Пытка для истерзанной души

      Стив засиделся до поздна за изучением материалов, которые прислал Фьюри, чтобы на завтрашнем собрании быть во всеоружии. Несмотря на общее представление о дисциплинированности, Кэп далеко не всегда делал всё идеально: например, мог позволить себе лечь спать немного попозже, занимаясь…да ничем не занимаясь. Времени вечерами много, поэтому можно занять себя просмотром какого нибудь старого фильма, почитать книгу или же уделить внимание излюбленному увлечению творчеством. А вот Баки, наоборот сваливался в сон едва ли ни с первыми предзакатными сумерками, полностью игнорируя наличие у себя тяжёлых кошмаров, из-за которых просыпался ближе к полуночи в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем и застывшими в уголках глаз слезами. Ему было очень тяжело проходить через всё это, а Кэпу ещё труднее было быть свидетелем мучений друга, не зная чем может помочь. Впрочем, любые попытки Джеймс пресекал на корню, уверяя что в норме и без этой стадии просто не сможет полностью искупить грехи хотя бы перед самим собой. Стиву такой подход был не по душе, но ничего другого не оставалось, кроме как временно отступить, чутко наблюдая за Джеймсом и его состоянием, чтобы когда наступит момент, вмешаться, быть рядом и помочь, не взирая на то, что сам Баки этого не хочет. Кстати, идею переехать жить к нему, чтобы как раньше, как и в юности делить жильё вместе, Баки принял с энтузиазмом, поэтому по приезду, занял скромную комнату с одноместной кроватью, без окон и минимальным количеством мебели. — Ну а спальню, я оставляю тебе, Стиви, с превеликой радостью — тебе, нужнее. — подмигнул тогда другу Джеймс, полностью довольный реакцией Кэпа в виде полыхающих румянцем щёк аж до кончиков ушей. Они жили вместе уже давно и Стив был искренне благодарен хотя бы такой маленькой подвижке, ведь так ему было проще следить за другом. И не сказать, что оснований для этого у Кэпа не было. Были. И они пугали просто до невозможности. Уже на протяжении нескольких месяцев, Джеймс во сне хрипит и всхлипывает, беспокойно мечется, словно в бреду по постели, а ещё можно было чётко расслышать то, что он разговаривает. По началу, Стив и понятия не имел как различить и интерпретировать те звуки, так как не решался зайти в комнату друга, чтобы не беспокоить, что было с его стороны преступно и попустительски. Но затем когда решился, то всё отчётливее стал слышать незнакомые словосочетания из уст Джеймса, больше похожие на русский язык. Естественно, что Кэп близко понятия не имел о значении тех слов, но каждый раз они произносились с такой болью, ужасом и парализующим отчаянием вперемешку с плачущими стонами, сорванным, шумным дыханием, через силу, словно в эти моменты сам Баки задыхался, прижимаясь носом в мокрую от пота подушку, что глядя на всё это сжималось сердце. Стив незамедлительно начинал будить друга, но на удивление спал он крепко не взирая на те ужасы, которые ему виделись во сне. Кэп терялся в догадках, а сам Джеймс после пробуждения уходил на кухню, заваривал крепчайший кофе, по его уверению помогающий нормализовать удары пульса, но ни черта не помогающий больше не спать, и упорно отнекивался, убеждая что это был очередной кошмар, коих у него предостаточно. На вопросы о том, что именно означали те русские слова, Баки сначала отмалчивался, а потом просто перешёл в режим защиты от бесполезных допросов, уверяя будто бы не помнит подобного, однако Кэп прекрасно помнит. И уже тогда дал себе слово обязательно в этом разобраться. Как бы там ни было, время идёт, а приступы разговоров во сне у Баки так и не прекратились. Сидя за документами, Стив размышлял о том, что тут только два варианта может быть: чтобы начать разбираться в происходящем, ему или самому надо начать ускоренный курс обучения русскому языку или же попросить о помощи того, кто со знанием этого языка уже родился. Наташа. Только ей Кэп мог доверить этот вопрос и только она одна не откажет. Стив не сомневался в этом, или же ему просто хотелось так думать, однако правда в том, что на данный момент это единственный вариант. Мысли начинали путаться, создавая в голове эффект разорвавшейся бомбы, поэтому Кэп слегка нервно закрыл папку, потягиваясь на стуле. За окном уже давно стемнело, а тишина в квартире стала уже такой привычной, что Стив мигом подобрался на стуле, выпрямляя спину, когда из комнаты Баки вновь послышались надрывные хрипы и сорванный голос, говорящий уже знакомые, но по прежнему непонятные слова. Стив не думая ни мгновения, вскочил из-за стола, пружинистыми шагами преодолевая расстояние до комнаты друга, даже умудряясь не создавать ни единого шума. Припал ухом к двери. — *…нет, умоляю…мммгххмах…не заставляйте меня, я прошу…я не смогу…нееет! * — последнее слово Баки крикнул чуть громче и Кэп интуитивно открыл дверь, оказываясь в комнате. Включать свет он не стал, вместо этого подошёл к тумбочке возле кровати, чтобы щёлкнуть настольную лампу. Его взору предстал обнажённый, метавшийся по постели Баки: в свете лампы черты его лица блестели от пота и слёз на щеках, а тусклый коричневый отсвет делал их уставшими, измождёнными, длинные пряди волос налипли ему на лоб, рот и нос, а прямо в центре лба залегли глубокие нити морщин и складок от напряжения. — Хэй, Баки! Баки! — Стив аккуратно убрал волосы с лица друга, пока тот дёргал головой из стороны в сторону, словно в попытке увернуться. — Баки, проснись! У тебя кошмар. — едва сдерживая панику, уже вполголоса будил его Стив, уже помня о том, что друг его просто напросто не слышит, будучи в объятиях крепкого сна. Широкие ладони на мокрых щеках легонько дрожат, сердце бешено колотится, кажется будто в такт сумасшедшему пульсу Джеймса, но Стив не сдаётся. Перебирает волосы, гладит по голове, массирует грудь, говорит на пол тональности громче, а сам наблюдает, не сводит глаз: губы Джеймса приоткрыты, глаза закрыты как и положено во сне, но вот брови были заломаны, морщины на лбу стали глубже. Видимо ощутив прикосновения, Баки немного успокоился, он спал все продолжая говорить: — *…пожалуйста, не надо, я не смогу убить… Её… О-она… — с губ Баки вырвался стон, внезапно он поднял живую руку, прислоняя её к своему лбу, перебирая его тихонечко подушечками пальцев. Слева направо, вдох… Справа налево, выдох… — Хэй, Джеймс… — пробует в этот же момент Стив, кажется сам переставая дышать, внимательно следя за Баки, который продолжал тереть лоб в лобно-височной области, так и не открывая глаза. Минута прошла перед тем, как дыхание Джеймса выровнялось, ещё с полминуты он лежал на спине неподвижно, а затем постепенно отнял от головы руку, тяжело разлепляя веки. Заметив до смерти перепуганного, взволнованного Стива, к которому тоже постепенно возвращалась способность дышать, он слегка приподнялся на локтях: — Стив? — голос хрипел, сипел как после годовой жажды, горло саднило. — Ты что? — Джеймс проморгался зарываясь пальцами живой руки в волосах, слегка массируя себе макушку. — Что ты здесь делаешь? — сонным голосом спросил он, собирая волосы в руках, чтобы уложить их за спиной. — Бак, у тебя вновь кошмар был. — явно ошарашенный таким безучастным видом друга, ответил ему Стив. — Ты опять говорил по русски, и я опять ничего не понял. Ты метался весь в поту, у тебя был фактически кататонический приступ. — уже ни на шутку взволнованный Стив в напряжении ждал ответа, но уже догадывался что его не последует. — Стив, не говори ерунду. — фыркнул Баки, укладываясь на левый бок, закрывая глаза. — Не было у меня никакого кататонического чего то там, всего лишь кошмар и ничего из того, к чему бы я за это время ни привык. — Я едва смог разбудить тебя, это же ненормально, Баки. — Стив чувствовал, что сейчас ему самому не помешает выпить чего нибудь крепкого. У Джеймса были явные проблемы со сном, вернее с тем, что происходило в них, но он упорно не желает об этом рассказывать. Это очень пугает, невыносимо ранит, ведь они столько вместе пережили, всегда были друг для друга надёжным тылом в любых ситуациях, были как братья с самого детства. — Учитывая то, сколько я был лишён полноценного, человеческого сна, вполне нормально, Стив. — с этими словами Баки протянул руку чтобы щёлкнуть настольную лампу, погружая комнату обратно в уже привычную, прирученную, в какой-то степени родную тьму, вполне красноречиво давая понять, что разговор на этом закончен. Но только не для Стива. Так же бесшумно покинув комнату Баки, Стив наощупь отыскал свой телефон на столе, затем отправился к себе, набирая сообщение Наташе. Больше тянуть было нельзя.