Принятие (не)избежного

      Дилан не хочет, чтобы Лололошка уходил.       Не хочет, но понимает то, что это для его друга важно.       Последний месяц он думает о том, что все скоро закончится. Прекратятся их прогулки, их общение. Лололошка больше не будет встревать в неприятности, из которых его будет вытягивать Дилан.       Лололошки не будет.       И Дилану дается эта мысль слишком сложно. Лололошка под кожей. Засел в легких и желудке. Чешется где-то под грудной клеткой. Касания его рук остаются на щеках и спине ожогами. Они никогда не сойдут, будут гореть до победного.       Это нравится автоматону. По-садистски нравится. Нравится чувствовать, нравится думать, нравится видеть.       Но ему не нравится этого лишаться.       Он не сможет сказать прямо о том, что он не хочет отпускать Лололошку. Никогда. Точно также не хочет отпускать Лололошку и Ричард.       Они говорили об этом. Обсуждали то, что будет после его ухода. Что останется после него.       Лололошка прижился всем. Стал частью жизни. Без него невозможно делать базовые дела. Невозможно стирать, убирать и готовить. Невозможно до той степени, что хочется держать и не отпускать.       Но время делает все за тебя. Оно раздражает. Дилан думает о том, что хотел бы, чтобы время перестало существовать. Чтобы остались только они.       Только самые близкие. Только Лололошка, но...       Зов междумирца. Чертов зов междумирца без схождения.       Без возможности уйти.       Дилану сложно признавать, что этот день настал. Ему не верится. Он не верит. Лололошка прекрасно себя чувствует в этой вселенной. Он прекрасно себя чувствует в блогер-хаусе с Ричардом и остальными. Ему хорошо здесь, ему приятно гулять по парку с Саймоном Солусом. Ему хорошо с Диланом.       Дилан обещал ему, что поможет. Что найдет способ как Лололошке вернуться домой. Но он не хочет. Он не хочет выполнять свое обещание.       Но он любит Лололошку. Поэтому он ему поможет.       Поэтому они ждут конец эфира, который должен будет завершить нахождение мироходца здесь. Они должны будут поставить точку в том, что автоматоны – такие же разумные существа.       Дилан искренне рад, что Лололошка загорелся этой идеей. Потому что он видит, что Дилан чувствует. Он видит как радуется и недовольствует Саймон Солус. Он видел, как переживал Карл, а Чед и Брэндон между собой шутили.       Он все видел. Видит и сейчас.       Победные слова. Конец эфира. "За" превысили количество "против". Это маленькая победа для Дилана.       Большое поражение – уход Ло.       Мироходец начинает сиять.       Буквально.       Он светится изнутри, его почти черные глаза начинают отдавать ярко-голубым. В них светится четырехконечная звезда. Она бьется. То угасает, то вновь блестит, переливаясь в теплый желтый цвет.       Дилан просит Лололошку умыться и привести себя в порядок, потому что смотреть на странный гримм в виде морщин и складок – странно.       И Лололошка уходит.       Лолололка уходит Лололошка уходит Лололошка уходит Лололошка уходит Лололошка уходит       Дилану почти хочется ворваться в уборную и проверить, на месте ли он.       Но Ло выходит. Выходит из уборной влажным, задумчивым и помятым. Выходит так, как будто не хочет возвращаться.       В уборную.       А возможно, в свой мир.       Дилан тоже не хочет, чтобы он возвращался туда.       – твое свечение очень сильно бросается в глаза, как ты себя чувствуешь? – Дилан чуть склоняется над Лололошкой, разглядывая его лицо.       – как будто у меня в груди что-то горит и вырывается. Неприятное чувство, – он прячет глаза под очками, скрывая искры, что все-таки видны из под них. – позови Ричарда, пожалуйста...       – хорошо, – Дилан игнорирует описание чувств, просто укладывая руку на плече друга, поглаживая его и слегка прижимая к себе. Лололошка не теряет возможности приобнять автоматона, слушая то, как он начинает активно названивать Труману. Он завершает звонок, поворачиваясь лицом к другу. – если ты думаешь, что настал момент уходить, то... – он сглатывает вязкую слюну, обдумывая как ему сказать все, что думает. – нужно поторопиться попрощаться и с Ричи.       Но не говорит.       Вместо этого он хватает мироходца за руку и тянет за собой к выходу.       Берет за теплую ладошку. За такую теплую, что хочется плакать и прижимать эти самые ладони к себе до ожогов. До следов и синяков. Хочется, чтобы эти руки постоянно были рядом.       Рука Ло слегка мозолистая, но мягкая и уступает в размере ладони Дилана, но это не мешает ей лежать в ней так, как будто она и была для этого создана.       Чтобы держаться за руки с Диланом.       Часто ли Лололошка держал других за руку? Как часто другие замечали то, насколько эти руки нежные и аккуратные не смотря на то, что в ссадинах и шрамах?       Часто ли Лололошку любили также, как и Дилан его? А если он был женат? Или замужем? Врядли, но кто знает его. От Лололошки можно ожидать все.       Дилан тянет мироходца через людей, что резко столпились на улице, тянет за собой так, чтобы он ни в кого не врезался, расталкивая всех, кто хоть как-то мешает.       Ему нет дела, что кого-то он мог слишком сильно пихнуть, ему нет дела, что люди смотрят им в след удивленно. Ему есть дело только до ладони Лололошки. Ладони в его руке.       

***

      Лололошка давно решил для себя.       Наверное. Он вообще теперь не понимает, кто он и что из себя представляет.       Только сейчас он вспомнил все, что было с ним. Только сейчас, когда его держит за руку Дилан.       Воспоминания впиваются в голову как иглы, понимание всего, что происходит, точно также.       Он понимает то, что теперь не хочет возвращаться к Джодаху. Он не хочет к Джону. Он бы хотел встретить вновь Окетру и Райю, из теплых чувств к ним и доброте, что они проявили по отношению к Ло.       Вместе с воспоминаниями приходит понимание того, что нигде, кроме Иллии, ему не было так спокойно.       Он не чувствовал страха за всю вселенную и мир, он чувствовал лишь личные терзания и переживания. Со всем он справился. Он справился с мафией, помог автоматонам, освободил мироходцев из подобия "видомнии" в его реальности.       Он сделал это все. И теперь он свободен. Он может жить нормальную жизнь. Он может ощущать себя человеком.       Он хочет быть человеком.       Эта человечность чешется в груди, сияя изнутри. Она рвется наружу, окрыляя мироходца.       Окрыляя на уровне руки Дилана, что греет его.       – Дилан.       Парни замедляют шаг, но все равно торопятся, пробираясь через людей, извиняясь за то, что их толкают.       Дилан вопросительно вскидывает голову, смотря на Лололошку. Нежно так. С грустью такой.       Никак иначе. С любовью.       Без желания отпускать.       Лололошка для себя давно понял, что он чувствует. Он понял, что испытывал, когда Дилан прижимал к себе и обнимал. Он понял, почему так торопился делать ему тело и шел на все риски ради него.       Лололошка понял. И поэтому...       – знаешь, я... – он случайно толкает женщину. – извините! Я... Не хочу уходить.       Дилан на секунду останавливается, из-за чего в него сразу же врезается Ло и ещё пара людей. Он не спешит перед ними извиняться.       Только если перед Ло.       Только если он правда останется.       – я... Тоже не хочу чтобы ты уходил, – он продолжает тянуть за собой мироходца, замечая вдалеке черную макушку, что бежит навстречу. – есть ли способ закончить это?       – не знаю. Наверное, есть, – он зарывается носом в шарф, стоит ветру подуть. Дилан жмурится, но руки не отпускает. – если междумирец – это я, то...       Не успевает Лололошка закончить свою мысль, как его перебивает Ричард, что уже выбежал на пешеходный переход, хватаясь за предплечье Дилана, чтобы восстановить дыхание.       – парни!.. Господи... Сейчас... – он поправляет волосы и поднимает взгляд на Ло. – ты уходишь? Уже?       На удивление того, он мотает головой из стороны в сторону.       – я не хочу, – делает небольшую паузу. – и не буду.       – а так можно? – Ричард подходит ближе, опуская руки на чужие плечи.       – думаю, да. Я должен научиться контролировать этот процесс.       – ооо, Ло! Это будет очень круто! Ты останешься с нами, иногда будешь ходить по другим мирам, рассказывать, что там... – Ричард мечтательно складывает руки в замочек и улыбается во все зубы. В такие моменты он похож на ребенка. Дилан, судя по всему, читает мысли Лололошки и теребит Трумана по волосам. Тот на это только хмурится, но сразу же меняется в лице, расплываясь в мягкой улыбке.       Лололошка не хочет уходить.       Не от этих людей.       Он молча делает пару шагов назад, когда чувствует, что по телу проходит странная дрожь. Перед глазами все мутнеет, а тело светится еще ярче. Искры в глазах начинают рябить, переливаться еще интенсивнее.       Приложив руки к груди, парень чуть наклоняется, сталкиваясь со своими мыслями.       Они идут в разнобой, слышится голос Джодаха, Джона, Райи и Окетры. Отголоски прошлого по интонации становятся агрессивными, Лололошку это пугает. Он чувствует то, что до сих пор до конца не принял междумирца в себе. Он и не сможет.       Он Лололошка.       Всегда им был и будет.       

***

      Дилан и Ричард наблюдают со стороны за тем, как Ло мысленно с чем-то борется. Это похоже на кошмар, он хмурится, сжимает губы в тонкую полосу и трясется.       Парни не вмешиваются, знают, что не должны мешать. Если Лололошка считает, что это нужно – то так и надо. Дилан в определенные моменты тянет к нему руки, когда боится, что тот упадет, но Труман вовремя его останавливает, шикая и заставляя смотреть дальше.       Мироходец резко расслабляет лицо. Когда он их открывает, в глазах тухнет голубая искра, оставляя место обычному черному зрачку, что продолжает отливать золотым. Его тело светится очень сильно, он становится как солнце.       От него идет странное тепло, которое наполняет силами и лечит изнутри. Руки из-за света становятся почти что белыми, теплый желтый свет заставляет закрывать глаза, чтобы сберечь их целостность.       Дилан разлепляет глаза только тогда, когда чувствует, что его дергают за плечи на себя.       Хотя нет. Не дергают.       На нем виснут.       Ричард смотрит на то, как Дилан держит Лололошку, что вот-вот упадет, и наблюдает за золотыми частицами в ногах мироходца.       Они похожи на искры. Чистый сплав. Хочется дотронуться до этих мелких звезд, но он себя переубеждает.       В первый раз он видел это когда Шэрон их бросила. Он тогда только на долю минуты почувствовал то тепло, что исходило от места, на котором она ранее стояла.       – Ло? Все нормально? – он поднимает глаза обратно на парней, когда начинает говорить Дилан, удерживая названного за талию.       – теперь я с вами точно навсегда, – Лололошка отстраняется, подзывая к себе Ричарда.       Труман не игнорирует это и врывается в объятья.       – ребята, че мы стоит вообще здесь?! Пошли праздновать это! – когда Ричард отлипает, он сразу же начинает идти в сторону из которой пришел. – я по пути к вам такую кафешку видел!       Дилан хотел пойти за ним, но его остановили, хватаясь за руку.       Его останавливает Лололошка, который слишком счастливо смотрит на автоматона.       – и все-таки... Я не успел сделать кое-что, из-за чего не смогу уйти.       – да? И что же? – Дилан с начала смотрит со скепсисом, но после выражение его лица сразу же становится испуганным. – боже, там что-то с мафией?       Лололошка тепло посмеивается.       – нет, – он наклоняет Дилана (он стал слишком высоким в своем новом теле) к своему лицу рукой и быстро целует в уголок губ. – я не успел сказать то, что люблю тебя.       Автоматон начинает дымиться. Лололошка пугается.       А потом его хватают за плечи и целуют более ярко.       Губы в губы, по-детски. Но так трепетно и нежно, что не сравнится ни с чем.       – парни! Вы идете? – Ричард смотрит им вслед, а после округляет глаза. – парни... Вы чего...       Дилан и Лололошка смеются как не в себя.       – ничего, Ричи, идем скорее. Я хочу охладиться.       Лололошка никогда не сможет уйти отсюда.       Не от этих людей.

***

      – ох! Какая же досада... Он не пришел... – Джон театрально прикладывает руку ко лбу, растягиваясь на стуле. – теперь-то вы снимите с меня эту штуку?       Он сразу же меняется в тоне, указывая на антипроксовый браслет на его ноге. Джодах грустно поджимает свои крылья.       – снимем вместе с ногой, – Ави недовольно зыркает.       Окетра и Райя подходят из за спины Джона и опрокидывают спинку стула так, чтобы тот навернулся.       – если он не вернулся, то и ты не уйдешь. Будешь уборщиком за то, что всю эту кашу начал, – Окетра кидает в его сторону ведро и тряпку.       – что?! Эй! Вам мозги отбило? Вы вообще помните кто я?! Я-       – Джон-уборщик-Харрис, – заканчивает его мысль Джодах.