Искусство требует жертв

Престон зашел в небольшой домик в лесу. Сразу послышался давно привычный звук капающей с потолка крови. Художник надел запачканный халат, взял пустую банку из-под красок и поднёс её к свежему телу, немного надавил на глубокую рану и собрал кровь. Он взял чудом не испачкавшийся в крови холст и поставил его на мольберт, затем он снова вернулся к телу и усадил его в позу, которая показалась художнику наиболее привлекательной. Молодому парню больше всего подошла поза, в которой ноги были скрещены, а руки лежали на колене. Престон аккуратно взял лицо парня за подбородок, немного покрутил его, изучая каждую малейшую деталь, отпустил и подошёл к мольберту. Художник достал кисточку и опустил её в баночку с кровью, рядом с ней он поставил стакан с водой. Он разбавлял кровь водой, регулируя её густоту и получая новые оттенки. Сначала набросок, потом пятна и вот на холсте получилась почти идеальная копия молодого парня. Вот только взгляд его казался как-будто бездушным, но Престон привык игнорировать эту деталь, она уже давно стала частью его картин. Трудно написать человека идеально, тем более, если ты его не знаешь, тем более, если он умер. Художник взял холст, исписанный кровью, перевернул его, написал имя, которое было оставлено на записке рядом с телом, а затем поставил картину в ящик, в котором находились ещё с десяток кровавых творений. Он подошёл к телу, подхватил его и поплелся на улицу. Престон немного отошёл от домика и перед ним показалась куча трупов. Ровно столько тел, сколько и картин. Он бросил тело в общую кучу, а затем вернулся в дом. Творец уселся за стол, на котором лежали несколько ручек, окровавленные кисточки и папка с листами. Нижний её угол пропитался кровью, но Престон все равно взял один лист и начал писать: "Спасибо за новую натуру. Буду ждать ещё. " Он сложил лист несколько раз и оставил на столе. Престон ненавидел, когда кровь натурщиков смешивалась, поэтому взял новую тряпку и собрал часть крови, чтобы та не текла струями. Остатки все равно высохнут и не помешают картинам, но если кровь смешается, то холст уже не будет принадлежать конкретному человеку. Закончив, он снял халат, пропитавшийся новой кровью, и вышел на улицу. По дороге из леса он по традиции прокручивал в голове тот день, с которого началось его кровавое творчество. Художник шёл в свой домик. Однажды он нашёл заброшенное здание, немного прибрался и притащил туда все необходимое для рисования и теперь частенько туда заходит. Уединенное место в лесу - идеал любого творческого человека. Пение птиц, шуршание листьев и свежий воздух всегда приносили художнику вдохновение. Он по обыкновению потянулся за халатом, испачканному красками, но вдруг почувствовал странный запах, запах крови. На несколько секунд он остолбенел, потом появилось желание удрать подальше, желательно в полицейский участок, но после он заметил окровавленную бумажку, лежащую возле тела. Он аккуратно подошёл поближе, а затем развернул ее. На ней было написано лишь три слова. На одной стороне:"Имя: Тори", а на другой: "Нарисуй". Плохая погода, которая предвещала холодную зиму, давно лишила художника вдохновения, но эта записка, как-будто гипнотизируя, заставила его взять в руки кисть и нарисовать. С тех пор тела стали появляться каждую неделю, в четверг, а записка стала короче. Теперь там только одно слово - имя покойника. Тела Престон решил выносить самостоятельно, когда их стало больше трёх и они стали разлагаться. Запах гнили перекрывал собой приятный запах свежей крови, что вынудило художника оттащить их подальше. Тем более хранение тел в здании влекло за собой смешение крови, а это Творца совершенно не устраивало. Ровно через неделю художник снова вернулся в свою мастерскую. Новое тело, новое имя, новая поза, новый холст. На этот раз молодая девушка. Кончики длинных светлых волос были запачканы кровью. Престон по обыкновению набрал крови и закрепил на мольберте холст. Он сделал быстрый набросок. Линии все время ускользали и не сходились. Лицо получалось искажённым, локоны волос ложились неправильно, руки были непропорционально длинными. Художник откинул холст в сторону и взял новый. Опять получилось не то. Снова и снова эта девушка получалась неправильной. На пятом холсте Престон отчаялся. Девушка как-будто была против того, что её хотели нарисовать. На мгновение у художника появилось ощущение, что её призрак не дает ему запечатлеть её тело. Как-будто он всё время дергает кудожника за руку, отчего линии уползают не туда. Художнику очень не хотелось разочаровывать своего заказчика. Другого тела не было, но это никак не получалось изобразить. Взгляд Престона упал на большое зеркало, которое он принёс сюда, когда рисовал свой автопортрет ещё обычными красками. Затем на ржавый топор, оставленный предыдущеми хозяевами этого места. Недолго думая, он взял топор и замахнулся. По комнате раздался хлюпающий звук, а затем крик, настолько громкий, что, кажется, тот, кто его издал, долго не сможет кричать. Топор застрял на середине своего пути. Престон хотел разрубить левую руку в районе локтя, но, из-за того, что топор был покрыт ржавчиной, отрубить предплечье не удалось. Престон приложил усилие, чтобы вытащить орудие. Конечность не была нужна ему для картины, только кровь, поэтому он решил оставить все как есть. Рука дрожала, силы покидали его, но он все равно смог изобразить себя гораздо лучше, чем ту девушку. И, что было редкостью для его последних картин, в его глазах проблескивали остатки жизни. На последнем издыхании он подошёл к столу и написал на заранее заготовленом листе: "Прости, что не та натура, надеюсь ты не сильно злишься". Он свернул лист, а затем доковылял до девушки. Сел рядом с ней, и вскоре потерял сосознание. Потерял, чтобы никогда не обрести снова. -Нам серьезно надо идти в ту заброшенную хижину? Двое уборщиков, отправленные начальством, чтобы проверить, что же произошло зашли в хижину. Перед ними встала не очень приятная картина. Два автоматона. Девушка и парень. Одного из них они давно искали. Сломанный автоматон, чей сценарий был переписан по многу раз. Остатки сюжета не стираются полностью, что не редко приводит к их смешиванию и полной поломке сценария. Вся комната была залита машинным маслом и топливом. В ящике лежали картины, нарисованные тем же, штук тринадцать, а на мольберте была четырнадцатая. Уборщики внимательно изучили все, что было в здании и пришли к выводу, что несколько сценариев смешались и создали две личности. Одна повреждала автоматонов и приносила их сюда, а другая выполняла "заказы" первой и сообщала о выполненной работе. Они вышли из домика, чтобы найти поломанных автоматонов. Их целью было сообщить другим сотрудникам где они, чтобы те убрали их. Уборщики быстро нашли автоматонов. Когда они увидели гору тел, одного из них вырвало. -Господи... Тут же и наши есть.. Один из них пытался как можно быстрее свалить от этой ужасной картины, а другой остолбенел и не мог отвести взгляд от людей, которые лежали в общей куче с роботами. В итоге тот, кто хотел побыстрее свалить взял за руку другого, и они быстро вышли из леса. Тела и останки роботов недолго пролежали в лесу. Это событие так потрясло всех уборщиков, что некоторые покинули остров, а остальным было велено уничтожать автомотонов после пятого сценария. Но пяти личностей может быть достаточно, чтобы создать такую же поломку, верно?