кроваво-красный ураган

-Каен- На следующий день они вернулись рано утром, после того как всю ночь провели в разговорах и спокойном, облегченном молчании. Никто не просит объяснений, что... не так уж и удивительно, если честно. У него не хватает сил говорить ни с кем, кроме Араши, так что всё сложилось к лучшему. Наруто... Или, вернее, у Араши была привычка совершенно случайно создавать культы фанатично преданных последователей. Хотя Араши и предупреждал его о развитии событий во время его путешествия, всё равно было шокирующе видеть, как Дейдара борется с Суйгецу, а Карин одновременно двумя ударами сбивает их обоих с ног. Орочимару был здесь. Все Саннины были здесь. Мангецу следовал за Саннином-змеем, словно помощник, как Шизуне следовала за Цунаде. Все они были довольно нейтральны. Он спокойно игнорировал чакру Итачи, паря достаточно далеко, чтобы показать свою неуверенность, но недостаточно далеко, чтобы скрыть свое присутствие. Выражение лица Джирайи было сложнее понять. Араши сказал мне, что он знал. Джирайя знал, потому что Пейн был мертв, а Акацуки исчезли... и... и... Здесь много союзов «и». Каен тоже не удивлена. Араши никогда не будет сидеть сложа руки. Каждое его движение вызывает рябь, и одно его присутствие способно перевернуть мир. Каен всегда рад его присутствию. В любом виде, под любым именем, в любом обличье. Его присутствие было всем, что ему когда-либо было нужно. Эти слова казались недостаточными. Все слова казались недостаточными. Даже действия казались недостаточными. И с тех пор, как в их мире наступил тот короткий, но мучительно долгий момент одиночества… оно только усилилось. И то же самое происходит с Араши, — размышлял он, с лёгким мрачным весельем наблюдая, как взгляды следят за каждым его движением. Невозможно было описать словами то непреодолимое желание, которое он испытывал. Это была потребность выживания. Это было чистое, абсолютное чувство, и это чувство проникало в каждую клеточку его тела, извиваясь, словно корни. Оно поглощало его, подобно тому как солнечный свет согревает землю, охлажденную ночью, и как океан поглощает песчинку. И он каждый раз позволял себе утонуть. Именно поэтому он может доверять Саннинам. Цунаде, Пятому Хокаге в старом мире, которая первой узнала о нем как о предателе, и Орочимару — о чем, пожалуй, и говорить нечего. В том, как Цунаде исцеляет его, чувствуется почти ностальгия. Это напоминает ему о Сакуре, но едва заметно. В его душе болит, и в нем таится огромная скорбь. Он не знает, что и думать, поэтому, как всегда, просто поворачивается, чтобы посмотреть на свое солнце. Никто не беспокоит ни одного из них до конца дня. -Араши- Позже той ночью они толком не разговаривали. Между ними существовала большая разница во времени и знаниях, поэтому, возможно, им нужно было больше общаться. Впрочем, раньше им это никогда не требовалось. Простыни слегка зашевелились, и Араши тут же проснулся, слегка приоткрыв глаза. "Мне холодно..." Раздался глухой хрип, за которым последовало свистящее дыхание. К счастью, кашель не был сильным, Араши переместился так, чтобы опираться на правый локоть. «Хочешь, я принесу... эмм, одеяло... или что-нибудь еще?» Он нерешительно взглянул на затуманенный взгляд своих одиноких черных глаз. Со вздохом он тихо подошел к шкафу, похожему на полку. Там лежала стопка запасных одеял. Немного подумав, он схватил всю стопку и вернулся к кровати, медленно разворачивая и высыпая их на себя. "Это вкусно?" — неуверенно спросили в голосе Араши. «Я…» — По какой-то причине Учиха решил, что будет неплохо вздохнуть. «Да». «Ты… в порядке?» — начал он. «С этим тюленем так странно. Я не знал, что существует столько правил или чего-то подобного, поэтому регрессии обрушились на меня как лавина. Я совсем этого не ожидал». «Да, думаю, всё в порядке». Каен кивнул. «Думаю, нам всегда было суждено путешествовать вместе. Первому пришлось пережить больше трудностей». В конце его голос понизился, в нём звучала какая-то извиняющаяся нота. Араши слегка толкнул его. «Да, были какие-то космические законы или что-то в этом роде. Наши божественные части могут быть только вместе… Честно говоря, мне уже все равно, лишь бы ты был здесь со мной. Я просто хотел бы, чтобы Хагоромо-дзии рассказал мне об этом сразу. Меня бы гораздо больше успокоило знание того, что будем либо мы оба, либо никто». «Ты всегда такой», — ласково фыркнул он. Узумаки тихонько напевал: «Я помню, что до Четвёртой войны я был доволен, придя к выводу, что просто умру вместе с тобой, если не смогу вернуть тебя». «А ты называешь меня драматичным?» Губы Каена растянулись в улыбке, и он повернулся под грудой одеял. "...Вы уверены, что с вами всё в порядке?" «Такой заботливый», — пробормотал он. «Сейчас это странно. Разговаривать с тобой». Его пронзила боль, но Араши понял, что он имеет в виду, и согласился. «Это была сплошная война и страдания. У нас не было возможности поговорить. А когда она появлялась… до всего этого мы не были такими честными. Это странно?» «Да... но это же ты. Всегда ты». Каен обернулся. «Чтобы ответить на твой вопрос, я в порядке. Думаю, пока ты со мной, я как-нибудь справлюсь. Это почти как... выход на пенсию. Ну, после того, как наше пророчество исполнится, наверное». "Ха..." — Он едва сдержал смех. — "Ты заботишься больше, чем говоришь. Но ты права. Я не умру теперь, когда ты здесь, и если мы выживем, то либо останемся в страданиях, либо выберемся из горя... Я так устал." «Тогда иди спать, Араши». -Дейдара- Он считает, что обладает достаточной квалификацией, чтобы судить о психическом состоянии Данны, ведь она его первая спутница. (Так он думает.) Этот новый мужчина, которого он привёл. Хм. Ну что ж. Этот мужчина очень долго смотрел на него, несмотря на то, что у него были завязаны глаза. Он был странным... хм. По крайней мере, Данна иногда спит ... Он резко проснулся от потока ядовитой чакры и автоматически покрыл своё тело защитным слоем. Карин и Суйгецу тоже проснулись; рыжеволосая, не выглядя удивлённой, вздохнула и перевернулась, а Суйгецу всё ещё подёргивался от этого ощущения. Была одна проблема со сном у Данны: ему снились кошмары. Причем довольно часто. У этого нового мужчины тоже есть такая проблема. У него тоже токсичная чакра. У них обоих была токсичная чакра. Карин сказала им, что он чем-то испорчен. Больше она ничего не рассказала. Хм. Окончательный вывод: странно, но Данна, по сути, была чрезмерно привязана к этому мужчине и зависела от него, так что Дейдаре просто придётся его проверить. Если он причинил Данне боль... -Карин- Его зовут Каэн. Он из клана Учиха. Узумаки Карин — это Узумаки Карин, поэтому, конечно, она может это определить. Они вернулись на следующий день после того, как Араши, словно безумец, бросился в дикую природу, лишившись чакры, поглотившей его тело, — другими словами, став беззащитным. Карин, кажется, немного понимает, почему он это сделал: они неразлучны. Даже когда они не находятся рядом, их чакры притягиваются друг к другу, а их взгляды настолько неземные, что Карин не хочет в них смотреть. Где же он был? Где же был этот Каен, пока Араши оплакивал гибель своего народа, будучи опустошенным? Карин лучше всех знала глубину скорби Араши. Она была всепоглощающей, ужасно меланхоличной. Однако этого человека… этого человека, столь очевидно важного для Arashi, там не было. Как он дожил до этого момента без бьющегося сердца? Где же был этот человек? Однако Карин молчит, потому что присутствие Каена в равной степени пронизано тоской и безграничным облегчением. Существует также нерушимая любовь, извивающиеся щупальца одержимости. (Есть ещё и эта скверна. Эта мерзость. От неё веет духом Данзо и Орочимару, когда его разум был поражён безумием. Карин не знает, что и думать, но она знает, что доверяет Араши не только свою жизнь, поэтому, когда Араши улыбнулся, увидев её хмурое выражение лица, она могла лишь улыбнуться в ответ.) Каен тоже иногда улыбается ей, и это вызывает чувство одиночества и грусти. Это тревожит. Карин никогда не отвечает на улыбки. Она кивает, наблюдает и просто молчит. Она не испытывает неприязни к Учихе Каэну. Но и симпатии к нему тоже нет. Но она любит его так же, как любила бы сердце Араши. -Цунаде- Она не задаётся вопросом, почему Arashi возвращаются с кем-то другим. Ещё один очень подозрительный человек. Цунаде просто злится, что они оба в ужасном состоянии. «Что за хрень?» — безэмоционально произнесла она, как только этот парень из Каена снял повязку с глаз. «Боже мой», — повторил рядом с ней Орочимару. Там Риннеган. Просто... просто так, между прочим. Джирайя ничего не сказал. Хорошо. Цунаде смотрит на Араши и понимает, что она не особо удивлена. Полубог. Вероятно, он тоже полубог. Разноцветные глаза Каэна мгновенно метнулись к нему, на его лице мелькнуло подозрение, которое тут же тут же исчезло. Орочимару элегантно поднял бровь, но не стал задавать вопросов. «Садись», — вздохнула Цунаде. Каен слегка нахмурился, сжав губы. «Не заставляй меня повторяться», — предупредила она. Он быстро сел. Цунаде хихикнула. -Итачи- Он сразу узнает Саске, как только тот появляется в поле зрения. Он знает это, потому что он его брат. В отличие от Араши, его внешность почти не изменилась. Он предположил, что это либо из-за изменения некоторых частей печати, либо потому, что генофонд Учиха, по общему признанию, довольно мал. Он также понимает это по тому, как Араши смотрит на него, словно тонущий человек на далекий корабль. Они оба держатся друг от друга на расстоянии. Это не остаётся незамеченным для Карин, которая смотрит на него с беспокойством. После этого её взгляды на Саске становятся менее дружелюбными. Ему интересно, сколько лет Саске. Или, вернее, теперь его зовут «Каэн», не так ли? Итачи считает, что это имя ему больше подходит. «Саске» — это имя отца Третьего Хокаге, но Саске никогда не должен был быть наследником, продолжением или подражанием кому-либо. Каэн был самостоятельной личностью, поэтому Итачи не стал бы называть его братом. (Тем не менее, ему больно.) «Мы знаем, что мы мертвы», — пробормотал он, запинаясь. «Оставьте нас. Используйте печать», — почти приказала другая женщина. Несмотря на то, что все они истекали кровью, получив бесчисленное количество смертельных ран, она производила впечатление лидера, и Саске смотрел на эту горстку испуганных шиноби , готовых рисковать жизнью. Саске молчал, когда каждый шиноби клал руку на его; обычно этот физический контакт вызывал у него отвращение, но сейчас он мог думать только о том, что они собираются сделать. Чакра пронизывала его насквозь, когда каждый шиноби призывал колеблющиеся остатки своего истощенного чакрового ядра. «Что ты, собственно, делаешь?» — потребовал Саске, резко отдернув руки. (Цунаде, эта надоедливая старуха, всё равно дала ему руку из клетки Хаширамы, несмотря на его многочисленные протесты — неудивительно, что Наруто так хорошо ладит с этой упрямой куноичи.) «Давайте посмотрим правде в глаза, Учиха-сан». На него устремились вызывающие (испуганные) глаза. «Кагуя не умрёт. Хаконе едва успели запечатать, но как только Кагуя начнёт контратаку, никто не выживет. Хотя бы отправьте Хокаге-сама обратно». «Наруто…» — Саске с горечью произнес эти слова. — «Наруто сломается, и вы все это знаете». «…Я… я знаю, что мы все почувствовали облегчение, когда Хокаге-сама получил свой титул», — признался один из них со стыдом. «Это был повод переложить на него все наши тяготы из-за этого титула. Я знаю, что он его ненавидел. Я знаю, что вы с Сакурой-сан его ненавидели. Но мы все равно радовались этому титулу. И теперь мы делаем это снова — мы просим вас вернуть Наруто, потому что он… Хокаге, и он может все». «Мы верим в него». "Пожалуйста-" Один из них коснулся лбом земли, и Саске наклонил голову, чтобы посмотреть на них сверху вниз прищуренными, полными слез глазами. «—Учиха-сама». Каен проснулся в холодном поту. Он медленно повернулся и увидел, как Араши, уже проснувшись, моргает на него. Возможно, это будет сложнее, чем он ожидал. «Араши», — проверял он. — «Мы не можем здесь оставаться». В поисках его глаз он многозначительно ответил: «Тогда пошли».