Что..?

Вот и всё... Кто же мог подумать, что вот так всё и закончится? Его выгнали из собственного дома! Хотя то место вряд ли нормальный человек назвал бы домом, просто здание для психически больных, в котором находится подвал для разделки человеческого мяса, в котором жил небезызвестный в криминальном мире Мясник, по совместительству отец Натаниэля. Младший не смог оправдать его ожиданий, был слишком... Да всё в нём было слишком... Именно поэтому теперь он бродит по улицам Нью-Йорка. Он сам и не заметил, как из Балтимора добрался сюда... А ведь дорога-то неблизкая... Ходя по пустым улочкам, рыжеволосый парень смотрел себе под ноги и считал трещинки на асфальте, изредка поднимая голову, чтобы осмотреть местность. Он тут почти ничего не знал. Обычно на задания от старшей ветви, босса отца, его отправляли в малоизвестные города, где обычно и прятались предатели в надежде, что про них не узнают, а таким образом они смогут залечь на дно. Никогда не срабатывало. Не раз на очередном таком задании Натаниэль получал серьезные травмы, но всегда выходил живым, не оставляя после себя никого. Ему было неприятно. Он понимал, что им просто пользуются, но ничего не мог с этим поделать. Его всегда нагружали самой грязной работой. И вот сейчас, бродя по незнакомым улицам и всматриваясь в вывески магазинов, голубоглазый думал, что ему теперь делать. Он мог спокойно совершить суицид, пара ножичков были припрятаны в разные слои одежды на всякий случай. Мог перейти на другую сторону, вражескую, честно говоря, данный вариант не рассматривался, Ниэля больше привлекал первый. Ему было некуда идти. Он совершенно один. И вот спустя несколько часов ходьбы Веснински заприметил какую-то кафешку. Не особо популярную, но приметную, с хорошим персоналом и ассортиментом, судя по немаленькой книжке с положительными отзывами. Ноги уже давно налились свинцом и еле волочились по дороге, живот сильно болел из-за голода в несколько дней. Пошарив в карманах, он нашёл пару-тройку тысяч, которые смог захватить перед «уходом». Недолго думая Натаниэль отправился в само кафе. Зайдя, он присел к самому первому столику у окна и стал ждать прихода официанта. Глаза слипались, очень хотелось спать. Подошедший через несколько минут парень в чёрном фартуке протянул ему меню и сказал, что, как тот сделает заказ, позвонил в колокольчик на столике. Ниэль слабо кивнул и открыл небольшую книжечку. Ему не нужно было многого. Он взял себе что-то из мясного и кофе без сахара, сильно заваренный, чтобы после снова отправиться куда глаза глядят, а может уже и не глядят? Звякнув в золотистый колокольчик, рыжий сморщился от режущего слух звука. Кто ж знал, что эта штука довольно громкая? Сделав заказ, Натаниэль повернулся к окну и стал разглядывать редко проходящих людей. Неожиданно дверь распахнулась, и в неё зашёл хорошо одетый мужчина азиатской внешности. Роскошный костюм выделялся на фоне простого интерьера здания и привлекал к себе взгляд. Сердце Веснински пропустило удар... Это он! Один из сыновей Кенго — Ичиро Морияма! Совсем скоро, если бы Ната не вышвырнули, его должны были отдать Ичиро на службу. Так-то они были знакомы с детства. Их нельзя было назвать друзьями, совсем нет, но они были довольно близки. Отношения были другими, не как у Кенго с Натаном, нет. Они были более тёплыми, понимающими... Натаниэль был очень не против находится в подчинении у человека, который стал ему дорог, который смог показать менее наполненный кровью мир, который иногда спасал его от более жестоких, чем обычно, наказаний. Голубые глаза распахнулись в шоке, пристально наблюдая за действиями вошедшего. Тот в свою очередь сел за стоящий рядом стол, не обращая ни на что внимания. Японец не заметил сидящего прям у входа рыжего. То и было понятно. На медную копну волос был накинут капюшон от старой чёрной худи, вид совсем не был похож на опрятный, лицо нельзя было разглядеть из-за тени. Веснински решил пока не предпринимать никаких действий, решив сначала поесть и понаблюдать за давним знакомым. Через пару минут Ичиро уже сделал заказ, а Натаниэль уже потягивал кофе, слишком быстро управившись с мясом. Его терзали сомнения. Может всё-таки подойти? Или лучше не стоит? Может, он уже больше не нужен Ичиро как верный «пёс» (как часто Мэри отзывалась о Натане из-за слишком большой преданности к Кенго)? А он вообще знает о сложившейся ситуации? Если да, то как отреагировал? А может, о ней еще никто и не знает? Что, если старший Веснински решил скрыть это или не сообщать? За размышлениями рыжик не заметил, как Морияма уже подозвал официанта, чтобы тот забрал грязную посуду. Вышел парень из размышлений только тогда, когда брюнет уже собирался вставать. Ниэля будто током прошибло. Он быстро вскочил с места и быстро направился к столику азиата. Будь что будет, пусть он даже его убьёт, пусть отвергнет, но Натаниэль должен прояснить ситуацию. Быстро добравшись до уже вставшего мужчины, Веснински окликнул того. Ичиро обернулся, и только тогда Натаниэль заговорил. — Господин Морияма, извините за то, что занимаю ваше время, не могли бы вы выделить пару минут? Кареглазый лишь кивнул на это и показал на стул рядом, призывая присесть, сам же возвращаясь на место. — Говори, — серьёзным голосом произнёс азиат. — И начни с того, что ты делаешь в Нью-Йорке? Ниэль сглотнул. Ему было тяжело говорить. — Мой отец, Натан Веснински, посчитал, что я мусор, — сухо начал Веснински. — Из-за чего вышвырнул меня из дома. Несколько дней я провёл, можно сказать, в режиме автопилота и тем самым оказался здесь. Под конец худые плечи чуть приподнялись. Поза была расслабленной, но всё нутро находилось в напряжении. Ичиро на это лишь недовольно скривил лицо. Натаниэль распознал это как: «Как он смеет так распоряжаться моей игрушкой?» Только он мог так обходится с Натаниэлем, ведь тот принадлежит только ему. Несколько раз вдохнув и выдохнув, поубавив свое раздражение, Морияма вновь посмотрел на младшего Веснински: — А я как могу тебе помочь? — чуть приподняв бровь, поинтересовался Морияма. Всё это время Натаниэль продумывал свои действия. Да, определённо у него есть план, который он сейчас воплотит в жизнь. Рыжий ждал этого вопроса. Веснински встал, что было неожиданно для японца, и, обойдя стол, встал на колени перед Ичиро. Во взгляде было неподдельное удивление, а брови чуть приподнялись. — Я не хочу быть бесполезным, поэтому... — начал Натаниэль уверенным голосом. — Я хочу стать вашим подчинённым официально, я буду верен только вам, буду выполнять всё, даже самую грязную работу, на которую многие могут не согласиться. Парень говорил размеренно, в словах не было сомнения, он уже всё решил для себя. Удивление не сходило с лица Мориямы. Не часто люди прям вот так встают перед тобой на коленях и просят взять их в мафию, причём говоря о выполнении любой работы, а также безграничной преданности. Звучит очень заманчиво, особенно если этим человеком является твой давний знакомый, который по сути и должен был быть твоим. Глубоко вдохнув и выдохнув, Морияма вернул свой взгляд к рыжей макушке, склонённой перед ним. — Ты и так должен был служить мне верой и правдой, но, похоже, что-то пошло не так... — а это был новый повод тихонечко убрать мешающегося Натана, ведь как тот смеет распоряжаться принадлежащими им вещами, так еще и без их ведома? — Значит, товар был выброшен, а это может означать только одно — он бракованный. Задумчиво произнёс Ичиро. С Ниэлем не нужно было надевать холодную маску, но и из-за серьёзности вопроса нельзя было полностью расслабляться. Младший Веснински видел его с разных сторон и никогда не отвергал, не ругал за порой чрезмерное проявление эмоций, а наоборот, продолжал тянуться к нему. Это было приятно. — Я не бракован, — хмыкнул Натаниэль, исподлобья быстро глянув на господина, после чего опять перевёл взгляд в пол. — У отца снова случился приступ безумия, а в нём кто знает, что может придти ему в голову. Легко пожал плечами Натаниэль. Такие приступы у Мясника случались чаще, чем хотелось бы, но в таких случаях он находился либо вне дома, либо в излюбленном подвале, начиная только агрессивнее терзать жертву. — В прошлый раз в таком состоянии он убил мою мать, — протянул Нат даже без намёка грусти в голосе. Нет, он, конечно, любил мать, но не до такой степени, чтобы прям страдать после её смерти и каждый раз плакать при упоминании, становилось просто неприятно в груди. — Но решать вам, я приму любой ответ и не буду приставать, показывая свою полезность. Небольшое молчание. Голубоглазый обдумывал свои дальнейшие слова, как бы правильнее сказать. Ичиро в это время погрузился в свои размышления по поводу этой ситуации. Она была до жути абсурдной и странной, но что поделать, что имеем, то имеем. — Если ответ будет отрицательным, то вы меня больше никогда не увидите в своей жизни, ни по новостям, ни у конкурентов, ни в доме отца, ни в статьях, — Веснински не сделал ни одного уточнения, но знал, что будет после отрицательного ответа. Его действия были просты — самоубийство. Поедет в какую-нибудь малоизвестную страну, приедет в небольшой полузаброшенный городок и где-нибудь в лесу перережет себе вены или глотку семейными клинками. И вправду, тогда никто его не сможет найти, а поэтому о трупе никто не узнает, получается, что никто не подаст ни в газету, ни объявит в телевиденье, что неизвестный паренёк 17-20 лет покончил с собой. Не станут тем самым искать родственников и т. д. Его тело просто начнёт разлагаться, сливаться с земляным покровом, зарастая травой и мхом в течении времени. Тогда Морияма никогда не узнает где он, как он, что с ним и жив ли он вообще, никто не будет этого знать, он просто пропадёт, не оставив и следа, даже малейшего напоминания о себе, кроме малочисленных вещей, оставленных в доме Веснински и пары клинков, затерявшихся в густом лесу. Так и окончится жизнь Натаниэля Веснински в случае отказа от его предложения. Морияма призадумался. Почему бы не взять этого паренька к себе? Он уже знает о работе с мафией, к тому же выполнял поручения, даже за самое грязное брался. Знакомы они очень давно, и их отношения шагнули за отметку «знакомые». Пока что одни только плюсы. — Хорошо, пусть будет по-твоему, — выдохнул мужчина, смотря на стоящего перед ним на коленях парня. Как только тот услышал ответ, рыжая макушка метнулась вверх, открывая вид на безразличное лицо, как может показаться на первый взгляд, но глаза горели огнём радости, преданности, готовностью служить. — Но смотри, пути назад не будет. Скорее напомнил, чем предупредил Ичиро. Этот голубоглазый знал о мафии больше, чем некоторые сотрудники. Как-никак родиться в мафиозной семье и жить там бесчисленное количество времени будет невозможно без знания дела. Тем более если твой отец — одна из важных шишек. — Хорошо! Спасибо вам большое, обещаю, что я вас не подведу! — с уверенностью произнес парень. От этого на лицо Мориямы полезла мягкая, незаметная улыбка. ××× Прошло полгода. Натаниэль прекрасно справлялся со своей задачей, с буквально любой, какую бы ему не дали. Его уважение, доверие и верность к Ичиро были безграничны. За столько времени, проведённого вместе, их отношения наладились, их даже можно уже было назвать друзьями. Жил Веснински с Ичиро, что было странно. В свой дом он уже не мог вернуться, а денег на новое жилище пока не хватало. Обдумав ситуацию с нескольких сторон, японец на свой страх и риск решился всё-таки приютить паренька. Они уже находились в одном доме, спали под одной крышей и многое другое, но это всё было, когда они были младше, а тут... Ниэль расположился на несильно мягком диване, но не он в праве жаловаться. Теперь почти каждое утро они пересекались и вместе за тихими переговорами (как по работе, так и нет) попивали кофеёк. В пустой квартире Мориямы начал проглядываться уют и спокойствие, чего давно тут не наблюдалось. Несколько недель они жили в почти постоянном напряжении, не зная, что можно ожидать друг от друга, но потом эта тяжесть резко упала, и стало намного легче дышать. Кстати говоря, Натан так и не узнал, где же находится его непутёвый сын, но Кенго пришлось уведомить о взятии Натаниэля под своё крыло. Тот был совершенно не против и даже удивился, что никто ничего ему не сказал на счёт этого. С каждым месяцем в глазах Ниэля всё больше и больше появлялась какая-то новая эмоция. Его душу начинало терзать какое-то чувство, которое он ну вот никак не мог распознать. Он боялся этого чувства. Зачастую оно появлялось рядом с господином (с которым они, кстати, убрали некоторые формальности, оставив разделение только на «вы» и «ты», без господинов/хозяев и тому подобного). Весниески старался не обращать внимания на это чувство. Он до последнего думал, что это пройдёт, но с каждым разом оно только усиливалось. Осознание приходило медленно, очень, но когда оно наконец настигло, рыжего будто пробило током. Той ночью Ичиро не было в квартире. Тот уехал к себе в офис решать какие-то внезапно появившиеся проблемы, а Натаниэль решил устроить вечер самокопания. То, что обнаружил рыжик, повергло его в шок и страх. Ему нравился Ичиро... Тот Ичиро, который подарил новый повод жить, стал его героем, спасая от разных вещей, спасая его от самого себя. Тот Ичиро, который дал крышу над головой, дело, которым он почти живёт, наконец-то смысл его жизни. Только мысль об этом заставляла Натаниэля мелко подрагивать. Он не хотел рушить всё, что у него было, таким способом, поэтому решил, что когда-нибудь это да пройдёт, а сейчас нужно просто игнорировать, надеясь, что Морияма не заметит. ××× Прошла пара дней с того инцидента с самокопанием. Веснински до сих пор пытался разобраться в себе и своих чувствах, ощущениях, эмоциях, но получалось у него не очень. Ичиро почти всегда был рядом, что одновременно успокаивало, но и напрягало. Когда его дотрагивались до рыжей макушки в позвальном жесте, у Ниэля сначала шли приятные мурашки, а потом он полностью расслаблялся, подставляясь под прикосновения. Этой спокойной и непринуждённой обстановке должен был когда-нибудь прийти конец. Это был снова вечер. Ичиро задержался в офисе. Веснински, в свою очередь, терпеливо ждал на диванчике рядом с рабочим столом окончания работы, чтобы они вместе поехали домой. И вот Морияма приподнимается, стуча стопкой бумаг по столу, выравнивая их, а после откладывая в сторону. — Собирайся и выходи, я сейчас запру кабинет и подойду, — скомандовал японец, начиная собирать сумку. Рыжий не мог неповиноваться и спокойным шагом направился к выходу из комнаты, чтобы затем спуститься вниз. Появилось некое напряжение, ощущение, что что-то должно было произойти, заставило Веснински поёжиться. Шестое чувство его никогда не обманывало, поэтому, когда Морияма преспокойно спускался по лестнице, Натаниэль готовился к худшему (начиная от нападения на машину и летального исхода для обоих, до увольнения). Ичиро подошёл к машине, и они оба сели на задние сиденья. Поездка прошла в тишине, водитель даже не включил радио, разговор они так и не начали, атмосфера накалялась. Всё тело Веснински было напряжено до предела. Когда они доехали, Ичиро попросил водителя выйти. Вот и настал момент Х, чуйка его не подвела. Мужчина повернулся лицом к рыжему и, вздохнув, посмотрел в глаза. Его руки пошарились по пиджаку и выудили из внутреннего кармана пачку сигарет. Тот предложил одну Натаниэлю, и голубоглазый не смог отказаться. Оба закурили. Затяжки Веснински были частыми и глубокими, он пытался успокоиться, затяжки Мориямы были спокойны, размеренны. — Натаниэль, у меня есть к тебе серьезный разговор, — заговорил Ичиро, туша сигарету и выкидывая её в окно. Его глаза приковались к голубым радужкам напротив. — Я же вижу, как ты на меня смотришь... Хмыкнув, сказал кареглазый. Веснински вздрогнул, но не отвёл взгляд, он терпел. — Ты даже не пытаешь скрыть свои чувства. Смотришь на меня так преданно и восхищённо, выполняешь все мои поручения, не зависимо от сложности выполнения, никогда не отказывался даже от самой грязной работы, которую не взяла бы половина сотрудников, — тяжёлый вздох послышался со стороны говорящего. Ниэль задержал дыхание. Он не мог ни выдохнуть, ни набрать такого спасительного кислорода, парень просто замер, ожидая дальнейших слов. — Я понимаю, что это значит. Извини, что решил начать этот разговор сейчас, просто думаю, что потом будет поздно. Глаза японца прикрылись, он снова выдохнул. Взгляд ушел с такой нежной и тревожной синевы напротив. Мужчина просто не мог смотреть, как мир в очах напротив сейчас начнёт рушиться... — Ниэль, я не смогу ответить тебе взаимностью, — не дожидаясь следующих слов от Веснински, Ичиро вышел из машины, легко закрыв дверь. Что? Парень застыл в шоке. Ч-что, блять?! Он всё это время читал его как открытую книгу, но ничего не говорил?! Ичиро хоть в полной мере представляет, что чувствует рыжий!? На нижних веках собрались солёные капли. Это что... Слёзы? Он плачет? Голубоглазый же был к этому готов, так... Почему же так больно? Он не плакал давно, очень давно. Рот искривился, губы приподнялись, показывая плотно сжатые зубы. Зрачки сузились настолько, что создавалось ощущение, что они скоро пропадут. Чёрные кружочки в синей радужке заметались из стороны в сторону, стараясь найти взглядом, за что можно зацепиться, чтобы успокоиться, осознать, что это какая-то неудачная шутка или дурацкий сон. Но... Не находилось ни одного подтверждения ни на одну из этих теорий. Сначала скатилась одна капелька, потом вторая, а затем хлынули ручьи. Они лились и лились, грудную клетку будто сжали, и дышать было тяжело. Больно, больно, больно, больно. Как... Как все привело к этому, что сейчас Натаниэль в состоянии истерики сидит один в машине, а слёзы льют с новой силой. Скоро он начнет задыхаться, но вместо того, чтобы попытаться успокоиться, из груди вырывается хрип. Слабый, болезненный, который впоследствии перерастает в истерический смех. Веснински будто отключился, мыслей не было. Были только выливающиеся эмоции, которым не было начала и края, а также боль, сильная. В непонятном состоянии трясущиеся руки выудили из кармана телефон. На загоревшийся экран стали падать соленые капли, на которые Ниэль не обращал внимания. Зайдя в сообщения, он нашел контакт «МЛЧирикалка». Как появилось такое название у контакта, Натаниэл не помнил, да и сейчас было не до этого. Быстро зайдя в диалог, он начал печатать. Пальцы не попадали по буквам, слова расплывались из-за слёз, мысли не могли нормально сформулировать предложение. "Я уже давно принял решение, что же буду делать, когда надоем тебе. Оно созрело еще тогда, когда ты думал принимать ли меня к себе на работу. Но сейчас я могу сделать то, что не сделал тогда. Я же обещал, что ты меня больше не увидишь, если откажешь, помнишь? Так вот. Прощай." Никаких «это время было лучшим в моей жизни» или «я люблю тебя», или что ещё можно сопливо написать. Коротко и по делу. После чего младший Веснински выбежал из машины, стараясь удержать скользящий от слёз телефон в руке. Он бежал далеко, так далеко, чтобы никто не узнал его местоположение. Ноги сами выбрали маршрут, рыжий не имел понятия, куда бежит. Голова была пуста. Никаких воспоминаний, идей, мыслей. Просто тишина, будто белый шум. Он знал, что именно в тот день Натаниэль Абрам Веснински, ласково называемый Ниэлем, прекратит свое существование. Раз и навсегда. ××× Ичиро было противно от самого себя. Перед уходом он всё же оглянулся и случайно посмотрел в когда-то голубые омуты, которые приобрели синий оттенок. В них погас тот вечно появляющийся рядом с Мориямой огонёк, пропали так трудно сдерживаемые чувства, на их место сначала пришло непонимание, а потом... Японец не смог больше оставаться там и, не медля ни секунды, вышел из машины, закрывая дверь. Было невыносимо тяжело видеть рыжего таким, он же всегда был как искорка, как солнышко, прям огонёк — всё вился и вился вокруг Ичиро. Быстрым шагом Морияма направился по направлению к многоэтажному дому, где находилась их его квартира. Он не оглядывался назад ни когда подошёл к стеклянным дверям, ни когда заходил в лифт, ни когда уже закрывал дверь жилища. Раздевшись, мужчина сразу пошёл на кухню и стал рыскать по полочкам в поисках любимого виски. Он понимал, что Натаниэль, скорее всего, не придёт сегодня домой. Кареглазый понимал, сколько боли принес своему подчинённому, но по-другому было никак. Ему нельзя любить, но он не смог... Видя, как Веснински на него смотрит, как с нетерпением ждет любого его приказа и выполняет с идеальной точностью, как тот обожал их вечера. Ичиро понимал, что стоит только попробовать показаться вместе, как на Веснински будет объявлена охота, чтобы навредить боссу самой влиятельной мафии. Да и не сказать, что Натаниэль полностью принимал и понимал свои чувства, ощущения. Он сделал это для того, чтобы помочь обоим разобраться. Наконец найдя спасительную бутылочку, Морияма быстро открыл её и отхлебнул прямо из горла. Алкоголь неприятной горечью растекся по горлу, оставляя на языке неприятный осадок. Буквально через пару минут на телефон пришло сообщение от Ниэля, прочитав которое сердце Ичиро ёкнуло. Что он собрался сделать? Зная этого придурка, тот мог сделать всё что угодно! Ох, главное, чтобы он ничего не натворил... Он пропал. Просто пропал. Ичиро звонил, писал, послал нескольких доверенных людей на поиски Натаниэля, который бесследно пропал в тот самый день. Куда он мог деться? Слова Ичиро его так сильно ранили? Долгие оглушающие гудки напрягали и раздражали одновременно. Человек, чьё имя светилось на дисплее экрана, обычно молниеносно брал трубку, будто ждал этого звонка, а сейчас... — Чёрт... — пробормотал Морияма и, поднеся руку к лицу, начал массировать переносицу двумя грубоватыми подушечками пальцев. Веснински пропал около недели назад. Японец почти не спал, всё время наблюдая за телефоном и входной дверью, в надежде, что на пороге появится рыжик и, улыбаясь своей коварной улыбкой, скажет, что это обычный неудачный розыгрыш. Но нет, его след до сих пор не нашли, с учётом того, что это были лучшие люди Ичиро. Ну вот зачем он тогда наговорил ему всякого!? Он сожалел о своих словах. Кареглазый понимал, что причиняет боль не только Натаниэлю, но и себе, потому что тоже любил его, очень сильно и долго... Но мысли, что они не могут быть вместе, глушили эти искренние и такие теплые чувства. Уже после официального выхода на работу под крылом японца, Ичиро заметил эти странные взгляды, направленные на него, потом уже в этих голубых очках была замечена любовь, такая нежная, легкая, самая сильная (потому что первая). В тот момент Морияма подумал, что не сможет ответить тому взаимностью, ведь понимал, насколько это опасно, представлял последствия и знал не понаслышке, что может последовать за тем, когда о них узнают. На сколько бы ни была сильна любовь Мориямы к этому рыжему урагану, они не могли быть вместе, по крайне мере пока что. Да и Натаниэль ещё не до конца разобрался в своих чувствах. Было заметно, что после долгой задумчивости и пристального наблюдения за Мориямой, он будто просыпался ото сна, и в глазах стояло чистое непонимание, как такое могло прийти ему в голову. Ичиро был его первой любовью, и Веснински совсем не понимал, как ему вести себя с ним. Ему надо было дать этот спусковой крючок, возможно, в более мягкой форме, не настолько отстранённо и безразлично. Парень обдумал бы свои чувства, а затем пришёл бы к кареглазому, и они бы поговорили всё. А так сердце болело у обоих. Один корил и винил себя за то, что вообще сказал это, а второго уже не было видно на горизонте больше недели. Не такой должен был быть исход... Как же он хотел отмотать время назад, забрать свои ужасные и такие лживые слова, промыть рот с мылом и извиниться. Попробовать решить проблему их отношений другим путём, менее болезненным, но... Сейчас уже нечего не вернёшь... ××× Натаниэль Веснински был найден. Когда ищейки позвонили Ичиро и сказали, что его возлюбленного нашли, он засветился от счастья, чтобы потом разбиться на маленькие кусочки. Его нашли мёртвым. Сердце больше не билось, в некоторых местах одежда была порвана, а кусков кожи не было. От трупа ужасно воняло, рыжие волосы потемнели и стали цветом больше походить на коричневые. Из глаз уже давно ушла жизнь, а легкие не вдыхали приятный свежий воздух леса, в котором и нашли тело. — Что... — переспросил японец, до побеления костяшек сжимая несчастный телефон. — Он уже мёртв, и, скорее всего, давно, по крайней мере больше нескольких дней, — в голосе человека по ту сторону трубки угадывалось сочувствие. Тот, скорее всего знал или догадывался о чувствах своего господина к этому парню. — Я сожалею. Мужчина сбросил трубку. Он не хотел больше слышать этого. Он не верил. Не верил, что вечно веселое рыжее солнышко больше не будет днем и ночью освещать ему путь. Не покажет ему настоящей первой и самой чистой любви, не подарит своих нежных поцелуев, не обнимет его. Не будет больше долгих вечерних разговоров за кружечкой кофе или чая. Не будет того сонного ворчания по утрам. Красивые голубые глаза больше не будут гореть, а лицо покрываться румянцем, когда рука мужчины будет ложиться ему на макушку и зарываться пальцами в волосы. Этого всего больше нет и больше никогда не будет...