кроваво-красный ураган

-Путь к месту встречи- Какаши ощутил невыносимое желание ударить Тензо по голове после того, как тот в пятнадцатый раз бросил на него взгляд. Узумаки Араши сообщил им, что будет занят, и упомянул место встречи, прежде чем он быстро исчез. Все более раздражаясь, но все еще полные решимости выполнить свою миссию, двое АНБУ, очевидно, направились к месту. «Я собираюсь выполнить одно поручение, это будет быстро». "Что-" «Я встречусь с тобой в этом месте, — Араши указал на место на карте, — примерно через день. Пока-пока, Хатаке-сан, Тензо-сан». «Подождите секунду-» Какаши был в порядке с утомительным путешествием, но его не устраивало то, что Тензо смотрел на него с проницательностью носорога. Он посмотрел на случайную ветку всего в дюжине метров перед собой и подавил желание ударить ею Тензо. Вместо этого он подал рукой сигналы АНБУ. Запрос-Сложность-Ранг. Тензо чуть не пропустил следующую ветку, и зуд стал более ощутимым. Ты-Нестабильный-Ум. Какаши сдержал желание закатить глаза: отверстия для глаз в маске АНБУ не могли ничего показать. Отрицательно. У Какаши возникло ощущение, что Тензо хмуро смотрит на него. Отрицательно. Тензо ответил. Цель-Влияние. Запрос-Причина. После нескольких мгновений задумчивого молчания Какаши решил подать сигнал: Цель-Аномальная. Дополнительный-Узумаки. Тензо закатил глаза так драматично, что Какаши увидел, как его маска физически сдвинулась. Информация подтверждена. Другими словами: «Ну ладно, ничего страшного ». Какаши пошевелил пальцами — Цель-Экстремальная-Ненормальная. Отклонено. Он собрал больше чакры под подошвами и рванул вперед. -Тем временем в Стране Воды- «Это прекрасно». «Спасибо, мистер». Хаку улыбается, глядя на свой букет цветов, собранных вручную. Араши улыбается его невинности и ясности — несмотря на все, что пришлось пережить Хаку... Затем на лице Хаку так резко промелькнуло мрачное выражение, что Араши едва не поднял брови. «Я забыл... Я не должен был этого делать». "Почему нет?" «Это бесполезно для моего хозяина», — Хаку уныло нахмурился, прежде чем бросить цветы. «Твой хозяин?» «Мистер, у вас... есть дорогой человек?» Мальчик пристально посмотрел на него и уточнил: «Кто-то, кого вы хотите защитить?» «Слишком много, а сейчас вообще ни одного». Араши тихонько усмехается, глядя на вопросительный взгляд Хаку. На мгновение наступает неподвижность, прежде чем Хаку осознает происходящее. Мальчик сжимает губы, брови опускаются в раздумьях. Хаку, вероятно, задавался вопросом, почему Араши все еще жив. (Поскольку он подвел так много людей.) «Я живу. Для многих вещей. Для их мечтаний и целей, для их жизненного предназначения». Араши снова улыбнулся, когда на лице Хаку появилось понимание. «Вот почему присутствие господина так сильно». Хаку медленно кивает. «Ты стал сильнее, чтобы защитить своих дорогих людей даже после их смерти. Это... храбро с твоей стороны». Он снова смотрит на свои руки, мозолистые и покрытые волдырями, слишком грубые для маленького мальчика. «Если я потеряю своего хозяина, я не думаю, что смогу жить без него». «Я силён не только из-за них, малыш». Он смотрит в растерянные глаза Хаку. «Я силён, потому что мне тоже приходится жить для себя. Пустое оружие — не острое оружие». «Эмоциональное оружие не является смертельным», — тут же возражает мальчик. «Это вам предстоит выяснить», — Араши опускается на траву и садится, скрестив ноги. «Я не уверен, мистер. Мне не нужно ничего выяснять, пока я могу служить своему хозяину». «Я думаю, это весьма достойно восхищения», — фыркает Араши, сдувая с лица каштановую прядь волос в стиле Хенге. «Верность... преданность... Связана рука об руку с «Командой». "Команда?" «Команда» для шиноби, защитников, солдат... — Он слегка наклоняется вперед. — «Это глубже, чем любая другая связь. Это больше, чем семья, это больше, чем дружба... Это... ну, Команда». На лице мальчика несколько секунд надежды и благоговения , прежде чем они гаснут. Хаку мрачно и горько смеется: «У моего хозяина нет такой связи со мной. Я всего лишь его инструмент. Оружие, которым можно воспользоваться и избавиться от него, когда я стану бесполезен». Араши не отвечает, вместо этого он поднимает синюю маргаритку из брошенного Хаку свёртка... «Фелиция». Ино произносит это слово без малейшего колебания, пока Сакура крутит цветок между пальцами. «Счастье, невинность, чистота...» «Идеально!» Сакура насаживает конец стебля на голову Ино. «Он подходит к твоим глазам». «Идиотский лоб!» — кричит Ино, отбивая руку, хотя улыбка на ее лице выдавала ее выговор. «Тебе положено делать это за ушами, ты что, не знаешь, как вести себя романтично?» «Боже мой, почему я снова здесь?» Он закатил глаза, прерывая их шутки. «Я думал, что я здесь из-за лекарственного растения, а не для того, чтобы быть третьим колесом в вашем флирте. Надеюсь, мне еще платят». «Ого, Наруто , как ты портишь момент…» Сакура закатила глаза. "-Слушай, Сакура, дорогая, тебе нужно сделать что-то получше, чтобы это был "момент". Ино поднимает палец в поучительной позе. "Психологически-" Он очень громко прочистил горло, а затем внезапно игривость Сакуры исчезла, дерзость вернулась, как будто ее и не было. "О да, чоп-чоп. Поторопись и помни, чтобы не... не засовывал это себе в рот - черт возьми, НАР-" "Фелиция". Араши крутанул стебель между указательным и большим пальцами, вырываясь из своих воспоминаний. Он поднял руку, чтобы коснуться лепестков губами — эта привычка не покидала его даже после месяцев принуждения к сбору трав. (« Наруто », — сказала Сакура с напускной строгостью. «Боюсь сказать тебе, что у тебя диагностирована цветочная болезнь». Затем ее лицо стало озорным. «Только идиоты, которые не знают, когда прекратить есть дикие травы, могут заразиться ею».) «Счастье, невинность, чистота». Хаку заговорил, прежде чем снова поникнуть. «Это бесполезная привычка». Он вздохнул. «Значения цветов бесполезны для моего хозяина». «Перестань говорить «бесполезно для моего хозяина». Он вздохнул в ответ: «Это делает тебя счастливым?» «...Вроде того?» «Ты когда-нибудь задумывался, принесет ли твое счастье пользу твоему драгоценному человеку?» Араши беспомощно улыбнулся маленькому мальчику. Если это было возможно, Хаку поник еще больше: «Шиноби не должен позволять эмоциям мешать его действиям». Слова раздались снова, но на этот раз они звучали более монотонно и неохотно. Араши еще некоторое время смотрел на Хаку, прежде чем отвернуться: «Тогда я не знаю, в конце концов, я же гражданский торговец». Он внутренне усмехнулся, увидев Дейдару в ошеломленном взгляде Хаку. «А ты знаешь, как это называется там, откуда я родом?» — раздался голос, когда над Араши нависло чье-то тело, и он откинул голову назад со своего места, глядя на бывшего ниндзя Кири, совершенно невозмутимо. Хаку ахнул и вскочил на ноги. «Забуза-сама». «Мы называем это «самогон на воде»... Ну, по крайней мере, эти занудные дворяне так называют. Я думаю, это примерно переводится как... чушь. Чушь. Заблуждение». Забуза усмехнулся мерзкой ухмылкой. «Не хочешь повторить, маленький мягкий мальчик?» Он почувствовал, как его пальцы дернулись на слове «маленький» в его нареченном титуле. "Момочи..." Араши отряхнул несуществующую грязь с одежды, медленно поднимаясь на ноги. "Забуза. Какого хрена ты меня только что назвал? Тогда ты, наоборот, "большой жесткий мужик"? Мерзость". Затем Араши хлопнул в ладоши и ответил, улыбнувшись фальшивой ангельской улыбкой: «В любом случае, я направляюсь в Кири, хочешь присоединиться ко мне?» Поза Забузы ничуть не изменилась при его словах — действительно опытный шиноби, «Я не знаю, мальчик». На его лице появляется дикое выражение. «Зачем мне это?» -Несколько минут спустя- «Признайся». Араши приподнял бровь. «Ты беспокоился о Хаку-куне. Иначе зачем бы ты появился так быстро?» "Хмф." «Это не было отрицанием, ты меня не обманешь, коровьи руки». «Перестань меня так называть». «Расплата — это сука, брови». S-ранговый Nuke-Nin простонал. «У тебя креативность ребёнка, гражданская-тян». «Могу сказать то же самое, сука... Ой, нет, прости, корова ». «Я даже не могу поверить, что делаю это... Можешь напомнить мне еще раз — как ты убедил меня, что Мизукаге находится под действием Гендзюцу?» «Не волнуйтесь, Забуза-сама. Если господин лжет, вы можете просто убить его». Араши нерешительно усмехнулся. «Немного мрачновато, Хаку-кун?» «Кто сказал, что я беспокоюсь?» — резко ответил Забуза. «И нет нужды называть меня «сама». Я не пафосный дворянин». «Как пожелаете, Забуза-сама». Упомянутый мужчина раздраженно заворчал. «Хаку-кун, это было потрясающе, я ставлю десять», — Араши притворно аплодировал. «Араши-сану нет нужды добавлять почтительные обращения к моему имени». Хаку хихикнул, прежде чем поклониться, как концертмейстер. «Хаку-кун — это нечто труднопроизносимое». «...Хаккун», — решил Араши, и Хаку улыбнулся ему в ответ. Забуза снова застонал. Араши сжал губы и короткими очередями атаковал Шуншином кабинет Мизукаге, лавируя между патрулирующими шиноби. «Йоу-ху». Он поздоровался легко, не обращая внимания на десятки выхваченных орудий. «Гендзюцу сняли?» «Кто ты и зачем ты здесь?» — потребовал Ао. «Пассивные намерения. Никаких связей, которые бы тебя волновали». Араши поднял руки, хотя в этой области синоби это движение почти не мешало движениям. «Я победил заклинателя Гендзюцу, это был лишь вопрос времени...» «Зачем ты тогда сюда пришла?» Мэй прищурила глаза, той небрежности, которую Араши когда-то видел, не было. Вместо этого на ее лице была только усталость и изнеможение. «Я победил Кисаме и получил Самехаду». Араши замолчал, закусив губу. Технически, это было кражей заслуги у Итачи, но привлекать к нему внимание в этот момент было бы ужасной идеей. «Я понимаю протокол Кири о Семи Мечниках Ниндзя и о том, что их оружие передается победителям, если они терпят поражение, однако у меня нет ни навыков, ни мотивации использовать Самехаду. Я хочу вернуть его на родину для более подходящего владельца, а также проверить Йондайме Мизукаге». При его последних словах большинство шиноби снова приготовили свое оружие. Внезапно поток воспоминаний вторгся в его разум, и Араши вяло помахал рукой. "Вообще-то, неважно. Теперь все в порядке. Я просто удалил остатки Гендзюцу". Араши небрежно протянул руку. "Твоя охрана отстой, и тот, кто пытался развеять его, тоже отстой, кстати". «Я...» — начала Мэй. «Просто... Просто зайди в мой кабинет. Там разберемся с надоедливой формальностью. Ао, все в порядке». -Полдня спустя- Ао, Мэй, Забуза и Араши наклонились вперед, чтобы взглянуть на лицо Ягуры, когда он наконец пошевелился. «Оууу...» — простонал он, а потом завизжал. «Я засуну эти тупые глазные яблоки ему в глотку, аа ... Мэй с облегчением сникла. «Наконец-то все хорошо». «Похоже, Забузе-сама нет нужды убивать Араши-сана», — Хаку положил руку на грудь и вздохнул. «Безумие стало реальностью — что такое жизнь?» Забуза закрыл лицо ладонью. «Мэй?» Ягура прищурился: «Ао? Это... Забуза? И его маленький щенок?» «Маленький щенок…» Забуза и Хаку вздрогнули. «И... кто-то». «Араши», — с улыбкой произнес он. «Боги милостивые, Ягура». Мэй закатила глаза. «Ты должен мне столько тумаков за тот ад, через который ты нас заставил пройти. Я знала, что что-то не так». «Никаких этих варварских «любовных постукиваний», спасибо. Моя голова убивает меня». Ягура хлопнул себя по лбу и снова застонал. «Оставь меня в покое, Мэй». «Одна?» Она ахнула, как будто это было самое ужасное, что могло случиться в мире — вероятно, так оно и было для нее. «Я не буду одна! Будь ты проклята, младенец, за то, что осмелилась сделать такое нелепое предложение». Араши едва не расплылся в нежной улыбке от ее драматизма — он почти скучал по ним. «Да, да, сколько тебе сейчас лет? Время летит незаметно, когда ты находишься под каблуком у мегаломаньяка, и нет, это не значит, что было весело, это значит, что я был чокнутым». «Ты Мизукаге, перестань ныть. И ты разве не знаешь, что нельзя спрашивать у прекрасной девушки ее возраст? Как грубо-» «Так ты признаешь, что ты все еще одинок ради такой старой гарпии...» Мэй снова приблизила свое лицо к носу Ягуры и мило улыбнулась: «Оскорбишь меня еще раз, и я заберу твою шляпу — в традиционном стиле Кири». Четверо из них обмениваются сочувственными взглядами, продолжая потасовку, и каким-то образом все заканчивается тем, что они обнимают друг друга, словно от этого зависят их жизни: Мэй неловко приседает, а Ягура неловко отвечает ей тем же. «...Ты все еще обладаешь силой огра, не так ли, Мэй?» — прохрипел Ягура. «Могу поспорить, что тебе до сих пор не удалось заманить в ловушку бедняка, сделав его своим мужем». «Ха», — ответила она водянистым голосом. «Не жалуйся, это, наверное, единственный раз, когда ты когда-либо будешь рядом с женщиной, креветочка». «Мизукаге-сама, вы все еще восстанавливаетесь после смещения чакры из-за последствий длительного Гендзюцу, было бы неразумно с вашей стороны возвращаться за стол так скоро...» — Ао, заткнись, — Ягура сморщил лицо. «Я Каге и Джинчуурики». «Прошу прощения за мою дерзость, Мизукаге-сама». «Теперь ты совсем зажатый». «...Мои извинения, Мизукаге-сама». «Мизукаге», — признался Араши некоторое время спустя, когда они оба неловко сидели лицом к лицу в кабинете Мизукаге. «Красный ураган... крови». Мужчина ответил. «Хотя... я только недавно узнал о вашем прозвище — оно довольно жуткое, не так ли?» Он скорчил рожицу: «Это Араши. Зачем ты хотел меня видеть?» "...Любопытство?" «Если бы Каге умер по этой причине, он стал бы посмешищем». «О?» Ягура поднял обе брови. «Это была угроза?» "Конечно, нет." «Понятно. Ну, я говорю это так, словно я этого еще не знал». В его глазах был жесткий блеск. «Мне очень любопытно... Почему Исобу такой беспокойный?» Лицо Араши старательно не отреагировало. «Рассказывание историй?» Араши тихонько рассмеялся после короткого, напряженного взгляда. «Лучше бы мне хорошо заплатили». Они снова посмотрели друг на друга. Лицо Ягуры оставалось пустым, пока он перебирал свои мысли. «Нет, нет, ничего такого нудного». Выражение лица Каге стало смущенным. «Просто... что теперь с Нациями?» Плечи Араши невольно опустились от облегчения. «Ну, я уверен, что там полный бардак, но я не особо удосужился узнать все новости», — начал он. «Я убил довольно много S-рангов...» «Тебе нет нужды здесь оставаться», — внезапно сказал Ягура. «Что? Уже выгоняешь меня?» «Ты знаешь, что я имею в виду». Ягура бросил на Араши многозначительный взгляд в ответ. «Теперь ты можешь идти. Есть место, куда ты стремишься». Араши украдкой взглянул на часы и задумался, бросят ли его Тензо и Какаши за опоздание. (Он вспомнил, как говорил своим детям, что вернется меньше чем через неделю.) «Маа, всегда есть место, куда я стремлюсь». Араши ухмыльнулся. «Как данго-стоп». Ягура поморщился: «Это портит зубы». «...Ты действительно староват для чиби». Не клюнув на приманку, Каге закатил глаза: «Прекрати. Можешь уже идти, ты уже достаточно натворил». Араши знал, что эти слова относились к его крупной сумме пожертвований в поддержку Деревни, к тому, что он нашел Хаку и Забузу, а его Буншин работал над тем, чтобы поймать последних оставшихся мятежников и преступников... но ему показалось, что Каге имел в виду его будущее. Его цели. «Ты сделал достаточно». Нет, не он, подумал Араши. Но все равно было приятно услышать эти слова. «Кроме того, — Ягура выпалил, окончательно разрушив атмосферу. — Я Каге, я сам со своими делами справлюсь». «Я слышал это, Мизукаге-сама!» — сказал Ао снаружи. «Я поверю тебе на слово». «Ты говоришь как ребенок, Ягура!» — присоединился голос Мэй. «Я думала, дело только в твоей внешности, но, возможно, мне придется подкорректировать твое личное дело. Мне кажется, тебе можно дать десять !» «Конечно, они подслушивали», — Ягура отчаянно улыбнулся. «Конечно». «Киригакуре, нет, вся Нация у тебя в долгу, Араши-сан». Ао торжественно проводил его, стоя на границе Кири. «Если ты в нужде, мы тебя примем. Мы никогда этого не забудем». Араши лишь улыбнулся. «Тебе нет нужды здесь оставаться».