Пятнышко

Тинтин вытер кровь с рассеченной брови. Его рука подрагивала. Одежда была грязной, пыльной, в некоторых местах рваной. Парень был бледен, лишь некоторые видимые участки тела были выкрашены палитрой синяков и ссадин. Я боялся представить, что же было под одеждой. Безмозглые полицейские искали его слишком долго. Не обладая такой смекалкой как Тинтин, я не мог ничем помочь. Мне оставалось только подгонять детективов, осыпая их ругательствами. Я осторожно присел рядом и смочил вату спиртом. Пока я обрабатывал раны, Тинтин не двинулся с места. Все было кончено, мы нашли репортёра, вызволили из плена. Полицейские шепчутся, что парня держали под какими-то успокоительными. Поэтому он так заторможен. Его рука то и дело качается вперед-назад, как будто бы он кого-то гладит. Мне казалось, что все позади, но как гром среди ясного неба промелькнула мысль, что чего-то всё-таки не хватает. Обработав все раны, я оглянулся, чтобы оценить обстановку. И все было как обычно. Только не хватало белого непоседливого пятна, именуемого Милу. Я пару раз тихо присвистнул, чтобы питомец прибежал и порадовал Тинтина. Но репортёр ещё сильнее побледнел. Ему стало совсем дурно, он покачнулся и мне пришлось придержать его. Лёгкими шлепками по щекам я привел его в чувство. Тем временем собаки до сих пор нет. Да где же она?! — Они убили малыша Милу, — еле шевеля губами, произнес Тинтин. На несколько минут я забыл все ругательства, собранные за годы жизни. Как они посмели покуситься на собаку? На невинное существо! Тинтин смотрел в пол. Его лицо выражало ровным счетом ничего. А рука все еще медленно покачивалась… — Мальчик, мой, — я сжал его плечо, а потом и вовсе приобнял, — этим негодяям ничего не сойдёт с рук! — Капитан? — позвал юноша, не слыша моих слов. — Да, Тинтин. — Сопроводите меня до дома и останьтесь со мной хотя бы на пару дней. — Мы едем в Муленсар. И это не обсуждается. В поезде Тинтин быстро уснул, его одолела усталость. Он сполз мне на плечо, и я устроил его поудобнее на своих коленях. Репортер спал неспокойно. Все время крутился, его лицо исказила гримаса беспокойства и иногда даже боли. Время от времени он просыпался в слезах, подскакивал, но я укладывал его обратно. В попытках успокоить юношу я гладил его по голове, по плечам. Мне щемило сердце от осознания, что Тинтин никогда не увидит своего пса. Это была не просто собака, не просто друг. Я осмелюсь назвать их родственными душами, которым друг без друга просто нельзя быть. Мне пугало то, что я даже не знал при каких обстоятельствах бандиты разделались с собакой. Не ляпнуть бы чего невпопад. В Муленсаре я проводил Тинтина до комнаты и спросил, не нужно ли ему чего-нибудь. — Нет, — ответил парень голосом, лишенным какой-либо интонации. — Послушайте, Тинтин, — я взял его за руку, — я знаю, что Вам надо погоревать и пережить это горе. Но не забывайте, что горе можно переживать вместе с товарищем. Я всегда здесь, рядом. И мы всегда можем поговорить. — Спасибо, капитан, — лицо Тинтина озарила тень улыбки. Он обнял меня, и я ответил ему взаимностью. Бедный мой мальчик! Я был обязан чем-то его порадовать. Юноша плохо ел, плохо спал, часто запирался в одиночестве, не желая впускать даже меня. Лишь иногда он уезжал в редакцию, но никого не ставил об этом в известность. Я волновался, но не пытался контролировать его. Это только усилило бы давление. Находясь в взвинченном состоянии, я покуривал трубку и пропускал бокальчик другой бренди. Не было смысла выражать недовольство, навряд ли это что-то изменило. Я давно признался себе в том, что Тинтин уже не просто дружище или компаньон в наших бесчисленных поездках. Он становился мне все ближе и ближе. Конечно, в его глазах я был только тем, с кем можно хорошо провести путешествие, разгадав парочку загадок. Держаться на расстоянии было невыносимо, если не невозможно. Журналист постоянно попадал в какие-то неприятности, подвергал себя немыслимой опасности. По сравнению с ним, я выгляжу трусом (как бы не было стыдно это признать). Когда нас настигала опасность, мне хотелось схватить Тинтина в охапку и исчезнуть. Вместо этого я покорно шел за ним, в страхе, что он покалечится. Я перевязал и обработал ему несметное количество ран и ссадин, а он лишь посмеивался над моим бурчанием. Однако его теплый взгляд, нежное прикосновение или крепкое объятие было самой лучшей благодарностью за все то, что приходилось пережить во время поездки. Я сближался с Тинтином, наши разговоры становились более личными, более частыми. Он часто говорил о том, что у него на душе. И он мог без труда узнавать, что чувствую я. Мне казалось, что мы становимся все ближе и ближе, но для него я все также оставался другом. Я старался довольствоваться и этим. Я долго думал, что же может порадовать юношу. На прогулках он был молчалив, о вылазках и поездках он и слушать не хотел, культурные развлечения не впечатляли его. Спустя какое-то время Нестор принес мне объявление от мастера плюшевых игрушек, которые выглядели как настоящие животные. Я заказал у него игрушку собаки, которая точь-в-точь повторяла бы Милу. Я надеялся, что подарив игрушку, я смогу разговорить Тинтина, и он выскажет все, что скопилось у него на душе. В день икс я нес плюшевого пса в руках, поражаясь точности и аккуратности работы. Игрушка была аккуратно завернута, внутри была вложена записка от мастера. Конечно, игрушка стоила денег, но я не пожалел ни копейки, а даже оставил немного свыше названной суммы. Все ради друга. Проходя мимо одного переулка, я услышал дикий рев. Обернувшись, я увидел свору мальчишек лет 12-ти, которые крутились вокруг чего-то или кого-то. Сквозь рев и крики послышался скулеж. Это пищал маленький щенок, которого мучали мальчишки. Они кидали его в лужу, наблюдая, как тот захлебывается, дергали за уши и за хвост, кто-то додумался наступить ему на лапу, отчего щенок заходился писком. Рассердившись, я разогнал всех пацанов. Из моего рта сыпались ругательства, непроизвольно дергались руки, посылая пару тумаков на головы обидчиков. Еще одного издевательства над собакой я не перенесу! Мой гнев был так силен, что падение игрушки из моих рук осталось незамеченным. Плюшевый пес был испорчен, упаковка безнадежно порвана. Я с жалостью оглядел игрушку, а потом обратил внимание на щенка, который уткнулся в мою ногу. Бедное животное было без сил. К своему удивлению это был щенок фокстерьера, той же породы, как и Милу. У меня не было даже предположения, как отреагирует Тинтин на появление практически такой же собаки в Муленсаре. Рассердится или растрогается, примет или выгонит. Я поднял щенка на руки и обнаружил, что это девочка. Спрятав щенка за пазуху, я принялся искать ближайшую ветеринарную клинику. Ветврач подробно рассказал мне о том, как надо ухаживать за щенком, чем его кормить, поить, как гулять. Информация то влетала в мою голову, то вылетала. Я надеялся, что Тинтин поможет мне с уходом. Все-таки он владел собакой такой породы. Хоть и в прошлом. Вернулся я очень поздно. Щенок сладко посапывал, пригревшись у меня под пиджаком. В другой руке я нес лекарства и все то, что мне навязали медсестры в ветклинике. Признаться честно, купил я это от незнания, понадобится собаке это или нет. У входа в поместье я встретил Тинтина. Его сосредоточенное лицо тут же расслабилось, губы тронула улыбка, но сразу исчезла. Видимо, он ждал меня очень давно. Его уши раскраснелись от вечернего холода. — Где Вы были, капитан? — парень подошел ко мне. — Я удивился, не застав Вас на ужине. Вдруг, что-то случилось… — Не стоит волноваться, — я помотал головой в отрицательном жесте. — Но все-таки кое-что произошло, и я даже не знаю… — Что это там шевелится? — Тинтин удивленно кивнул на мой пиджак, где недовольно заерзал щенок. — Это как раз-таки то, что случилось, — я осторожно вынул детеныша из-за пазухи, отчего тот недовольно заскулил. — Мальчишки пытались его утопить, и я забрал его себе. Тинтин аккуратно взял щенка, внимательно осматривая его. — Тинтин, послушайте, если Вы не хотите… — Хочу, — твердо перебил меня репортер и прижал к себе собаку. — Нам надо отмыть ее и выделить ей уголок. — Вы уверены? — Думаете, что я так предаю Милу? Ошибаетесь, — резко ответил парень и направился в поместье. Меня порадовал такой боевой настрой, и я ринулся за журналистом. Вдруг ему понадобится помощь. После того, как мы искупали щенка, нам открылся ее белоснежный окрас. Только вокруг глаза красовалась темная коричневая шерсть. — Как назовете, Тинтин? — спросил я, пока репортер вытирал собаку. — Но Вы же ее нашли. — Я хочу, чтобы это сделали Вы. — Хм, — Тинтин приподнял щенка, укутанного в полотенце, — Таш. Она будет Таш. — Ей очень идет, — кивнул я. Так начались наши дни в качестве собачьих нянек. Первое время Тинтин постоянно нуждался в моей помощи. Капитан то, капитан се, капитан, капитан, капитан… Если кто-то посмеет подумать, что это меня раздражало, то он глубоко ошибается. Тогда я был очень счастлив помочь или поддержать парня. Он очень старался и переживал за Таш. Ночами он мог ночевать с ней в одной комнате. Время от времени я заходил туда и выносил юношу на руках оттуда. Он иногда злился на меня, но это было всего лишь возмущение и никак меня не задевало. Я всего лишь следил за юношей, пока тот ухаживал за щенком. Меня впечатляли его знания об этой породе, и я не упускал возможности сделать ему комплимент на эту тему. Юноша отмахивался, хотя было заметно, как ему это льстит и нравится. — Знаете, капитан, я так рад, что у нас получилось, — сказал однажды Тинтин. — Только благодаря Вашим стараниям, дружище. Ей не найти лучшего друга и хозяина, чем Вы, — я похлопал его по плечу. Таш окрепла, встала на ноги. Она с удовольствием бегала по поместью, активно изучая местность. Щенок был немного неуклюж, Тинтин всегда следил за ней. Он стал чувствовать себя намного лучше, аппетит и сон вернулись, как и здоровый цвет лица. Я с удовольствием наблюдал с юношей со стороны: как он играл с щенком, как выбирал ему ошейник, как гулял и нянчился с ним. Парень стал разговорчивее, мы стали чаще собираться у камина по вечерам. Тинтин садился у огня вместе с Таш, заботливо одаряя ее взглядом. Так тепло на моей душе еще никогда не было. Как-то раз я подумал о том, что грусть Тинтина об умершем питомце забывается. Но эта мысль исчезла в тот момент, когда парень решил рассказать о том, что произошло. Я останавливал его, боясь, что болезненные воспоминания опять приведут его в упадок, но Тинтин был непреклонен. Произошло это через несколько месяцев после смерти собаки. — Я мало что помню о тех днях в плену. Они избивали меня, требовали информацию. Но я ничего не знал, и это злило их босса. Как только они не пытались развязать мне язык. Мысленно я прощался с жизнью, — после этих слов Тинтин затих. На его глазах выступили слезы. Он долго молчал, не зная, как продолжить, а я не давил. Просто ждал. — Мне сделали укол, руки и ноги не двигались, а в глазах все кружилось. Милу защищал меня и они выстрелили в него несколько раз. Но он был крепким псом и умер не сразу. Если бы нас освободили раньше, я бы спас его. Когда он начал остывать, я понял что все… — Достаточно, — по моим плечам и спине пробежала мелкая дрожь. Я взял Тинтина за руки. — Достаточно вспоминать. — Я не мог ничего сделать. — репортер смаргивал слезы, которые медленно стекали по его лицу. — Вы не виноваты, Тинтин, — покачал я головой. — Когда Вы принесли Таш, Вы помогли мне справиться с моим горем. Никто и никогда не заменит Милу. Но тогда я не мог ему помочь, а сейчас могу. Мы одновременно взглянули на Таш, которая прыгала за бабочками и громко лаяла. Она носилась по двору, падала в траву и кувыркалась, а потом снова мчалась за мухами и стрекозами. Собака была очень активной, Тинтин постоянно занимался ее дрессировкой и воспитанием. Она чувствовала его заботу, любовь и не признавала никого, кроме меня и журналиста. Однако иногда ей было плевать даже на меня. Тинтин оставался для нее одним единственным хозяином. — Прошло так много времени, как я живу с Вами… — Оставайтесь настолько, насколько хотите, — невольно перебил я репортера. Юноша улыбнулся. — День ото дня я пытался разобраться в том, что же я чувствую к Вам. Действительно ли мы только близкие друзья. Что-то подсказывает мне, что мы очень сблизились за это время. Я чувствую Вашу искренность, капитан. В словах, в действиях. Это великолепное чувство… — Тинтин закрыл глаза и взволнованно вздохнул. От этого вздоха у меня перехватило дыхание. Мы все еще держали друг друга за руки, и я почувствовал, как пальцы репортера сильнее сжимают мои ладони. — Не считайте эти чувства признаком растроганности из-за рассказанной истории. Но я действительно чувствую, что мы с Вами уже не просто товарищи, — Тинтин посмотрел мне в глаза. Муть, присутствовавшая в его взгляде в те траурные дни, наконец-то рассеялась. Он смотрел ясным, четким взором. Я не сомневался в разумности его слов. — Спасибо, Вам, капитан. Как хорошо, что Вы рядом. Парень схватил меня за шею и поцеловал. Он нежно коснулся моих губ, оставляя влажный теплый след. Это произошло так быстро, что я даже не успел отреагировать. Юноша присел рядом, обхватив мою руку и прижавшись к ней. Я опустил голову к его рыжей макушке, пребывая в том самом состоянии, о котором так много думал и мечтал. Таш игриво извивалась в траве на солнце, радостно взвизгивая и задирая лапы. Я смотрел то на собаку, то на Тинтина и был безумно рад тому, что смог подарить им обоим счастье, на секунду забывая о том, насколько счастливым это делает меня.