, — твёрдо ответил Валерий Сергеевич. — А вот с вашим сыном, судя по всему, у нас будет отдельный разговор. В более… неформальной обстановке. — О, я не сомневаюсь, — сдержанно улыбнулся Павел и кивнул Андрею. Маргарита, не отводя взгляда от Кати, выпрямилась чуть сильнее, будто собравшись с духом. Она не произнесла ни слова, но в её молчании звучало больше, чем в любой фразе. Осуждение, недоверие, скрытая тревога. Всё сразу. Катя выдержала взгляд. Холодно, но без вызова. Андрей, чувствуя, как воздух сгущается вокруг, вдруг взял Катю за руку — просто, уверенно, открыто. — Мы ни от кого не прячемся, — сказал он спокойно, глядя на мать. Маргарита отвела взгляд. Павел слабо усмехнулся: — Пожалуй, теперь день действительно начался. Он жестом пригласил всех пройти в конференц зал, а Валерий Сергеевич, бросив на Андрея последний многозначительный взгляд, коротко бросил: — Вечером. Без опозданий. И ушёл первым, оставив после себя воздух, насыщенный напряжением и чем-то ещё — может быть, началом новой главы.