Ее невеста-мафиози

ДЖУНО

      Металлические двери открываются, и Кейтлин спотыкаясь, заходит в лифт с моей помощью, хихикая от шампанского, которым Бри снова угощала ее во время сегодняшнего ужина. Я знаю, что Бри просто пыталась «устроить ее поудобнее» и занять Кейтлин, пока я разговаривала с ее мужем, доном Коломбо, но… на мгновение или два сегодня я почувствовала прилив чего-то неожиданного.       Ревности.       Мой пульс учащается, когда Кейтлин с раскрасневшимися щеками и приоткрытыми губами, наваливается на меня. Я прижимаю ее к стенке лифта, заключая в объятия. Это частный лифт, который поднимается прямо и только в наш пентхаус, поэтому я оставила наших телохранителей внизу, чтобы они воспользовались другим. Кроме того, у меня с собой «Беретта», на случай, если в номере будут ждать неприятные сюрпризы. Но их не будет. Дон Коломбо нуждается в моей помощи в Нью-Йорке не меньше, чем я в его в Вегасе.       Работа — это последнее, о чем я сейчас думаю.       — «Тебе понравился сегодняшний вечер?» — спрашиваю я, заправляя огненный локон за ушко Кейтлин.       Ее дыхание сбивается, когда мои пальцы скользят по ее шее.       — «Ты же знаешь, что да».       — «Хорошо». — Я покусываю мочку ее уха, вызывая тихий стон. — «Потому что теперь ты вся моя».       Мои руки блуждают по шелковистой ткани ее платья, очерчивая и обследуя изгибы ее тела. Она всхлипывает, когда я глажу ее грудь, дразня соски, превращая их в твердые бусинки.       — Джуно, — выдыхает она, хватаясь за мои плечи.       — «Шшш…» — Я захватываю ее рот в жгучий поцелуй и просовываю язык внутрь. Она прекрасно раскрывается для меня, и я глотаю ее стоны.       — «Камеры…» — выпаливает она.       — «Пускай смотрят». — Пусть весь чертов отель увидит нас такими. Я хочу, чтобы они зарубили себе на носу, что Кейтлин принадлежит мне душой и телом.       Мое бедро проскальзывает между ее ног, и она прижимается к нему с хриплым стоном. Ноющая боль между моими бедрами становится невыносимой. Мне нужно попробовать ее на вкус, почувствовать, как она раскрывается под моим языком. Но не здесь.       Двери нашего номера уже открываются, и я вытаскиваю Кейтлин за собой из лифта в комнату, впечатывая ее в стену. Кейтлин вжимается в нее спиной, глаза остекленели от желания.       — «Сними трусики», — приказываю я хриплым голосом.       На ее губах появляется кокетливая улыбка.       — «Заставь меня».       Меня пронзает жар. Мой непослушный чертенок хочет поиграть, не так ли? Я хватаю ее за подбородок, заставляя встретить мой взгляд.       — «Не испытывай меня, малышка. Тебе не понравятся последствия».       Ее зрачки расширяются, и она облизывает губы.       — «Я думаю, что могла бы».       У меня невольно вырывается вздох. Эта маленькая распутница сведет меня с ума. Однако сначала я заставлю ее кончить так сильно, что она забудет свое собственное имя.       Сегодня Кейтлин безоговорочно принадлежит мне, и все мое внимание сосредоточено на ней.       Я снова увлекаю ее в поцелуй — зубками и языком, а мои руки сползают вниз, чтобы смять ее попку. Она стонет мне в рот и сильнее трется о мое бедро, и только нежная ткань ее нижнего белья разделяет нас. Я чувствую ее влажный жар, и мой клитор отзывается пульсацией в ответ.       Мне нужно больше от нее. Сейчас же.       Я забираюсь под юбку и одним движением срываю с нее трусики. Звук рвущегося кружева эхом отдается в маленьком пространстве.       Кейтлин ахает.       — «Это были мои любимые!»       — «Я куплю тебе еще дюжину». — Я погружаю два пальца в это восхитительное влажное тепло, и она вскрикивает, хватаясь за мои плечи. — «Прямо сейчас я хочу, чтобы ты была голой и лежала на этой кровати. Ты поняла?»       — «Да», — хнычет она.       Я вынимаю пальцы и обсасываю их, застонав от ее вкуса. Мускусный и сладкий, лучше самого изысканного вина. Пьянящий.       Кейтлин повинуется, и, спотыкаясь, вваливается в наш номер, сбрасывая с себя одежду. К тому времени, как я закрываю за нами дверь спальни, она уже лежит на кровати, бледная, с безвольно повисшими конечностями и румянцем на груди.       Видение греха. Все для меня.       Я приближаюсь к ней, снимая платье медленными, нарочитыми движениями. Ее глаза следят за каждым движением, зрачки расширены от вожделения.       — «Джуно», — шепчет она. — «Пожалуйста». — Она протягивает ко мне руки.       — «Шшш…» — Я опускаюсь на колени на краю кровати и провожу кончиком пальца по внутренней стороне ее бедра. Она раздвигает ножки с тихим скулежом. — «Я собираюсь доставить тебе массу удовольствия, милая. Но сначала…»       Я наклоняюсь и целую чувствительную кожу на внутренней стороне ее бедра, так близко к тому месту, где она нуждается во мне.       — «Ты должна что-нибудь сделать для меня взамен».       Кейтлин всхлипывает, покачивая бедрами в безмолвной мольбе.       — «Все, что угодно. Я сделаю все, что пожелаешь».       На моих губах заиграла самодовольная улыбка. Я овладела ею именно так, как хочу.       — «Умоляй».       Кейтлин снова захныкала, щеки заливаются еще более ярким румянцем. Хотя она стойко встречает мой взгляд, в ее глазах желание борется с упрямой гордостью.       Хорошая девочка. Она знает, что я серьезно.       Я нежно царапаю ногтями по внутренней стороне ее бедра, заворожено наблюдая, как по коже бегут мурашки.       — «Умоляй, красотка. Умоляй меня заставить тебя кончить».       Из нее вырывается тихий возглас, и решимость рушится.       — «Прошу, Джуно. Мне нужны твои губы на мне, ты так нужна мне». — Ее голос срывается на плач. — «Пожалуйста, позволь мне кончить. Я умоляю тебя».       В том, что она так покоряется, есть что-то такое головокружительное. Я жажду контроля, но видеть, как она так сладко склоняется перед моей волей, дает ощущение не только триумфа, но и…       Чего-то гораздо более фундаментального. Чего-то, чему я даже не уверена, что смогу дать название.       Я запечатлеваю на ее губах страстный поцелуй, проникая языком между ее губ, чтобы ощутить вкус ее покорности, ее потребности во мне. Она отчаянно целует меня в ответ, путаясь руками в моих волосах, чтобы притянуть меня ближе. Я позволяю ей одержать эту малюсенькую победу, наслаждаясь танцем наших языков и тихими звуками удовольствия, которые она издает.       Когда мы оторвались друг от друга, я не теряя времени целую ее шею и округлости грудей. Затем вбираю в рот нежно-розовый сосок, дразня зубами и языком его твердую вершинку, пока она снова не начинает извиваться подо мной.       — «Джуно, пожалуйста!»       Я выпускаю ее сосок с влажным хлопком, мои глаза самодовольно поблескивают.       — «Чего ты хочешь, сокровище?»       Она запускает руки в мои волосы, безумно глядя на меня.       — «Хочу кончить. Немедленно. Проведи своим языком по моему клитору!»       В конце концов, она не так уж и покорна, как прикидывается. И это лишь сильнее подстегивает меня.       — «Как пожелаешь, жена».       И с этими словами я окончательно опускаюсь между бедер. Ее возбуждение окутывает мои губы, и я с приоткрытым ртом целую ее щель, высунув язык, чтобы почувствовать едва заметный вкус.       Кейтлин резко вскрикивает надо мной, бедра дрожат по обе стороны от моей головы.       Я крепко фиксирую ее бедра, удерживая на месте. И после накрываю ее клитор своим ртом и посасываю.       Упорно.       Кейтлин взвизгивает, выгибая спину на кровати, когда ощущения пронзают ее нервы, а пытка сменяется наслаждением, и тогда я убеждаюсь, что ее тело знает, что это за ощущения, и ласкаю ее клитор, покуда она не начинает вилять от интенсивности ощущений.       — «Да, вот так», — подбадривает она меня, задыхаясь. — «Не останавливайся. Боже, Джуно, не останавливайся…»       Я ввожу два пальца глубоко в ее влажное лоно, энергично двигая ими в такт каждому движению языка по набухшему клитору, и это приводит к результату. Ее ноги обвивают мою голову так, что я буквально тону в великолепных «волнах», а Кейтлин кончает со сдавленным криком, тело бьется в судорогах, пока я вылизываю ее, переживая серию толчков. Только когда она обмякает и насыщается, а ее атласные бедра раздвигаются, чтобы выпустить меня, я останавливаюсь.       Я нежно целую ее внутреннюю поверхность бедер, давая ей немного отдохнуть. Ее грудь вздымается при каждом неровном вдохе, руки безвольно лежат по бокам. Я ползу вверх по ее телу и захватываю ее рот в жарком поцелуе, позволяя ей почувствовать вкус себя на моих губах. Кейтлин вздыхает, когда я заканчиваю поцелуй, и утыкается в меня. Я глажу ее по волосикам, и ее дыхание выравнивается.       — «Как ты себя чувствуешь?» — любопытствую я, не в силах сдержать довольный смешок в голосе.       Кейтлин тихонько смеется, зарывшись в мою шею.       — «Чертовски охренительно». — Она сонно улыбается мне. — «Вообще-то я не чувствую ног».       Я смеюсь и крепче прижимаю ее к себе, радость бурлит внутри меня. Я никогда не чувствовала себя так на легке, такой свободной. Эта женщина разгадывает меня самыми восхитительными способами.       Кейтлин, кажется, чувствует перемену в моем настроении. Наклонив мой подбородок, она нежно целует меня в губы.       — «Счастливая жена, счастливая жизнь», — пробормотала она с дразнящей ухмылкой. Тем не менее, серьезность в ее глазах противоречит игривому тону. — «Ты потрясающая», — ласково добавляет она.       — «Ага». — Я прикусываю ее нижнюю губу. — «А теперь ты довольна?»       Ее глаза озорно блестят.       — «И близко нет».       Прежде чем я успеваю ответить, она с кошачьей грацией меняет наши позиции, оседлав меня на талии и сцепив мои руки над головой. От этого движения у меня перехватывает дыхание, возбуждение растет от ее игривого доминирования.       Кейтлин ухмыляется, покачивая бедрами, окрашивая меня своими соками в медленном ритме, который заставляет меня сдерживать стон.       — «Моя очередь», — промурлыкала она. — Я вскидываю бровь, изображая беззаботность, хотя мой клитор «искрит» как молния. — «Во что бы то ни стало».       Она наклоняется, чтобы поцеловать меня снова, ее язык подражает ритму бедер. Я стону ей в рот, желание горит в моих венах, как лесной пожар.       Вот кто она. Неконтролируемый огонь, сжигающий всю мою жизнь вокруг меня. И мне все равно.       Когда она отпускает меня, я задыхаюсь.       — «Сделай все, что в твоих силах, детка».       Глаза Кейтлин сверкнули.       — «С удовольствием».       Она начинает с моей шеи, осыпая поцелуями до ключиц. Я задыхаюсь, когда она прикусывает, наверняка оставляя следы, но я позволяю ей это. Ее рот продолжает свой мучительный путь ниже, языком обводя мой сосок, а после зажимает его между зубками, оттягивая чуть ли не до боли.       Я с криком выгибаюсь навстречу ее прикосновению, руки вцепляются в ее волосы, и она успокаивает жжение языком, а затем переходит к другой груди, уделяя ей столько же внимания. Когда она добирается до моего пупка, я уже не могу сдерживаться, бедра подрагивают в беззвучном призыве. Кейтлин удерживает их руками, на ее губах играет надменная улыбка.       — «Терпение».       Я снова всхлипываю, когда ее язык проводит по моему клитору, и чувствую ее улыбку на своей коже.       — «Я никогда не утверждала, что терпение — моя особая добродетель».       Кейтлин издала хриплый смешок, проникая носом между моих ног и дразня меня.       — «Я обожаю сложные задачки».       Она опускается ниже, ущипнув внутреннюю поверхность моих бедер, а затем я чувствую ее горячее дыхание на своей киске, и ее язык, высунувшись, обводит контур моей дырочки. Я задерживаю дыхание, мои бедра вновь дергаются и выгибаются, но Кейтлин крепко прижимает их руками. Я тяжело дышу, шипя, в то время пока ее язык кружит на моем клиторе, набухшем и умоляющем о большем. Я чувствую себя еще более требовательной, чем обычно, а Кейтлин безжалостна: ее язычок делает несколько широких, горячих лизаний моего чувствительного бутона, прежде чем начать быстро его ласкать.       Я издаю сдавленное стенание, и мои бедра задвигались сами по себе. Кейтлин хихикает, этот звук отдается в моей киске, и во мне проносится всплеск доминирующей острой потребности — и, словно понимая, что мне необходимо, она тянет меня за бедро, переворачивая так, что я возвышаюсь над ней, оседлав ее лицо.       Я чувствую, как ее рот кривится в улыбке, а затем ее язык проникает в мою киску, глубоко, когда она сильнее вжимает меня в себя. Это умопомрачительное ощущение, как будто мир вокруг меня перевернулся. Я хватаюсь за изголовье кровати и принимаю приглашение, нежно трахая себя этим мягким, но юрким языком, позволяя ее носу тереться о мой клитор, разрешая ей обслуживать меня.       Я боюсь, что она задохнется, впрочем, я уже на краю пропасти, мой оргазм свертывается в животе и набирает скорость с каждым твердым толчком ее языка. Я никогда не чувствовала себя настолько отчаянно нуждающейся в разрядке, настолько вышедшей из-под контроля.       — «Кейтлин», — выдыхаю я, и она стонет, зарываясь лицом в меня, а ее руки обхватывают мою задницу. Искры пляшут у меня перед глазами, оргазм нарастает, как приливная волна, и вот я уже на гребне, переплываю через него, и мои бедра беспорядочно дергаются. Я кончаю горячими, сладостными всплесками, моя киска сжимается, сокращаясь под языком и отпускает его, и снова, снова, снова. Я смутно осознаю, как Кейтлин сглатывает, ее язычок все еще ласкает мою киску, впитывая каждую капельку моего оргазма, а затем я скатываюсь с нее, последние силы покидают меня, и я падаю, словно без костей, на кровать рядом с ней.       Обычно в этот момент я предпочитаю одиночество. Обычно в этот момент я вежливо приглашаю свою партнершу по постели уйти, выйти на улицу, после того как вежливо спрошу, не нужны ли ей наличные на такси до дома.       Но Кейтлин — моя жена. Шок от этого пронзает меня насквозь — совсем другое ощущение, чем от кульминации, которую она мне только что подарила. Когда она прижимается ко мне, я не отстраняюсь. И, как ни странно, в ее объятиях я обретаю новое чувство умиротворения.       Я сама приникаю еще ближе к ней, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к моему. Мое сердце разрывается от любви к этой колоритной, сводящей с ума, неотразимой женщине. Она совсем не похожа на меня, такая дерзкая и дикая, но при этом прекрасно понимает, что мне нужно.       И когда мне это нужно.       Ее пальцы перебирают мои волосы.       — «Ты слишком громко думаешь», — вздыхает она. — «Оргазм должен успокаивать разум, а не ускорять его».       Я усмехаюсь, расслабившись в ее объятиях.       — «Мои извинения, прелестница. Я могу начать процедуру отключения в любой момент».       — «В следующий раз мне придется подарить тебе несколько оргазмов», — ворчит она, но я вижу, что она довольна собой.       Я тоже довольна ею. Да, весьма-весьма довольна…       Даже перспектива вернуться в Нью-Йорк послезавтра кажется не такой важной, как сегодняшним утром.       Я бы хотела остаться. Остаться здесь, в Вегасе, с Кейтлин, и сконцентрироваться только на ней…       С этой последней мыслью мой мозг действительно начинает отключаться, и я сворачиваюсь калачиком вокруг нее, крепко прижимая к себе, погружаясь в самый безмятежный сон, который у меня был за много-много лет.