кроваво-красный ураган

«Араши?» Иноичи прищурился. «Араши. Что случилось?» «Сохраняй спокойствие», — медленно сказал Шикаку. «Нет». Араши снова покачал головой. «Это невозможно. Ты не можешь быть... Нет». Тори наклонила голову в сторону, из-за фарфора показался небольшой фиолетовый отблеск, и он почувствовал, как часть его самого увядает. «Н-...» Он заколебался. «...Нохара... Рин?» -Генма- Он замер, не смея двинуться ни на миллиметр, чтобы не сработать сигнализация в голове Какаши. Медленно он повернул голову, чтобы встретиться с Хатаке. «Какаши...» — медленно сказал Генма. «Тебе нужно все тщательно обдумать. Это, вероятно, не...» «Вероятно, не что». Он выдохнул, и его бледное лицо стало еще бледнее. « Какаши », — поморщился Генма, грызя кончик своего сенбона. «Рин мертва». Какаши резко вздрогнул. "И," Генма тихо продолжил, опуская голову и слегка прищурившись, пытаясь увидеть хоть какой-то след эмоций в этом единственном глазу. Он вытащил руки из карманов на случай, если этот глупый человек бросится вперед и вмешается в встречу, на которую они не должны были наткнуться. "Она не вернется..." "Есть-" «Она бы не вернулась в таком виде ». Он резко оборвал: «Тебе нужно прямо сейчас увидеть причину, Какаши. Ты уже взрослый , так что думай ясно ...» «Как ты ожидаешь, что я буду думать... думать « ясно », когда Рин...» «Какаши», — процедил Генма. «Это не Рин. А если и так, то она уже не та. Она не может быть такой». -Офис Хокаге- «Что...» Голос — но более низкий, грубый, незнакомый — тихо произнес. «Откуда ты знаешь это имя...?» «Что это значит?» Хирузен прищурился, тщательно подбирая голос, чтобы он звучал плавно. «Нохара Рин — безымянный чунин, который, к сожалению, погиб молодым в последней войне. Никто, кроме нас, Конохи, не знает о ее... достижениях. Откуда ты знаешь это имя, Араши?» «Рин не может быть жив — это верно...» Араши покачал головой, полностью отмахиваясь от вопросов старика. «Это... Так ты не Рин, верно?» Отсутствие почтительного обращения не осталось незамеченным. До сих пор рыжий обращался почти ко всем с таким обращением, независимо от искренности его уважения. « Достижения? » Раздалось приглушенное рычание, прервавшее их осторожный разговор. «О боже ... Заткнись...» — раздался еще один панический голос. Араши медленно стряхнул с себя оцепенение и повернулся, чтобы определить место на дальней правой стене. «Какаши-сан, Генма-сан?» Он поднял бровь, хотя они не могли его видеть. «...Подслушиваем, да?» Он давно уже ощущал вокруг себя сигнатуры чакры, но ему было все равно — никто из них все равно не был враждебен. Наступила пауза, а затем Генма больше не стал стараться говорить тише: «Теперь я лишусь репутации суперхитрого шпиона». Ужасно неуклюжие для двух Элит, они суетились, громко ударяясь о препятствия, прежде чем приблизились к двери. « Хатакэ », — прошипел Ширануи, когда они вошли, опустив головы, «Это все твоя вина». Затем его поведение резко изменилось, он упал на колено, опустив голову в робком стыде. «Искренние извинения, Хокаге-сама-» Генма поднял руку, чтобы повалить Какаши на пол, но тот, казалось, тоже осознал, в какой ситуации оказался, и пробормотал извинения, все еще не отрывая взгляда от Тори. «Вольно, солдаты». Несмотря на обстоятельства, голос Сикаку звучал слегка удивленно. «Я бы спросил о ваших намерениях незаконного подслушивания, но это кажется... довольно очевидным. Араши, вы не возражаете?» Араши наклонил голову в сторону в ответ с улыбкой. Затем Нара повернулся к старику, который кивнул в знак разрешения. «Это», — вздохнул Хирузен, — «Очередной раз, когда тебя подвели. Я считаю, что будет правильно, если ты примешь участие в этом... противостоянии. Генма...» Его глаза сузились в раздумье, и он бросил взгляд на Араши, чтобы попытаться оценить выражение его лица. «...Может, и останется». "Большое спасибо, Хокаге-сама. И если позволите - ради сохранения здравомыслия этого ублюдка, - Генма колебался, но его осанка все еще была натянута официальным тоном. - Р-Нохара Рин мертва- мертва, верно?" «Верно». Шикаку повторил без колебаний. Какаши, который был неподвижен, метнул взгляд на него, затем снова на женщину, по-видимому, не замечая напряжения, окружавшего ее. «Могу ли я спросить, был ли Нохара-кун вашим знакомым?» — тихо спросил Иноичи, снова повернувшись к Араши. «Это ведь не Рин, верно?» — повторил он непреклонно. (Мертвый не значил «не здесь»). «Араши». Голос Яманаки был мягким, но властным. «Нохара-кун когда-нибудь был твоим знакомым?» Фиолетовые глаза сменились бледно-голубыми, и он замолчал. «...Можно и так сказать». Бровь Иноичи дернулась в унисон с бровью Сикаку. Нара прочистил горло: «Прошу тебя, не говори мне, что ты на нее обижен?» «О нет, нет. Рин... наш общий друг». Это звучало пресно по сравнению с тем, как сильно ее жизнь повлияла на жизнь Араши, но это было единственное, что он мог предложить. Рин стала причиной смерти своих родителей, смерти своих друзей... Сама она не имела к этому никакого отношения, кроме своего существования ... «И этот «общий друг» оказывает влияние на твою жизнь», — подхватил Сикаку, несмотря на свой нерешительный ответ. Араши потрудился бросить на него взгляд, выражавший одновременно восхищение и раздражение. Он ухмыльнулся в ответ, прежде чем улыбка перешла во что-то более сдержанное. Нара осторожно добавил: «Твой круг... знакомых, должно быть, довольно... узок, раз ты уделяешь так много внимания простому «взаимному». Араши бросил беглый взгляд в сторону остальных. Они наблюдали за ним, глаза у каждого были такими же расчетливыми, как у Шикаку. В конце концов, они все были Элитами. "С-... Правильно." Он выдохнул, закусив губу и внутренне отвесив себе пощечину за то, что звучит как слабое детское существо. Он знал половину людей в этой комнате, и все они были его начальниками — людьми, перед которыми он мог и хотел бы охотно преклониться. Ему это, конечно, не помогло. Скорее, он еще больше унизил себя, напоминая умирающую курицу. «Воистину: «у тебя когнитивные способности новорожденной жабы, обкуренной хорошими наркотиками» — слова Сакуры, не мои. ...Но я не говорю, что не согласен». Его губы сжались от этого навязчивого голоса, и это , конечно, не помогло его и без того измотанным нервам. «Там... не так уж много... эм... людей , которых я... э-э... вокруг. Которые вокруг. Ты... знаешь?» Он попытался компенсировать, уточнить — сделать что-нибудь , чтобы напряжение в их выражениях исчезло. Вместо этого напряжение только возросло. «Скажите что-нибудь, проклятые главы кланов!» Араши сжал губы в легкой панике и в основном раздражении. Эти пытливые глазные яблоки. Даже под масками! Он решил, что должен солгать и сказать, что это не имеет большого значения, но тогда его разум представит трупы его семьи в их кровавой и ужасающей красе. Он не мог их отрицать. Он мог бы сказать, что теперь у него есть люди , и он давно уже вышел из круга друзей своего детства, но это тоже было бы ложью. Не говоря уже о том, что упоминание его «новых друзей» никому не поможет. Возможно, это также усилит это напряжение, которое Араши не мог определить. Но это подавляло; это было своего рода удушающее давление, которое окружало его друзей, когда он говорил что-то вроде «это не имеет значения» или «я привык к этому». По иронии судьбы, это были все фразы, которые он говорил, чтобы утешить их, когда, казалось, это делало только наоборот. «Когда я был, э-э, молодым... Э-э, я имею в виду, в моем, э-э, детстве ... и... и все такое», — отрывисто произнес он, не понимая и не желая той ерунды, которая вырывалась из его рта. "Э-э, люди и вещи... и, эм. Не так много... Я имею в виду, нет... никто, эм... а- а... жив ". Он поморщился от эха голоса Саске (преследующего, как обычно, шокирующего, когда он слышит его снова и снова и снова-), больше не пытаясь скрыть свою гримасу. "Больше. И. Друзья и, эм, семья, я полагаю? Не настоящая семья... Я имею в виду, да, настоящая семья, но не Узумаки, потому что они уже мертвы... ну, большинство. Не кровные... или, может быть, отдаленно, но- Эм. Я имею в виду, просто, знаешь, люди в целом и, типа, соседи и- и... все такое. Типа, все. Даже... Даже не- люди. Они... Они, эм, ушли. В общем... Все. Ушли. Так что". Одно плечо скованно пожало вяло. Другое плечо не могло быть обеспокоено. «Важно... в некотором роде...» — заключил он, чувствуя себя на сто и тысячу процентов неловко и неловко. Он осмелился посмотреть им в глаза и сдержал содрогание. Старые привычки трудно искоренить: рядом с «дедушкиной» фигурой, родителями его самых близких друзей и его сэнсеями он не мог не найти убежища в их успокаивающем присутствии. Он должен был перерасти это, и у него уже давно остались лишь ленивое спокойствие и острый ум глаз Шикамару, Шикаку, а также успокаивающая стабильность и почти родительская надежность, которые исходили от Ино Иноичи. Присутствие Какаши, присутствие Генмы — безмятежное, если не немного взъерошенное. Это напряжение — беспокойство, необоснованное беспокойство — было очевидно в их чакре. Глаза Хирузена переключились с суровой прохлады «Каге» на «обеспокоенный старик», и что-то кислое заполнило уголки его рта. АНБУ всегда была частью его жизни, и их профессиональное присутствие было словно успокаивающий бальзам на его смятенную душу. Бред, лепет и кривые улыбки, в которых столько искренности, сколько в руках воды. Его цикл разговоров и облажаний, а затем повторений, чтобы еще больше облажаться- В их присутствии он чувствовал себя ребенком , хотя не должен был этого делать , и ни они, ни он не заслуживают такого отношения «заботливый взрослый и облажавшийся ребенок». Но на самом деле он так скучает по ним... «Все в порядке». Он слабо добавил, выдавливая улыбку. «Правда. Я заставил это прозвучать плохо, но на самом деле это не так-» Он помолчал. «Это не так плохо, как...» Он почувствовал привкус крови на языке и понял, что, вероятно, прожевал внутреннюю часть щеки. "Я имею в виду-..." Он вздохнул, прежде чем повторить более ровным тоном: «Шикаку-сан прав. Теперь давайте двигаться дальше». Араши покрутил в руках палочки данго и принялся полировать ногти, игнорируя их коллективные, хотя и несколько подавленные, вздохи. У Иноичи случаются психологические потрясения от того, как меняется Араши, точнее, от того, как меняется его взгляд на Араши. Это он был напуган до смерти, а теперь он даже не может чувствовать себя виноватым из-за этого! (Пробуждая своего внутреннего Шиби:) Почему? Потому что Араши, (повторяю снова и снова) причина страха и благоговения S-ранга во всех Пяти Великих Нациях, заикался , запинался , жестикулировал и лепетал, а затем заламывал руки и двигал глазами, как один из его менее общительных пациентов в детском психбольнице. Акцент на « детях ». Затем рыжая опустила взгляд, как какой-то грустный щенок, и Иноичи обиделся... Как смеет этот чертов Красный Ураган выглядеть как удрученный щенок и заставить Иноичи, главу Яманаки, специалиста по обучению и разведке, главного советника Хокаге, почувствовать себя лужицей теплой слизи? Мирное время смягчило его! Он видит вспышки того, как Ино просит усыновить этого S-рангового ужаса! Он видит видения того, как тратит свои налоговые деньги клана на данго, чтобы заставить Араши снова испускать искры. О, нет. Шикаку видит, как он вздрогнул, а затем видит трясущуюся улыбку, и ему хочется выбить себе мозги изо лба. Ну давай же- Раньше Араши даже не моргнул под их своего рода враждебностью, и он коллективно напугал чакру объединенной силы технически всех Элит в Конохе. Он шутил с АНБУ и откровенно- откровенно- Бум! Мозг Сикаку летит. Узумаки Араши, Красный Ураган, последовательно уничтожал S-ранги. Он расформировал и уничтожил по меньшей мере девяносто процентов всех преступников мира. Он одной рукой вторгся в Кусагакуре и ушел оттуда без единой травмы, победив множество важных фигур, а также уничтожив целые заведения одним взмахом руки. Он выступил против — согласно раздражающе расплывчатому отчету Джирайи — пользователя Риннегана, провозглашенного «Ангела» и предполагаемого Учиха Обито , который стоял за многочисленными разрушениями, включая атаку Кьюби и часть резни Учиха — что, опять же, не было объяснено после того, как Джирайя небрежно заявил, что Учиха Итачи не убивал клан Учиха «так, как вы думаете». Узумаки-Казама Араши, как предполагается, нет, « определённо» сильнее Каге- И теперь, если он попадется на глаза Сикаку, он начнет ёрзать. Со своей стороны Иноичи, похоже, придумывает разные способы заставить Араши пройти терапию, но Сикаку больше беспокоится о колоссальных пробелах, которые он упускает из виду в истории жизни Араши. Араши уронил одну деревянную палку, и он запищал, неуклюже погнавшись за ней, прежде чем взглянуть на них... за разрешением или что-то в этом роде? И вдруг Сикаку начинает сильно беспокоиться о сходстве между ним и питомцами, которых хотят усыновить в гражданском бизнесе клана Инузука. Он перевел взгляд на Тори, чувствуя себя немного неловко из-за того, как все обернулось. Кто знал, что Араши связан с Нохарой? И теперь ему просто повезло, что двое друзей Рина и, по-видимому, общий друг Рина оказались в одной комнате с... «Я не... Мне жаль-» Голос куноичи снова изменился, нарушая растущую неловкость вокруг Араши. Ее профессиональная поза дрогнула. Отчаянная, паникованная- Рука поднялась, чтобы сорвать маску птицы, когда она замерла, словно спрашивая себя- «почему я так себя веду?» «Все в порядке, Рен-кун», — отмахнулся Хирузен. Какаши и Генма напряглись рядом с двумя другими АНБУ, которые все это время молчали. «Р... Рен?» — недоверчиво повторил Араши. Если бы не ситуация, оба главы кланов и Сандайме, возможно, удивились бы, что этот человек может быть таким... взволнованным . «...Забавно, не правда ли?» Тон был низким, тихим, неформальным. Она стащила фарфоровую маску, и ее поза просто упала вдоль руки. Казалось, что весь ее чопорный профессионализм был прикреплен исключительно к маске. «До сих пор это имя вызывает у меня тошноту ». Он мог почувствовать шок от ее унылого тона, наблюдая, как все в комнате отпрянули от удивления. Эта «Рен» не вела жизнь вне своей маски АНБУ. Вероятно, она уловила удивление, когда фыркнула: «Не тот, кого вы все искали, а?» Она развернулась, слегка отступив, чтобы иметь возможность смотреть на них всех одновременно. В том же движении нога бесшумно шагнула вперед, когда она изогнулась в аккуратном поклоне. «Извините, — в ее голосе послышалась ухмылка, когда она передразнивала свой собственный АНБУ-отсутствующий, но членораздельный монотонный голос, — за разочарование». Когда она подняла глаза, Какаши издал сдавленный звук, и в комнате стало тихо, когда сенбон Генмы вылетел из его рта. Краем глаза Араши наблюдал, как Иноичи тщательно выстраивается, не двигаясь, в то время как Шикаку оставался нечитаемым. Югао была напряжена, но ее чакра излучала удивление. Энсуи сжал губы, смущенно нахмурив брови. Кума просто спокойно наблюдал. Хирузен снова вздохнул, уткнувшись лбом в сцепленные руки. «Нохара Рэн — назван в честь Рин, если вы на несколько шагов отстаете от меня наверху — изнасилованный ребенок сестры-близнеца матери Рин. Для справки: никакой славы, мой и без того ослабленный клан мертв, то же самое с моей семьей — так что вам не придется беспокоиться о очередном «ой, это Рин?». Какаши издал отстраненный, пустой смешок, разрываясь между желанием закрыть глаз от боли и еще большим напряжением. «Двадцать три года, одинока, непрерывный список самоубийственных миссий». Она ухмыльнулась, отдав честь вяло, «Никто не знает, что я существую, к вашим услугам». Взгляд Араши смягчился, когда он с грустью взглянул на незнакомое лицо — вялое лицо, тусклые глаза, впалые щеки. Она выглядела поразительно похожей на Рин из воспоминаний Обито, но также заметно отличалась. Ее челюсть была острее, глаза были уже и острее. Грубость ее слов не имела ничего общего с сладким, похожим на колокольчик голосом Рин, а в ее глазах не было нежной доброты. Глаза у нее были не карие, как у Рин, а скорее пронзительно-серые. Его огорчил... разбавленный... фиолетовый цвет на ее щеках. Он все еще помнил, как Киба рассказывал ему о клановых метках и их значении. «Ну, это нормально. Хорошо», — просто сказал Араши, кивнув подбородком в сторону Шикаку. Всем потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, зачем она вообще там оказалась. «Что-что?» Иноичи моргнул. -Какаши- Она выглядела так же. Она выглядела совершенно по-другому. Этот голос был неправильным, ее глаза были неправильными. «Рен» было неправильным. Но она была родственницей Рин, и поэтому Какаши сразу же почувствовал желание защитить ее. «Нохара Рэн — назван в честь Рин, если вы на несколько шагов отстаете от меня наверху — изнасилованный ребенок сестры-близнеца матери Рин. Для справки: никакой славы, мой и без того ослабленный клан мертв, то же самое с моей семьей — так что вам не придется беспокоиться о очередном «ой, это Рин?». "Меня зовут Нохара Рин, хотя я уже знаю этих двух идиотов. Я люблю клубнику и дружбу!" Хихиканье Рин было игристым и нежным. "Не нравится? Хм, цукудани? Мне нравится собирать ракушки и моя мечта о будущем... Я-" Будущего не было. «Двадцать три года, один, непрерывный список самоубийственных миссий». Губы Рена изогнулись в ленивом салюте: «Никто не знает, что я существую, к вашим услугам». Каждое слово — как удар в живот. Почему Какаши не знал о ней? Глаза Генмы метнулись к его лицу, в то время как его собственные метнулись, атакуя Хирузена невысказанными вопросами-обвинениями. "Ну, это нормально. Хорошо". Ответ Араши был небрежным и легким, его беспечный, ясный тон рассеял растущее напряжение в комнате. Какаши был сбит с толку. Хотя он не знал Рина и его отношения, он звучал ужасно раздираемым тем, что Рин... жива. Это быстрое принятие... было ради него? Ради нее? «Что-что?» «Я сказал, что она мне нравится», — Араши плавно собрался, никаких признаков неловкости в его позе и голосе. Озорной блеск в его глазах вернулся. «Так что она — моя последняя персона из окружения...» Энсуи закатил глаза так сильно, что Какаши почувствовал это под своей тигриной маской. Рен приподняла одну бровь, на ее лице отразилось веселье. « Моу , я только что представила тебе худшее представление профиля, а ты все равно решил взять меня в свое безумие?» Какаши кажется, что они оба услышали намек: «Я не заслуживаю». «То же самое я делал и со всеми остальными», — улыбнулся Араши. «Все остальные»? — тупо повторил Иноичи, глядя на Шикаку. «Что он имеет в виду под «все остальные»?» Разум Какаши наконец обрел некоторый контроль, когда он почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабевает. Он не мог сдержать волну нежности к разношерстной группе «усыновленных» детей. Было забавно, как сильно он наслаждался компанией этих сумасшедших полубунтарей и в основном сверхсильных фриков. Но удивительно, насколько они были параллельны, но при этом совершенно различны с Конохой. Коноха была относительно спокойной (не говоря уже о некоем зеленом спандексе Джонине), в то время как их группа была совершенно вне дома. Но в обоих местах было ощущение... домашнего уюта или чего-то в этом роде. По крайней мере, для него. «Араши-сан...» Итачи замер, глаза его забегали. «Араши-сан спас всех нас. Мы только хотим, чтобы Коноха помогла спасти Араши-сана». Где-то по ходу повествования постоянное «я» Итачи сменилось на «мы», на «нас». «Ты глупец, если считаешь, что Рэд идеален», — прямо заявила Цунаде. «Мы не хотим оставлять его, он не хочет оставлять нас... Коноха-» «Коноха», как будто Цунаде и... они не были ее частью. «Коноха», как будто они все были отделены от нее. «Коноха, ты лучше сделай так, чтобы никто из нас об этом не пожалел». «Они были все одиноки, грустны и угрюмы, и все они хотели умереть». Араши снова улыбнулся, на этот раз ярче, не обращая внимания на свою небрежную манеру говорить о грубых вещах. «Некоторые из них пытались убить меня, некоторые из них были на пути к смерти, все они были травмированы, и половина из них была на пути к тому, чтобы стать ужасными, жестокими злодеями из-за этой самой травмы». Какаши слегка улыбнулся: «Но это правда». («Запиши это, Шикаку- Ц-ц, Энсуи!» — громко прошипел Иноичи. «Запиши все это дерьмо, о котором мы не знали- А Хатаке ? Мы сейчас поговорим, черт возьми . Кто-нибудь, позовите Джирайю-саму!») «Другими словами», — щебетал Араши, снова излучая блеск. «Ты не будешь одинок и не будешь желать умереть, если станешь моим окружением. Я насильно накормлю тебя счастьем и буду обращаться с тобой даже хуже, чем с Энс-Тиггер-саном». Энсуи простонал, увидев пустое лицо Тори. «Удачи тебе». Югао усмехнулась: «Араши, ты забыл назвать его Тора». Энсуи застонал громче, когда на лице Араши отразилось искреннее виноватое удивление: «Ты и вправду забыла, да, легкомысленная рыжая?» «Тссс, люди из окружения». Араши цокнул. «Она присоединяется к банде». «Какая «банда»? Нара хлопнул себя по лбу — фарфоровая маска. «Ой, забыл, что там есть». «Я буду шантажировать тебя, чтобы ты подружилась со всеми». Араши угрожающе фыркнул на женщину. «И тебе придется иметь дело с детьми, и это будет ужасный беспорядок, и я прослежу, чтобы ты достаточно часто ходила в кондитерскую, чтобы получать скидки от продавцов и записываться на прием к стоматологу. Это моя новая цель в жизни!» — заявил он. «Ну что ж. Спасибо за внимание. Для Красного Урагана вы, конечно, самый добрый». Она ответила на ее нерешительную улыбку, вежливость в ее тоне вернулась. «Не Красный Ураган», — он почесал щеку. «Просто Араши». «Араши-сан», — поправилась она. «Хм, люди из Конохи и вправду вежливы». Араши наклонил голову набок, изучая почти бесстрастную женщину перед собой. «...Правда, Тори-сан?» Какаши медленно моргнул, поворачиваясь лицом к Генме. Энсуи, должно быть, что-то уловил, потому что не жаловался на то, как легко Рен отделывался от прозвищ Араши. Уголки ее губ приподнялись в знак приятного удивления. «Манеризмы ничего не значат, когда дело касается стоящего за ними смысла», — весело ответила она. «Наоборот», — Араши лукаво улыбнулся, по непонятной причине уставившись на Хирузена. «Самый привлекательный вариант может повлечь за собой самые ужасные последствия». Прежде чем кто-либо из Конохан успел слишком разволноваться от его загадочных слов, он высунул язык, протягивая ей седьмую несъеденную палочку данго. «Хочешь?» Все они заморгали от его внезапной перемены настроения. «Что? А, я...» Она казалась озадаченной внезапным предложением. «Оно не отравлено». Араши пообещал, кивнув головой. «Можете поверить моему чрезвычайно надежному слову». «Ч-что?» «Знаете ли вы, что семь — счастливое число? По иронии судьбы, хотя меня и ассоциируют с этим числом, у меня было паршивое, неудачное детство и взрослая жизнь». «Я... Что?» «Данго», — настаивал он. «Поторопись. У меня болит рука». «Я... я не... я за это плачу?» Она подняла обе брови, и смех оживил ее лицо. «Да». Араши закатил глаза. «Пожалуйста, заплатите за это 30 рё». «Конечно», — серьезно ответила она, принимая закуску с излишним самообладанием. «Ты возвращаешь долги». «Нет, я...» Он хлопнул себя по лбу. «Я пошутил». Иноичи наблюдал за их взаимодействием, записывая в своем уже заполненном блокноте: «Араши улучшила свое психическое состояние за две минуты больше, чем врачи «подкатегории Яманака-специализированного-психического-лечения-потерь-и-травм» за месяцы? Рассмотрите возможность найма». Затем он остановился, перечислив все события этого дня: «Рассмотрите варианты подкупа Красного Урагана и вовлечения его в терапию». «Ну что, все решено?» — спросил Араши, бросая палочки данго, словно дротики, в стену. "Полагаю, что так". Хирузен нахмурился, наблюдая, откажутся ли Какаши и Генма от себя или нет. Когда они этого не сделали, Араши повернулся, чтобы вздохнуть на этих двоих. «Эй, Сандайме-сан, ты же не собираешься их выгнать?» «Чёрт», — прошипел Генма себе под нос. Хирузен приподнял бровь: «Раз уж все зашло так далеко, я думал, ты не будешь возражать». «Ну». Араши поднял бровь, глядя на окружавших их АНБУ, и они посмотрели на своих Каге, ища указаний. «Мне все равно. Раньше вы не устанавливали печати конфиденциальности, и технически любой, кому это было нужно, мог подслушать, так что...» «Чтобы мы могли остаться», — ухмыльнулся Генма. «Это скучное дело», — Араши приподнял бровь. «Мне нужно скучать с Анко в моей жизни». Он высунул язык. «Кроме того, вся охрана АНБУ тебя все равно узнает — если только ты не попросишь о конфиденциальности». «Я выбрал тебя для АНБУ», — сообщил он. «Я знал, что ты это сделаешь». Генма ответил, подмигнув, прежде чем сломать фасад, простонав: «Я слишком много направляю Анко». Югао фыркнула, а Энсуи издала рвотный звук. «Но, вы, ребята, можете выяснить это вместе с остальными. Мне нужно было протестировать барьер, но я не смог заставить себя, так что вы, ребята, можете протестировать его для меня». Без дальнейших подсказок он активировал свою чакру, нарисовав печать в уме, прежде чем спроецировать ее, визуализируя область. "Без ручных печатей? " Он услышал, как Иноичи невозмутимо посмотрел на него. Мерцающий белый барьер окружил двух глав кланов, Хирузена и его самого. Он потускнел до непрозрачного оттенка, прежде чем полностью исчез. «Прозрачный», — подтвердил Араши, тыкая в него пальцем. «Интересно». Шикаку прищурился. «Здесь есть элемент гендзюцу, не так ли?» Улыбка Араши слегка расширилась. "Верно. Они не умеют читать по губам — если попытаются, то увидят все, что подскажет их собственный разум. Я полный новичок в Гендзюцу — это лакомый кусочек — и могу использовать его только в том случае, если оно включено в другие более крупные Дзюцу". «У тебя слишком большой запас для таких вещей, как Гендзюцу», — заметил Иноичи. «Но для Фуиндзюцу все равно требуется впечатляющий контроль. Но я полагаю, что Фуиндзюцу Узумаки, хотя и сложнее, требует меньше контроля и больше гибкости». «Мм», — Араши с удивлением наблюдал, как АНБУ медленно приближался к его барьеру, тыкая в него оружием. «Итак, пробежимся по нему еще раз», — Шикаку опустил глаза. «Твои условия таковы...» Затем он оборвал себя, и на его лице появилось странное выражение. «Погоди, что именно ты имел в виду под своим первым условием?» Следующая улыбка Араши была гораздо менее дружелюбной. «Я имел в виду именно то, что имел в виду». «Это не было... указано...» — медленно и осторожно произнес Сикаку. «Я не повторяюсь». «Ну», — покачал он головой, — «Как скажешь. Бля. Бля. Первое условие: ты можешь рассказывать «Наруто и кому угодно» о чём захочешь». Нара глубоко вздохнул, словно сдерживая желание пожалеть о своих словах. «Второе условие: вам будет разрешено находиться в местах, куда допускаются все джонины, но, поскольку у вас нет подтвержденной лояльности, вам, очевидно, будет запрещен доступ в частные места. У вас есть ваши АНБУ: Тора, Неко, Ину, Киное, Хё, Ямори, Тори и Кума, которые вам «нравятся». По иронии судьбы, в том, что мы планировали вам назначить, практически нет никакой разницы... Почему вы так на меня смотрите...?» «Нара Энсуи, Узуки Югао, Хатаке Какаши, Тензо, Ширануи Генма, Гекко Хаяте, Нохара Рен и Акимичи Дото». Иноичи ответил на обиженное выражение лица Араши. « Спасибо », — он покачал головой. «Я не мог поверить, что ты заставил меня так их называть, Сикаку-сан». «Да, да», — закатил глаза Нара-Хед. «Третье условие, как мы и говорили: если вы не провоцируете никакие крупные державы, вас не попросят участвовать ни в каких политических движениях». «Взамен...» — подсказал Араши. «Взамен вам будет предложено пройти открытое оценивание, а все остальное — по вашей прихоти», — быстро закончил Сикаку. «Ух ты», — просиял Араши, «Кажется, я так много выигрываю от этой сделки, но эх. Я дам тебе десять копий наборов печатей Узумаки 5-го уровня. Это барьеры, объединенные с штукой для поглощения чакры». Со вспышкой чакры стопки пергамента и прекрасно напечатанные чернила упали на практически разрушенный стол офиса. «Подождите-ка, уровень 5? » Шикаку моргнул. «Узумаки пятого уровня ? » — переспросил Иноичи. Араши моргнул в ответ, невозмутимо. «Это не такая уж большая проблема...» «Это самое высокое...» «Нет, 7-й уровень». Араши снова вспыхнул своей чакрой, и большой сложный свиток скатился из его руки. «А настройка на простейший 7-й уровень выглядит так-» Он указал на аккуратно напечатанные руны, прежде чем свернуть их обратно. «Блядь», — тихо воскликнул Иноичи. «Мои глаза». «Это как оптическая иллюзия, черт возьми», — проворчал Сикаку. «А у тебя, Конохан, даже таланта нет, чтобы активировать их, не говоря уже об использовании», — заявил Араши, не желая никого обидеть. «Йондайме и Саннин, вероятно, могли бы использовать 6-й уровень под руководством, но, честно говоря, удачи с 5-м уровнем». «Просто сбросьте нам кучу 2-го уровня», — усмехнулся Иноичи. «Тюлени Узумаки уже вышли в совершенно другую лигу». "О, конечно", - прощебетал Араши, вызывая десятки рядов пустых запечатывающих холстов. Он потратил несколько секунд, чтобы сфокусировать свою чакру, прежде чем медленно... каждый из них наполнился чакрой. «Ты, должно быть, шутишь». Иноичи невозмутимо ответил: «Я шутил лишь наполовину». «Ты не сделаешь этого кистью». Шикаку вздохнул. «Конечно, блядь». «Вот и все». Араши собрал их все, свалив стопку рядом с первой стопкой. «Сто печатей Узумаки второго уровня прямо здесь. Для базового барьера и защиты. Просто отдайте их в магазины синоби и посмотрите, хорошо ли они продаются. Пятый уровень должен пойти в важные здания. Кстати, печать конфиденциальности этого офиса отстой, так что я заменю и ее. Попросите свою команду Фуиндзюцу проверить, «достаточно ли она подлинная», если вы мне не верите». «Сто», — простонал Иноичи. «Одна гребаная сотня». Сикаку с жалостью посмотрел на мужчину: «Это уже позади, Ичи Брейн Селл». «Насколько мастером нужно быть, чтобы... мастером-мастером? » — разумно продолжил Иноичи. Араши ошеломленно посмотрел на Какаши, который атаковал Райтона, сбивая ANBU танто Энсуи. Он начал яростно рубить углы его барьера, но безрезультатно. «И, кстати, 2-й уровень истощает чакру среднего генина. 5-й уровень должен занять... ээ, где-то четверых джонинов... но в нем уже есть моя чакра, так что даже младенец сможет ею воспользоваться, имея необходимые знания». Сикаку закрыл лицо ладонью. «Ну», — Араши положил обе руки на бедра, выглядя совершенно не впечатленным ими. «И это все?» "Да, мы сообщим вам." Шикаку ошеломленно отмахнулся. Араши взмахнул рукой, и барьер исчез. Подняв бровь, когда очень острое и опасное оружие метнулось в них, он взмахнул рукой, и порыв ветра отклонил оружие. Он ловко поймал запястье Какаши, когда его Чидори мелькнуло в сторону, прежде чем зажать клинок Югао между указательным и большим пальцами. «Боже мой», — сказал он, бросив на них сухой взгляд, когда они все отпрянули. «Как жаждут крови». Генма покраснел, слегка разинул рот, прежде чем поклонился так агрессивно, что вызвал ветер. «Мои искренние извинения- » «Все в порядке». Хирузен усмехнулся. «Я полагаю, что барьер не так-то просто снести?» «Араши отмахнулся », — тихо пробормотал Иноичи. «Нет». Какаши колебался, вежливо игнорируя комментарий Иноичи. «Физически он чрезвычайно прочен. Запах и зрение все еще были там; однако запах не изменился — что указывает на остановку и...» «Мне показалось, что вы говорили о данго», — Генма сморщил нос. «Что?» Глаза Какаши расширились. «Я думал, они говорят о...» Он отвернулся. «Ича Ича?» — невозмутимо ответил Араши. «Оно проецирует цель и ожидание. Я просто не думал, что Какаши-сан... » Какаши пробормотал: «... Смешно. — Шикаку вздохнул. — Но против настоящих врагов это сработает». «Однако, похоже, это постоянно истощающая печать», — сообщил Энсуи. «Из-за того, насколько она обманчива, она требует постоянного потока чакры. Она особенно подходит для мастеров Узумаки Фууиндзюцу». «Именно так». Араши слегка снисходительно улыбнулся. «Ты, крошечный-чакро-запас-шиноби, никогда не сможешь . Но эти там...» Он указал большим пальцем на две стопки исписанных печатей. «Уже подпитываются чакрой, как я, кажется, уже упоминал, и им не требуется постоянная подпитка. Я уже подсчитал таких шиноби, как ты». Глава Яманака бормотал: «Мне нужно будет назначить встречу с Джирайей-самой, а также... хм... и еще... мм... да...» Он слегка поднял глаза: «Да, да, мы поняли. А теперь кыш, кроха». Иноичи покачал головой, просматривая печати и, казалось, не понимая, кого он только что оскорбил. Аналогично Араши не уловил оскорбления в фамильярности голоса Яманаки. «Ладно, чувак, отлично, старик», — нахмурился он. «Не доставай себе трусики в повороте». Он закатил глаза, прежде чем понял, что ошибся, и ударил себя по губам рукой. Он покраснел, уши горели от его слов. «Подожди, «крошка»-» Какаши громко фыркнул, игнорируя брошенный в его сторону мрачный взгляд. Иноичи просто выглядел озадаченным и весьма удивленным, приподняв бровь. «Иди теперь, малыш». «С- наглость». Прошипел он в ответ, холодя ладонью по розовым щекам. «Уходим. Мы сейчас уходим». Он прошагал к двери и громко распахнул ее, коридор был забит шиноби, у всех из которых хватило приличия их проигнорировать. «Подслушивающие хулиганы», — Араши указал на Какаши и Генму, когда никто не двинулся с места, — «вон». «Конечно, малыш», — насмешливо протянул Генма, увлекая за собой Какаши. «-Тиггер-сан, Пурпурный-сан, Тори-сан, Тедди-сан», - упрямо продолжил Араши, указывая на дверь. « Вон ». «Конечно, милая», — Югао слегка усмехнулась, ее обычное серьезное поведение полностью исчезло, когда дело дошло до эксцентричной рыжей девушки. «Ты моложе меня. Я мог бы поклясться, что АНБУ — это профессиональные убийцы, которые убивают профессионально», — сухо сказал он, игнорируя плечи Энсуи, трясущиеся от беззвучного смеха, и более громкий, необузданный смех Дото. "...Конечно-" Женщина прошла мимо него и через дверь, слегка поклонившись начальству. Она остановилась на краю заполненного людьми коридора, четко артикулируя: "Я знаю, и они, дорогой " . Теперь многие синоби слегка выпрямились, уставившись на него настороженными, растерянными и добродушно- насмешливыми глазами, когда не увидели никакой враждебной реакции. «У тебя есть парень», — слабо возразил Араши. «Тебе не следует...» «Тебе еще слишком рано беспокоиться об этих делах, милый». Югао похлопала его по плечу. «Сохрани свою невинность». Если синоби и были удивлены тем, что АНБУ разговаривает подобным образом, то Араши этого определенно не заметил. Какаши воспользовался случаем, чтобы покровительственно положить руку ему на голову, глядя на него сверху вниз и дружелюбно улыбаясь: «Не волнуйся так, коротышка . У тебя и так целая очередь поклонников по всей стране». «Это- Это сговор. А- А- Заговор». Араши вскипел, решив проигнорировать второе предложение. «Ты узнал это от Митараши-сана, не так ли?» Многие обернулись на него: Анко никому не позволяла так себя называть. «Нет, Анко зовет тебя...» «Называй меня как угодно, только не Араши, и я буду называть тебя Хатаке-сан». Он прищурился, увидев вызов в глазах Джонина. «Гм». Он еще больше прищурился: «С каких это пор ты выучил кодекс Главной ветви высокомерного престижного клана, который засунул себе в задницы все катаны?» Несколько шиноби фыркнули, глядя на Хьюгу Чунина, который закатил глаза, но усмехнулся. «Гм». «Я буду называть тебя Копирующим Ниндзя Какаши Шарингана ...» — осмелился он. «Никакого почета». Какаши пожал плечами. «Выигрыш-выигрыш». «- сан», — закончил Араши. «Никакой сделки». Хатаке тут же сказал. « Короткий торт » . "Бл..." «Там же команда генинов...» — встревоженно крикнул Какаши. Араши, клюнув на проклятую наживку, захлопнул челюсть, придав лицу нейтральное выражение. Через секунду Араши понял, что его обманули, и продолжил: «Иди на хер, Копирующий Ниндзя Какаши с Шаринганом- саном ». Проходящие мимо синоби выглядели обеспокоенными, когда их известные элитные синоби и АНБУ начали дрожать . «...О, мило, что вы ладите, но не блокируйте движение, дорогая», — просто добавил Сикаку . Проходящие мимо синоби выглядели очень обеспокоенными , большинство из них прислонились к стене, друг к другу или к полу , хрипя. Рыжеволосая резко развернулась и пронзила дрожащего (дрожащего от смеха ) Нару пронзительным взглядом. «Шикаку-сан», — выдавил он, — «Ты должен был быть на моей стороне и быть профессиональным, хладнокровным боссом шиноби. Это месть?» «Да», — спокойно сказал Нара-Хед. «За краску. Я не хочу, чтобы ты снова вытворял что-то неладное, приятель». «ББ- Дружище?» Генма открыл рот и... «Скажи что-нибудь хотя бы с намеком на снисходительность, и я вырву твои почки из глазниц», — мягко выразился он. Дайте понять АНБУ, что они вообще не отреагируют, за исключением преувеличенного вздрагивания. «Никогда!» — провозгласил он. «Шайни-сама навсегда останется героем в моем-» «Ты не хочешь, чтобы я тебя ударил?» — пригрозил Араши. «Ого, Генма, потерял чувство самосохранения, да?» Энсуи закатил глаза. «Для меня было бы честью умереть за Руби-чаму...» "Извините , блядь ? " "Просто говорю", - Иноичи проецировал свой голос так, чтобы они все еще могли слышать. "Обычно у нас есть протоколы атак, которые могут произойти, а могут и нет, поэтому было бы очень полезно, если бы ты мог предупредить нас заранее о том, убьешь ли ты Генму-куна или нет. Так будет проще для команды допроса и зачистки, ладно, кексик?" Рот Араши открылся, прежде чем он захлопнулся, резко обернулся, чтобы дернуть головой, прежде чем уйти. Быстро. «Так он назвал Ино » . «Б... Ладно! Я и не собирался нападать, так что изложи факты и вытащи мозги из задницы, придурок!» «По крайней мере, сделка была завершена». Он пытался успокоить себя. Не то чтобы его отродья и те старые Саннинские ребята попали в беду. Не говоря уже о том, что даже если он начинал чувствовать привязанность, это не означало, что он не мог бороться с ними, если дела шли не так, как ему хотелось. К всеобщему удовольствию и смущению Араши, Иноичи очень громко заявил: «На самом деле безобидно». Сикаку согласился: «Безвредно». Даже Сандайме: «Не обидел бы и мухи, если бы мог». Черт, он потерял свою репутацию. Чтобы доказать свою правоту, как только он вышел из здания, он использовал свою чакру, чтобы убить первую муху, которая имела несчастье его встретить. «Видишь?» — сказал Араши, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо другому, — «Я могу убить муху. Я убил муху». Затем он понял, насколько мелочен он был, просто чтобы доказать ошибочность небрежного замечания, и тут же виновато присел рядом с трупом. «...Извините, Флай-сан». Араши нахмурился, щеки все еще были розовыми. Проклятая бледная кожа. Как его дорогой Учиха выжил? «Мне хочется закричать: «Бойтесь меня, я великий Красный Ураган, и я полностью уничтожу вас, если вы дадите мне ласкательные имена для детей » . «Но даже в этом случае вам не захочется этого делать». «Именно так». Араши тут же согласился, прежде чем... «Подожди. Ты не слышала этого». Он повернулся к Тори. «Тебя должны убедить, что я страшный». «При всем уважении, Араши-сан, я не верю, что вы могли бы нагнать еще больше страха из-за маленькой...» — смех сорвался с ее губ, — «... ссоры, которую вы устроили с остальными». «Чоузаа...» Сикаку рухнул на землю, и Акимичи послушно позволил Наре упасть на него. «Что такое? Кажется, я давно тебя таким не видел». "Его..." «Красный ураган, да?» «Да...» — уныло сказал Иноичи рядом с ними. «Думаю, мое подсознание уже обозначило его как «щенка». Я собираюсь сегодня вечером после разбора разобрать мысли Энсуи. Как думаешь, насколько я сойду с ума после этого?» -Т&И- «Ааааааа, сегодня худший день, Генген!» — надулась Анко, когда Генма просто ускользнул от ее броска. «Что? Ваш «клиент» применил самоубийственное дзюцу?» «Нет», — блеск в ее глазах внезапно погас. Генма мгновенно насторожился. «Вот... Это было действительно плохо. Я даже не знаю, как это описать». «Анко, что... что случилось?» «Ничего не произошло. Ничего не произошло. Мы не... даже не смогли ничего сделать. Они дали одно предупреждение, прежде чем распались». Она вздохнула: «Я зла». «Что? Распалось? Это было дзюцу? Разве печати не предотвратили что-либо? Хокаге-сама был предупрежден? И что ты имеешь в виду под «они»? Я думал, это был всего один человек... если только...» "То, что я сказала. Да. Нет, нам нужны новые печати, пока нет - Ибики-сан сейчас уйдет". Голос Анко потемнел. "Это... Это был всего один человек - тот, что охранял Страспберри совсем недавно, Усаги; Мабороши Кисуке - но мы... мы не смогли выяснить, был ли "он" на самом деле "он". Я ведь еще не рассказала тебе, что произошло, верно? Мабороши - АНБУ, специализирующийся как на ловушках, так и на шпионских тактиках". «Мабороши... Я никогда о нем не слышал». «Да. Потому что он гребаный шпион. Он много путешествовал, поэтому не знакомился ни с нами, ни с кем-либо еще. Его подозревали, потому что после миссии по наблюдению за Шорткейком он... на самом деле сдался». « Сдался? Что? Почему?» «Правда?» — кивнула Анко, проводя рукой по волосам. «Мы ему не особо поверили, но не было никаких причин его отпускать, поэтому мы просто собирались поговорить с ним об этом...» «А потом он... распался?» «Ну, он...» Она побледнела, а Генма прищурился, потому что Анко, эта сумасшедшая, сексуальная женщина, никогда не бледнела. «Мы не могли сказать, был ли он одержим или подконтролен или что-то в этом роде. Он определенно вел себя неправильно. Вот почему мы не определяем «их» пол. Но «его» кожа начала слезать, и охранники предупредили нас, поэтому мы бросились туда и... и мы не могли сказать, что это... было за существо . Это был человек, несомненно. Но его кожа была как-то... она была как будто вся обожженная или что-то в этом роде. Их кожа сошла... что-то вроде дзюцу Орочимару... но под ней... Ни лица, ни пальцев рук или ног, ни одежды, ни гендерных признаков, таких как грудь или член или... Есть много вещей, которые могут изменить пол человека на основе дзюцу или маскировки, и у нас даже не было времени поговорить с ними... кроме этого жуткого языка или что он там сказал и... и... не говоря уже о том, чтобы опознать их до того, как они превратились в это. Это даже не... Какого хрена...» «Да ладно». Он попытался разрядить обстановку. «Это не похоже на тебя, выглядеть так... Я уверен, что это...» «Ты не понимаешь, Генма». Она процедила сквозь зубы. «Что-то было не так. Мы не получили никакой информации. Мы не знаем их пол. Мы не знаем, почему они распались. Мы ничего не выяснили. Пепел, который они оставили, эксперты выдали в виде бумаги . Это просто... ничего не имеет смысла. Все в этом... это... я так запуталась». А в случае с Анко это означало «напугана». «И намерение убить... черт. Прямо сейчас в T&I буквально бессознательные тела. Чунинов и ниже. Секретари технически все выведены из строя, и это значит, что у нас куча бумажной работы, которую никто не хочет делать. Некоторые джонины все еще в кататонии... Даже Мед-нин не может их немедленно разбудить, потому что это каким-то образом заставляет их мозги отключаться или что-то в этом роде. Я выжил из-за того, что был сильно подвержен этому дерьму, но даже Ибики-сан был потрясен». «Анко». Генма положил успокаивающие руки на плечи своего товарища Токубецу. «Должна же быть запись, да? Покажи мне запись, и, может быть, мы сможем что-нибудь выяснить». «Ибики-сан уже это сделал». «Может быть, тебе понадобится взгляд со стороны», — нерешительно предложил Генма. «Мне тоже любопытно». «Мазохистка», — Анко закатила глаза. «Садист», — парировал Генма. «И то, и другое», — она облизнула губы с ухмылкой. Генма невозмутимо ответил: (Человек был похож на труп, сгорбленный, бледный, неподвижный. Затем он почувствовал легкое подергивание, толчок в руках, мышцы напряглись и сжались. Чунин, дежуривший наготове, нахмурился, пристально глядя на мужчину, прежде чем записать какие-то заметки. «Все еще не отвечает?» Другой Чунин вздохнул. «После того, как он сдался, он ведь вообще ничего не сделал, верно?» «Подожди неделю, и он, вероятно, начнет просить еду». На этот раз Джонин вошел с гримасой. «Мабороши раньше был в T&I, так что я понятия не имею, что он делает-» " Я- " Раздался хриплый голос. Три синоби тут же устремили взгляды на человека, чья голова все еще была опущена. Это был первый ответ за несколько часов. «Приведи Ибики-сана», — приказал Джонин. " Я- " На этот раз гротескный оттенок темно-красного скатился по его груди. Внутренние повреждения? «Идите!» — настаивал Джонин. «Приведите также несколько медиков!» Мужчина поднял голову, и джонин не дрогнул, даже когда кровь начала медленно капать из его глаз, носа и рта. Глаза мужчины были красными, а глаза джонина расширились, когда они... лопнули... распылив на себя кусочки гелеобразного вещества. Он размышлял, стоит ли ему входить в комнату, когда его кожа начала... Его осторожные мысли резко остановились- Он задохнулся от внезапного потока убийственного намерения, подсознательно отступая и едва замечая тупую боль, когда он неуклюже упал на спину. Он моргнул пятнами черного и белого в своем поле зрения, пытаясь собраться- Дышать- Воздух застрял, горло сжалось, беззвучные вздохи не приносили ему никакого облегчения. У него кружилась голова, все тело казалось бессильным, и он дрожал, пока неуверенно двигался... " основной chă͞ă͞ ̝hătă хn͘ k͟i͟ основной tûmhęn͘ мă͞ă͞r ͟ăn͘ę- " Еще одна волна убийственного намерения заставила последние крупицы надежды испариться, когда он увидел, как его руки яростно трясутся. Он схватился за прохладу бетона, свернувшись в клубок, прижавшись щекой к полу. Он хотел исчезнуть — прочь от чудовища, которое теперь стояло, с неузнаваемым телом — Дотон-дзюцу? Это верно — он может — он мог сбежать — Его чакра вырывалась наружу паническими всплесками, а беззвучный крик оставил его в замешательстве и потере координации. Это пришло к нему. Он приближался к нему. Джонин-синоби-солдат-человек- жертва не мог набраться смелости бежать. Он приближался к нему. Он был- " -sę pă͞hăḻ͡ę tûmhęn͘ пęędă dn͘. " Была небольшая пауза, пока смятое горло выдыхало неровные вдохи. В его тоне был сбой, когда голос напевал- « Ты пожалеешь, что перешел нам дорогу... » Слова вырывались совершенно непохожими на любого шиноби, на любого здравомыслящего человека, чуждые и изящные, безумные и кровожадные. « Интересно, сколькими способами можно убить этих людей ? » Голос мурлыкал, тихо и опасно. « Ты помнишь, Асура? » Страх, как никогда прежде.) ---- «Это не то, с чем мы рождаемся», — Киба погладил Акамару по голове. «Это не так ?» — удивленно ответил он. «Но у тебя всегда было! Даже когда тебя обливали водой и все такое!» «Ну, это клановая фишка». Он закатил глаза. «Что-то в том, что наши предки передают по наследству это таинственное зелье, что-то что-то делает нас Инузука». «Чтобы ты мог это смыть». Он прищурился в раздумье, пытаясь найти хотя бы точку цвета кожи на идеальных красных отметинах клыков. «Нет», — он снова закатил глаза. «Это невероятно трудно снять. Я даже не думаю, что это возможно, но никто на самом деле не пытался оттереть это или что-то в этом роде — гордость клана, помнишь?» «А что, если от тебя отрекутся?» «Стаи никогда не отрекаются». Киба оскалил зубы в улыбке. «Неважно, одни вы или вместе, сумасшедшие или глупые, стая есть стая». Он замолчал, услышав эту фразу, и на мгновение его энергия иссякла. «То есть никто никогда не избавится от этого?» "...Идиот, плохая идея спрашивать об этом Инузуку". Киба вздохнул. "Избавление от метки клана - это худшее, что ты можешь с собой сделать. Мы все в это верим. Если бы мне пришлось выбирать между конечностями и этой меткой, я бы выбрал метку". «Это... опасно ». «Вот как много это значит». («А что, если кто-то неправильно покрасит?» — воскликнул он, слишком увлекшись этим непринужденным разговором. «У тебя на лице будет пятно от томатного сока — ттебайо!» Киба и Акамару одновременно повернулись и уставились на него. «...Не знаю, зачем я вообще стал это объяснять».)