Слабость

По-це-луй? Сердце дёрнулось, срываясь в бешенный стук, в ушах зашумело, но Сергей на поцелуй ответил. Медленно, ласково, действительно согревая. Хотя, от Грома он подобного не ожидал. Рука скользнула по рыжим отросшим волосам. Явь это или новый бред, Игорь не знал, но видение было тёплым, таким реальным. Сергей приласкался к руке, он сам давно не ощущал нежности по отношению к себе, и потому ловил эти мгновения, точно бродячая дворняга, что тянется к тому, кто погладил. Новый поцелуй. И когда он начал фантазировать что целует Разумовского? Но это было ярко и тепло, по-настоящему будто, и это нравилось, от сна очнуться не хотелось. Сергей ему казался близким. Пусть даже в фантазии. Поцелуй, увереннее, обнимая Игоря, прижимаясь к нему. — Гром... Ведь ты осознаёшь, что всё по-правде?.. — Негромко, чуть срывающимся голосом спросил Сергей, когда очередной поцелуй прервался из-за нехватки воздуха. – Я осознаю тепло и эмоциональную близость... Мне кажется это таким реальным сейчас. – Столь же тихо отозвался Гром. — Всё... Реально. — Сергей в очередной раз смутился. Гром. Чего он хочет от него? То убить намеревался, то целует... Но поцелуи пьянили. Будили желание, пробуждали забытый какой-то трепет. – Не думал, что ты так смущаешься, точнее, наверное, я не видел тебя таким. – Как-то сбивчиво сказал Игорь. — Я... Я редко настолько открываюсь другим, и это всегда волнительно для меня. — Краснея, но глядя прямо в глаза Игоря. – Это странно, ещё вчера я всё ещё хотел убить тебя, а сегодня мне хочется тебя целовать. Я, кажется, правда сошёл с ума. — Честно — меня чуть напугал это контраст, но... Мне нравятся твои поцелуи. Гораздо больше проявлений агресии... — И Разумовский вновь потянулся к губам Грома, на этот раз сам. Игорь коснулся щеки Сергея, словно изучая, и поцеловал. – Давай заново жить, без агрессии. Без убийств. — Да. Давай, я согласен. — Сергей кивнул, а его взгляд в этот момент был таким, будто бы согласен он был вообще на всё, что бы ни предложил ему Игорь. – Пожалуй, мне стоит узнать тебя с другой стороны. Ты ведь не против? Почему-то фраза породила пошлые картинки в голове, Сергей покраснел сильнее, но кивнул. — Я не против, Игорь. Это взаимно, я тоже хотел бы тебя узнать. — Разумовский взял ладони Игоря в свои, и этот жест был волнителен для него не меньше, чем поцелуи. – Раньше я был другим, сейчас уже и сам не знаю какой я. Потерянный. Не тот, что раньше. Все мои убеждения пошли прахом. — Это мне знакомо, всё именно так. Да. Все мои убеждения пошли прахом. Из-за меня погибли люди. И Птица едва не погиб, он всегда был частью меня. — Сергей закусил губу. Сейчас он чувствовал себя полностью обнажённым перед Громом. Гром обнял его прижал к себе. Пожалуй, сейчас Сергей понимает его, как никто другой. Прав был Волков. Сейчас только они двое поймут друг друга, хотя, по сути, ситуации разные. Но Игорь впервые почувствовал, что они слишком похожи. – Пора оставить прошлое в прошлом. – Как-то неосознанно озвучил свою мысль вслух Игорь. — Пора. И я помогу тебе, чтобы это действительно стало возможным, мы распутаем этот чёртов клубок лжи и интриг. – А я помогу тебе, чем сумею. – Кивнул Игорь. — Уверен, вместе будет проще. — Улыбка. — М, ну что, продолжим? – Продолжим что? – И тут так ярко Игорь представил, как поцелуи переходят в нечто большее... Ладони по шикарному телу, в рыжие волосы, Игорь мотнул головой, прогоняя видение. – Да-да, продолжим, только что я должен делать... — Игорь! Я имел в виду расследование твоего дела. — Разумовский усмехнулся, кажется, прочитав всё во взгляде Грома. – Ну. Дела. Да, конечно. – Игорь закрыл лицо ладонями. Твою ж мать... – Так вот, ты должен записывать, делать важные для меня пометки. Найдётся блокнот, тетрадь какая? – Этого навалом. – Гром открыл ящик в столе, извлёк оттуда блокнот и ручку, а сердце всё ещё прыгало, и воображение рисовало, как он укладывает на этот самый стол Разумовского, а не блокнот вовсе. – Я готов.