I.
27 апреля 2025 г., 12:48
***
Солнце безжалостно слепит глаза, прохладный ветер обдувает босые стопы. На часах уже полдень, а Сириус все еще нежится в кровати и смотрит пустыми глазами в потолок. На белой поверхности глубокие трещины непроизвольно превращаются в узоры. Случайные фигуры собираются в знакомые образы и вот Сириус уже который день подряд глупо пялиться в любимые лица друзей и родных. Он выискивает их в темных углах, на оживленных улицах Лондона и даже на колдографиях. "Ну, мало ли". – Фраза раз за разом всплывает в голове, потому он продолжает останавливаться напротив старой картины с изображением волка и внимательно следит за каждым его передвижением. Ни одной черты Ремуса Люпина. Величественная лампа в столовой напоминает ему о теплых ужинах в доме Поттеров, когда они зажигали уютные свечи, вместо обыкновенного электричества. Те дни тянулись, словно вечность. Сейчас же они кажутся лишь незаметным мгновением, которое ему никогда не удастся растянуть. Шанс упущен, решения приняты, сделанного не изменишь. Расплатой стала всепоглощающая пустота: в доме, в голове, в жизни. Рядом больше не крутится взбешённая Марлин. Не ноет о последнем заваленном экзамене Питер. Лили уже никогда не поцелует Джеймса со зловещей улыбкой на губах. Все они остались в прошлом. В том самом, которое пахнет вишнёвыми сигаретами, выкуренными на пару, сладкими булочками из кухни и холодным полом их общей комнаты. В прошлом, которое Сириусу следует забыть навсегда: вырвать из своей израненной памяти и двигаться дальше. Жить новой жизнью. Без друзей. С окончания войны прошла ровно неделя: Сириус аккуратно зачеркивает седьмой день в календаре. Он дал себе время до конца этой недели. Разрешил судорожно ждать, когда входная дверь разлетится на кусочки и кто-нибудь найдет его. Сириус не знает, кого именно он ждет. Друзей, по счастливому случаю выживших в тот злополучный день? Или быть может Пожирателей смерти, вспомнивших о последней не убитой жертве и решивших завершить начатое? Он не знает. Не знает, что окажется лучшим решением: притворяться полноценным человеком после всего пережитого или попросту умереть от рук тех, кого всегда считал омерзительными. Поэтому он все время думал, размышлял, а вдруг в один прекрасный день ему предоставят выбор? Еще три недели назад Сириус с лёгкостью бы сказал: "Если и умирать, то от рук брата, но он же меня не убьет". И все это до последнего были бы шутки. Он не хотел умирать на самом деле - ни тогда, ни сейчас. Но выбор оставался за ним, по крайней мере в его голове. Сириус бы в точности повторил свои слава из прошлого, с одним единственным исключением. Регулуса больше нет. Он не жив и не мертв. Пропал без вести еще во время войны. Понял, что натворил какой-то херни и решил сбежать? Или Темный Лорд жестоко расправился с ним за его нежелание поддакивать каждому слову? Ох, как же он надеется, что Регулус просто трус... В этой войне выжили лишь трусы и глупцы. Поэтому Сириус, как яркий представитель разряда глупцов, стоит сейчас в полном одиночестве напротив зеркала и ненароком представляет Регулуса, валяющегося на его кровати. Когда-то в детстве это казалось для них нормой, рутиной. Сейчас для Сириуса это лишь больная фантазия, которую подкидывает травмированный мозг. Он буквально может видеть своего брата, чья белая кожа быстро покрывается трупными пятнами. И вот на кровати уже лежит не его милый и бодрый Реджи, а искалеченный круциатусом труп Регулуса Блэка - Пожирателя смерти. Сириус не может оторвать взгляда от пустых зрачков брата и осознает, что это не просто фантазия: на его кровати лежит настоящий мертвый человек. Снова. Он резко оборачивается и в этот же момент с открытого окна прямо ему на кровать прыгает черный кот, растворяя ужасную галлюцинацию. Животное слегка наклоняет голову и пристально разглядывает человека напротив. Сириус отвечает ему тем же и не двигается с места, пока кот, полностью расслабившись, не растягивается на кровати, цепляя острыми когтями старое теплое одеяло. Все постельное белье Сириус забрал из дома: порывшись на чердаке у Поттеров, он нашел то одеяло, которым Юфимия укрывала его в их самую первую встречу. Он тогда выглядел, как пес, израненный душевно и физически. А кем он стал сейчас? Все тем же искалеченным животным, чьи раны на теле затянулись, превратившись в шрамы. Остались лишь те, которые корнями уходили глубоко в сердце, душу - их нельзя вылечить даже самым мощным заклинанием. Сириус подозрительно смотрит на зацепки, оставшиеся после когтей. Примерно такие же зацепки оставили на нем те тяжёлые месяцы войны, разорвав сознание в клочья. Только одеяло он сможет зашить и вернуть в надлежащее состояние, а кто готов взяться за него самого и подлатать изнутри? Никто, ведь не осталось ни единого человека, заинтересованного в благополучии Сириуса Блэка. Кот вновь смотрит своими светлыми, практически бесцветными, глазами и бьет несколько раз хвостом по месту рядом с собой. Сириуса не покидает ощущение того, что животному хочется, чтобы он сел возле него. Поэтому Сириус вновь ложится, а кот, вцепившись лапой в его футболку, утыкается мордой в сгиб локтя. На следующий день кот опять появляется в квартире и нагло расхаживает по всем комнатам, словно давно здесь живет. Ближе к обеду они, также, как и за день до этого, лежат почти в обнимку на кровати. Теперь Сириус смотрит на белый потолок не в одиночестве, а со своим новым сожителем. Кот приходит каждый день, иногда оставаясь на ночь. Сириусу приходится выходить на улицу больше положенного ради того, чтобы купить кошачий корм. Не может же он морить голодом своего друга? Ведь он так много для него делает, например, постоянно дерет одеяло, пока слушает истории Сириуса из прошлого. – У нас с Реджи, кстати, была коллекция разных магловских брелоков, – Сириус перекатывает меж пальцев потёртый значок и не замечает, как кот замирает. – Ах, точно, Реджи - мой брат, я тебе о нем еще не рассказывал... Животное, прямо как в день их знакомства, растягивается на покрывале. В этот раз он не зацепился когтями за шершавую поверхность, но Сириус не обратил на это внимание. Он смотрит на единственную колдографию, которую их заставил сделать дядя Альфард незадолго до своей смерти. Сожалеет ли Сириус, что не наладил отношения с братом до войны? Скорее да, чем нет. Он не знает, как бы развернулись события, будь Регулус на их стороне - на стороне справедливости и адекватности. Единственное, в чем он винит исключительно себя, это черная метка, поселившаяся в один день на руке его брата. Это то, что должен был предотвратить именно Сириус, и то, к чему привели именно его поступки и ничьи больше. Крик о помощи. Кажется, именно так однажды Лили назвала поведение Реджи. Криком о помощи. Он звал, просил, но Сириус продолжал от него отрекаться из-за какой-то несуразной мелочи. Из-за того, что Регулус был слишком похож на всю их семью: такие же привычки, манеры, взгляд. И даже сейчас Сириус не может сказать с уверенностью чего в нем больше по отношению к младшему брату: презрения или искренней любви. Два этих чувства смешались в однородную кашу за все годы и больше не могут существовать порознь. – Мы с Реджи постоянно были вместе и никогда не ссорились, – кот лениво повел ухом. – Лишь единожды у нас была ссора... Слишком бессмысленная и от того ещё более болезненная. – Знаешь, мне кажется я так его и не простил. – Кот запрыгнул к Сириусу на колени и начал буравить взглядом. – И все же, мне до ужаса хочется попросить прощения у него... Сделать хотя бы что-то из того, что он на самом деле заслужил. "Только уже поздно". – Проносится в мыслях и Сириус едва заметно дёргается от столь резкого осознания. Кот, свернувшись калачиком, тоже мелко задрожал, словно чего-то испугался. Сириус аккуратно кладет на него руку и зарывается пальцами в гладкую черную шерсть. Странное ощущение тепла растекается по телу, проникая даже в самые глубокие разломы его души. Сириус не знает, что это за чувство и почему оно возникло, но не упускает возможность насладиться спокойствием, которого не ощущал уже давно.***
– Куда ты суешь свою морду?! Сириус уже десятый раз за день переставляет горшок с цветком с одного места на другое. Тщетные попытки спрятать растение от надоедливого кота заканчиваются одним и тем же: покусанными листьями и клочками шерсти в земле. Кот, как всегда, мяукает что-то непонятное в ответ, словно Сириус должен понять, о чем тот возмущается. Сириус не понимает кошачий, но может представить примерную реакцию животного на подобные запреты. Что-то из разряда: "Если не способен уследить за чем-то настолько простым, то не покупай вовсе!" – Знаешь, а ты мне напоминаешь моего брата, – Сириусу на секунду кажется, что кот насмешливо поднимает одну бровь, которой у него нет. – Он бы тоже обозвал меня последним придурком, раз я не способен уследить за цветком. Кот, гордо задрав голову и ударив хвостом по ноге Сириуса, оставляет в покое искалеченный цветок и уходит на улицу через открытое окно. Тишина снова отбивается от старинных стен и бьет по ушам. Сириус хватается за стоящую в углу гитару, чтобы заглушить надоедливый звон одиночества.***
Кот быстро передвигается по карнизу, двигаясь элегантно и зажато одновременно. К его счастью, придурок Сириус оказался не таким уж и глупым, поэтому он без проблем проскальзывает в открытое окно соседней комнаты. Она тонет во мраке и пыли, кажется, что никто никогда здесь и не жил. И только слишком сильный бардак указывает на наличие редких, но посетителей. Точнее одного конкретного. По ощущениям, этот некто попросту разгромил комнату в порыве ярости. Несколько мгновений и мир меняется: гладкая шерсть превращается в короткие черные локоны, а вместо лап теперь бледные худые руки. Регулус в очередной раз оглядывает свою старую комнату, в которой он когда-то прятался от презрительного взгляда матери. Здесь никогда не было ничего живого, но теперь есть. Все эти поломанные вещи, разбросанные по полу, напоминают ему о том, что тот, ради кого он в детстве просыпался каждое утро, до сих пор способен чувствовать. Что его противный старший брат все еще жив. Три долгие, мучительные недели Регулус шатался по городу в облике кота. Он видел случайную смерть Эвана под обломками здания, слышал, как Барти стонал и кричал от боли, когда его пытали. Находился рядом с Доркас, которую убили во сне и не дали даже проститься с родными. Смерти всех друзей отпечатались на обратной стороне век и постоянно напоминали о себе. Регулус до ужаса боялся закрывать глаза, ведь в голове сразу всплывали измученные лица близких людей. Было безумно страшно и от того, что, сколько бы он не старался, ему не удавалось вернуться в человеческий облик. Он беспрерывно пробовал, тратил всю свою энергию, но был вынужден продолжать прятаться в кустах в виде кота. Каждый день новая, еще не изведанная боль заставляла только глубже прятать сознание человека и полагаться на животные инстинкты. А потом открытое окно некогда отцовского дома, застывший в непонятном испуге Сириус, и долгожданная откровенность. Вскользь брошенные извинения и много-много воспоминаний из недавнего, но такого далекого прошлого. Из того, где все по-своему счастливы. Возвращение из светлого прошлого в суровую реальность не проходит бесследно: каждый раз острая боль в груди оседает на душе и ждет новой порции болезненной ностальгии. Не все способны пережить такое. Сириус не способен. Регулус тоже не в силах. Регулус медленно оседает в одном из самых темных углов, стирая спиной толстый слой пыли на стене. Он зарывается руками в спутанные черные волосы и ощущает, как из груди рвется истошный вопль. Ему хочется кричать до тех пор, пока голос не сядет, а в глазах не потемнеет. Сознание желает рвать и метать все, что находится вокруг. Но единственное, что ему остаётся - это до боли тянуть свои жесткие пряди и тихо скулить, чувствуя, как одинокая слеза скатывается по щеке. За стенкой - в соседней комнате - Сириус продолжает играть незатейливую мелодию и напевать себе под нос, пока в его кармане лежит упаковка снотворного.
