кроваво-красный ураган

-Коноха: Какаши- Путешественники были нормой. Другое дело — рыжеволосый путешественник в «красивой одежде и с таким же красивым лицом» (это не его слова). Какаши изначально отмахнулся от сплетен гражданского, но одно лишь заявление о «рыжих волосах» заставило его остановиться. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Араши согласился приехать в Коноху, и он глубоко упрекнул себя за то, что принял неопределенный ответ «Я пойду в твою деревню когда-нибудь в этом году». Официально отвечая за ведение дел «Узумаки-Кадзама Араши», он прочесал территорию в поисках любых следов этого человека. После часа бесплодных поисков он почувствовал тик в виске. Он был продвинутым следопытом-нином, черт возьми, как трудно было найти одну очень характерную рыжую голову среди населения, состоящего в основном из брюнетов? Освободившись от своей миссии, он столкнулся с Изумо и Котецу и был крайне встревожен, услышав, что Араши вошел в Коноху два дня назад. Что. За. Черт. Присутствие чакры, столь властное, как у него, не могло так хорошо скрываться в этой Деревне. Тем более, что, повторюсь, Какаши был продвинутым Трекером. Какаши был уставшим, грязным и раздраженным. Было 4:30 вечера, и все для него сейчас было дерьмом. Тот самый Узумаки озвучил слова, которые крутились у него в голове: «Хатаке-сан, ты ужасен в этом». Мужчина улыбнулся ему, прислонившись к стволу. «Прошло уже три дня». Какаши странно посмотрел на него из-за странно жесткого тона. Его слова были сказаны в обычной, добродушной насмешливой манере, но Какаши почти не чувствовал в них подлинного юмора. И подождите, Хатаке-сан? Какаши думал, что ему уже давно удалось выдавить из мужчины формальность... «Ну, прошло уже много времени, поэтому я не знал, когда тебя ждать. И...» — пробормотал Джонин, — «никто не ожидал, что ты останешься в Лесу Смерти ». Все верно. Араши провел свои первые дни в Конохе в Лесу Смерти. Зачем ему это? «Ну», — Араши поджал губы. «Мне нравится атмосфера». ЛОЖЬ. Какаши мгновенно распознал ложь, как бы хорошо она ни была скрыта. Это потому, что он использовал это оправдание много раз. «Ты можешь умереть в любую секунду», — говорит Какаши. Затем он замолчал. «Я имею в виду, ты не умрешь, но ты здесь не для того, чтобы стать синоби, так что это не совсем... нормальный способ начать. Разве ты не выдаешь себя за гражданского?» «Я гражданский ». Он поправился, прежде чем поморщиться от собственных слов. Если он хотел выбрать профессию, он должен был хотя бы подумать о той, которая ему нравилась. Какаши вздохнул, почувствовав каплю пота над головой, это ни к чему не приведет. «Давай, пойдем-» Его единственный глаз сузился, когда Араши слегка отстранился от нетерпеливого мановения Какаши. «Что-то не так?» Тишина пронизывала воздух, прежде чем Араши откинул волосы через плечо, мелодраматически шмыгнув носом. Он спрыгнул с ветки, его развевающаяся одежда была лишена ожидаемых царапин или грязных пятен. Какаши сделал шаг к Араши, прежде чем огромный тигр вошел в область, крадучись перед Узумаки. Рука Какаши замерла на кунае, когда сам рыжеволосый просто погладил — погладил? — тигра. «Но…» Араши снова шмыгнул носом и сжал губы. «Я буду скучать по своему Тигру…» Какаши с раздраженным вздохом отпустил защитную позицию, в которую он перешел. «Не мешай мне, пожалуйста, Араши. Просто следуй за мной». --------- «Н-но Ш-Шика...» Он широко раскрыл глаза, слезы текли, глядя на не впечатленную Нару. «П-пожалуйста-ттебаё...?» Шикамару закатил глаза и раздраженно, но нежно вздохнул. «Ты слишком обуза для своего же блага». Нара бросил на Сакуру отчаянный взгляд «помоги мне», когда ему не удалось оттащить его. «Не мешай мне, пожалуйста, о проблемный Узумаки-сама». --------- Какаши остановился, почувствовав, что мужчина не собирается следовать за ним. Араши внезапно дёрнулся, снова улыбнувшись, но, судя по всему, немного натянуто: «Да, да... Веди вперёд, Хатаке-тайчо». Какаши отвел взгляд от внезапно напрягшегося мужчины и кивнул. «Я что-то не так сказал?» -Три дня назад: Араши- Вторжение в Коноху было катастрофой. Он ожидал, что это будет легко, но воспоминания снова подвели его. Деревенские жители были знакомы. Они выглядели моложе, чем помнил Араши, и было так дезориентирующе видеть их более молодые, чем он помнил, лица, смотрящие на него без презрения или гнева. Он был примерно того же роста, что и большинство из них, но все равно чувствовал себя меньше — их взгляды (больше не враждебные) препарировали его и подталкивали. Нелепый. Араши был солдатом. (Он ускорил шаг и отвел взгляд к горизонту.) Катастрофа. Он снова подумал, когда свернул в переулок, схватившись за голову и глубоко вдохнув. Каждая мелочь вызывала в нем толчки воспоминаний. Все было неправильно. У этого растения в горшке должно было быть больше листьев, это небольшое здание снесли, вокруг мусорного бака должны были быть разбросаны камни, которые дети пытались туда бросить, но не смогли. (Ино обожала эти маленькие растения. Сакура увидела граффити на стенах и тут же сбила их. Когда Шикамару нянчил Мираи, он научил ее бросать камни в мусорное ведро, поскольку двухлетняя девочка приставала к нему с просьбами рассказать о «новых трюках ниндзя».) И еще: Коноха не должна была стоять. Это было неприятно. Тот факт, что все гражданские выглядели так же, как и тогда, когда его презирали, оставил в его голове головокружительные приступы беспокойства. Араши удивился, что он вообще помнил эти времена. (У его домовладельца был шрам на верхней правой губе, два ржавых серебряных пирсинга в левом ухе. Было очевидно, что этот человек также был одержим отвратительной коричнево-зеленой одеждой. Самая дерзкая женщина на рынке, которая всегда «случайно» бросала в него гниющими овощами, носила кудрявый боб и матово-красную помаду. Она всегда носила длинную юбку с фартуком — три приглушенных желтых пятна, синяя краска разлилась по левому нижнему краю — и блузку.) Но одного взгляда было достаточно, чтобы заставить его внутренне содрогнуться. Он не осмеливается приближаться к знакомым местам — пока нет, пока нет. Ичираку, Академия, Штаб-квартира, T&I, Лагерь Учиха . Некоторые вещи никогда не меняются. (Он бы к этому приспособился. На самом деле все было не так уж и плохо. Араши всегда был тайно чувствительным.) Той ночью он находит приют (далеко- далеко от того места, где они с Саске жили) и спит. Ну, или пытается. Глупая ошибка. Араши считал, что он многому научился за время, проведенное в Узусио. На следующий день Араши находит свой дом в глуши Леса Смерти. В любом случае, ему не нужен был сон, чтобы выжить. -Возвращаемся в настоящее: Какаши- Какаши почти пожалел, что вытащил Араши из Леса. Он уже чувствовал некоторое напряжение и дискомфорт, но это было очевидно, когда его поведение стало пустым и отстраненным, его глаза стали туманными и профессиональными, почти как будто он был на автопилоте. Араши всосал свою собственную чакру обратно в себя, так что Джонин не мог ничего прочитать из его присутствия. Он был словно призрак. Это было до того, как они вышли на улицы. Спина прямая, глаза холодные и режущие, Араши не обратил внимания ни на один любопытный взгляд от жителей деревни, когда он быстро прошел мимо. Какаши пришлось слегка побежать трусцой, чтобы догнать. «Какие-то проблемы?» Какаши покосился на мужчину, пока тот загонял их в переулок. «Толпы», — выдохнул Араши. «Я их ненавижу». ЛОЖЬ. Какаши уставился на то, как Араши схватился за свои локти, отстраняясь от Джонина. Какаши вспомнил, каким обидчивым был Араши со своими товарищами. «Ладно», — Он улыбнулся глазами. «Ты должен был так и сказать, крыши или Шуншин?» «Куда ты меня ведешь?» Араши подозрительно прищурился. Какаши собирался отвести его к Хокаге, но в таком состоянии ума... он колебался. «Ты идешь к Хокаге». «Нет», — мгновенно ответил Араши, прежде чем он вытянулся по стойке смирно, смягчившись: «Извините, что?» Мужчина был сильно выведен из равновесия, его дисгармония была очевидна любому порядочному Джонину и особенно Какаши, который видел его персону с его товарищами. Он знал, что то, что мешало эмоциональному контролю Араши, должно быть, было чем-то большим. Когда они впервые встретились, Араши был тихим и пугающим. Как одинокое животное, которое предупреждает других существ, чтобы они отступили. Все изменилось, как только он увидел Араши с друзьями — распростертые объятия, улыбающееся лицо, легкая и теплая атмосфера — он был словно хранитель их маленькой группы. Но теперь... С ним было что-то не так. Араши выглядел ненадежным, но его персона держалась сильнее, чем раньше, хотя и немного холоднее. Он выглядел так, будто был на грани шипения и нападок, как раненое животное. (Раненый зверь был более опасен, в конце концов, потому что он считал, что не имеет больше никакого смысла в его жизни. Когда сильный падает, он падает сильнее, чем остальные. Низ всегда кажется темнее тем, кто видел вершину-) Какаши совершенно не хочет присутствовать, если однажды Араши сорвется. Может быть, никто другой не мог сказать, насколько колеблется внешность Араши, может быть, это было всего лишь воображение Какаши... но если что, Хокаге-сама... смог бы это выяснить. (Оправдания, оправдания.) Какаши думает, что, возможно, ему было бы лучше оставить Араши в Лесу Смерти всего несколько минут назад. -Офис Хокаге- «Хокаге-сама». Какаши сдержал инстинктивное желание опуститься на одно колено, вместо этого он отвесил короткий поклон. Привычки АНБУ никогда не стареют. Джонин кивнул остальным присутствующим: «Нара-сама, Яманака-сама». Узумаки внешне никак не отреагировал, его взгляд метнулся вверх и вниз по каждой фигуре, прежде чем его голова слегка наклонилась в знак согласия. Шикаку пришлось сдержать насмешливую улыбку, которая терзала его губы. Никаких поклонов? Никакого уважения «выше-ниже»? Никакого подчинения? Узумаки производил сильное впечатление — и прямо сейчас он даже не пытался это скрыть. Его яркие фиолетовые глаза были на одном уровне с глазами Хокаге, и все они были ошеломлены его дерзостью. «Сандайме-сан, Нара-сан, Яманака-сан». Мужчина кричал вслед Какаши. К счастью, Хокаге просто выглядел любопытным. «Так ты и есть знаменитый Красный Ураган». «Казама Араши». Мужчина вежливо улыбнулся. «Но я уверен, что все здесь уже знают, что я Узумаки». «Это верно». Хирузен сложил руки вместе, слегка прищурив глаза. «Могу ли я узнать причину вашего визита?» Улыбка стала чуть резче: «Разве мне не рады?» Два глаза, оба усохшие от войны и кровопролития, нейтрально смотрели друг на друга. Оценивая, оценивая, вычисляя... Хирузен закрыл глаза. «Мы будем рады любому нашему союзнику». Невинная насмешка. Вызов. «Тактическая война уже», — внутренне присвистнул Шикаку. Но его смущение исчезло, когда улыбка Араши на долю секунды исчезла, прежде чем так же быстро вернуться на его лицо. Только потому, что все в комнате были элитой, они заметили действие. Вопреки тому, что они ожидали- «Я не союзник». Несмотря на содержание приговора, они не чувствовали злого умысла. Голова мужчины слегка наклонена в сторону, рыжие волосы шевелятся, словно пытаясь скрыть выражение лица. Это заставило всех задуматься, присутствовал ли он во время резни в Узумаки. «Я всего лишь странствующий человек без особой цели, не говоря уже о личности». Истинный. (Честность пахнет сладкой печалью.) А что насчет тех тысяч уничтоженных преступников? Это не могло быть актом чистого сердца, несмотря на то, что сообщил Джирайя. Рыжий усмехнулся, насмешка была острая, как кинжал. (Хотя, казалось, она была направлена ​​на него самого.) «Простите меня». Он хрипло рассмеялся, и его лицо сделало то странное, когда оно померкло, а отдельные черты приобрели определенный наклон или положение, чтобы создать ложное выражение. Это было под тенью его волос, но Иноичи уловил действие, потому что это была особая техника, которую Яманакас использовал для игры и допроса. Хм. Интересно. Вежливая улыбка вернулась. Идеально чопорно и правильно — слишком идеально. Его лицо было симметричным, а глаза пустыми. ЛОЖЬ. Поскольку Какаши видел, как Араши смеялся и сиял, он знает, что у него есть ямочка на левой щеке и что его глаза слегка прикрыты, когда на щеках появляется румянец счастья. «Простите меня», — повторил Узумаки, но это было слишком оптимистично по сравнению с его предыдущими словами. «Сегодня я чувствую себя немного сентиментальным...» Истинный. Они все ожидали взяток, вызовов, угроз и всего такого. Недавно выяснилось, что Мизуки — шпион, поэтому безопасность была на высоте. Обвинения, отрицания и нерешительные соглашения. Их ожидали. Не это. Никто из них этого не ожидал. Особенно Сандайме; из всего, что Хирузен хотел сказать таинственному Урагану, который каким-то образом владеет именем того, что он дал Наруто, он никогда не думал, что скажет что-то вроде... «...Тебе, должно быть, было очень тяжело, не так ли, Араши?» Вежливая улыбка сходит с его лица во второй раз. -Араши- Дело не в том, что он был слаб. Верно? Его эмоции были разбросаны повсюду, его дух был в смятении, и он неосознанно заблокировал Кураму. Снова. Не только самый элитный Яманка присутствовал, но буквально самый умный тактик и командир также был там. Зажатый между своим старым, вундеркиндом Сенсеем, двумя умными фигурами и... Сарутоби Хирузеном, Араши чувствовал себя слабым, да. Он чувствовал себя выставленным напоказ и беспомощным, как младенец — секреты лежали уродливо и обнаженно, чтобы их глаза могли их подталкивать и пялиться. Он восхищался Сандайме за его преданность Деревне, его талант и опыт. Он презирал Сарутоби за его мягкость, уязвимость и фаворитизм. Однако, несмотря на глубокий анализ своего образца для подражания и товарища Каге, Араши почти забыл одну вещь: Сарутоби Хирузен, Сандайме Хокаге, был его дедом, «Тебе, должно быть, было очень тяжело, не так ли, Араши?» Голос был успокаивающим, сочувствующим, добрым и искренним. -И какие бы плохие решения он ни принимал, как бы сильно он ни не оправдал ожиданий своих родителей, Араши всегда, всегда будет любить его. «Ты любишь слишком легко». Араши неоднократно напоминали о его мягкосердечии как по отношению к союзникам, так и к врагам. (До войны, разумеется. После возвращения Кагуи эти чувства должны были исчезнуть.) Поэтому этот голос был ожидаем. Последующие воспоминания не были. И они ударили по нему сильнее, чем любая атака. "Ты любишь слишком легко". Саске улыбнулся, и это было цинично и болезненно, и полно прекрасной, уродливой эмоции, которую он не мог прочитать. Он ненавидел это выражение на лице Учиха. Оно выглядело слишком глубоким, чтобы быть просто печалью, оно выглядело слишком извращенным, чтобы быть простой тоской. «Ты простил всех жителей деревни, как и меня. Как ты мог?» Рот Саске скривился, когда он посмотрел на него сверху вниз. Он сел в тревоге, нерешительно протянув руку. "Саске? Что это такое? Что вызвало эту тему? Что-то случилось?" Два горящих темных глаза уставились на него: « Как ты мог говорить, что любишь всех людей, которые должны были относиться к тебе лучше? Несмотря на то, что я тебе сделал , как... как ты мог вести себя так, будто лю...» «...Саске? Как я могу вести себя как кто? Что это?» Горькая улыбка обернулась в его сторону: «Ничего, Наруто . Для тебя это ничего не значит». Стоп. Стопстопстоп. Он собрал всю свою силу воли, чтобы вырваться из этого нисходящего круга эмоций- В тот вечер Учиха не вернулся к нему. Но в глубине той бессонной полночи (потому что как он мог спать?) из-за приоткрытого окна послышался тихий шепот, тихий голос был едва слышен, поскольку в следующую секунду его унесло ветром. Единственные слова, которые он уловил, были... "-Пожалуйста, не говори мне, что любишь меня, т-" Его сердце разбилось прямо там и тогда. Но это была одна из немногих серьезных просьб , с которой выступил Саске, и он был полон решимости ее выполнить. (В то время он и не подозревал, что бурное, головокружительное чувство неподдельной любви внутри него... было взаимным.) Он моргнул, почувствовав, как кровь приливает к его ладоням. Он расслабил руки, которые несколько мгновений назад сжались в кулаки, ногти агрессивно впивались в кожу, и сделал вид, что все, кто находился в комнате, не пялятся на движения его пальцев. Онемев от удовольствия, он сложил их за спиной, кожа разгладилась и зажила через мгновение. Без конфронтации с Аме этого не было уже около года. Не сейчас. Пожалуйста. Почему сейчас? «Маа», Араши сделал мысленный шаг в сторону, воздвигнув стену между ними всеми и собой. Он не хотел — не мог — доверять им. Он не мог доверять никому. Он не хотел . «Я жив здесь и сейчас, — он улыбнулся, — и этого для меня достаточно». Все в комнате знали, что улыбка была поверхностной. Все в комнате знали, что лучше не указывать на это. Никто в комнате не знал, что ответить. Араши осмелился подумать, что тишина была успокаивающей, когда он наблюдал, как Иноичи шевелил пальцами, а голова Шикаку дернулась, словно ему захотелось посмотреть в небо. Араши почти усмехнулся — совсем как их дети. Какаши нерешительно откинулся назад, словно хотел, чтобы его отпустили, но все еще был любопытен к противостоянию. Хирузен был... Хирузен молчал. Серьёзные карие глаза пригвоздили его к месту, не репрессивно, не высокомерно... а таким нечитаемым, любящим образом. Но почему? Араши не был похож на Наруто, совсем не был похож на него. Араши тоже не был симпатичным, он убил так много людей без угрызений совести. Он не знал, почему Хирузен решил, что будет хорошей идеей спросить: «Что ты думаешь о том, чтобы стать шиноби Конохи?»