Запах ванили и бергамота

Ким Дан тяжело вздохнул, поправляя сбившийся воротник рубашки. Липкий запах дешёвого освежителя воздуха в подсобке сменился привычным — лёгким ароматом ванили, его собственным. Омега устал до боли в пояснице, но всё равно благодарно кивнул менеджеру: лишние часы работы — лишние воны для лечения Минсона. Минсон… Маленький альфочка с мягкими чёрными волосами и тёплыми, доверчивыми глазами. Ему всего три года. Его диагноз — лимфобластный лейкоз, ранняя стадия, шанс на излечение высок, если вовремя начать курс. Но счёт за лечение… он был больше, чем Дан зарабатывал за полгода даже с двумя подработками. Оставить Минсона одного в этом мире? Никогда. Никогда. Друг, работавший барменом в большом казино Young Royals, предложил ему попробовать туда устроиться. Да, работа непростая, приходилось терпеть взгляды и иногда — лёгкие приставания пьяных альф. Но в казино за смену Дан мог заработать почти столько, сколько на обычной работе за неделю. Он согласился. У него просто не было выбора. Всю следующую неделю Дан трудился официантом на полставки и проходил проверку службы безопасности казино. Документы, прошлое, финансовое положение — проверяли всё. И вот наконец через пять дней ему сообщили: завтра собеседование с владельцем казино. С владельцем. От одной мысли о встрече с настоящим главой такого места внутри у Дана появилось странное чувство. Он нервничал. Страшно. Но и взволнован — вдруг это его шанс? Вечером он договорился с доброй соседкой из квартиры напротив. Миссис Ли обожала Минсона и с радостью пообещала посидеть с малышом, она на пенсии и часто сидит с малышом за помощь омеги с уборкойи приготовлением еды. — Удачи тебе, Дани, — тепло сказала она, принимая на руки сонного Минсона. — Всё получится. Ты ради него горы свернёшь. Утро среды наступило холодным и хмурым. Дан выбрал самую аккуратную одежду: белую рубашку, тёмные брюки, скромный галстук. Волновался, как на экзамене. Перебирал в голове ответы на возможные вопросы, повторял, что он ответственный, готов много работать. Он приехал в назначенное время. Казино в дневные часы выглядело почти пустым, но всё равно роскошным: глубокие цвета, мягкие ковры, позолоченные акценты в интерьере. Служащий в строгом чёрном костюме проводил его в офис на верхнем этаже. Когда Дан вошёл, его охватил резкий, терпкий аромат бергамота — чистый, властный, но не душный. Его запах заполнил собой всё пространство. За массивным столом сидел мужчина лет тридцати: высокий, с широкими плечами, строгими чертами лица и холодным взглядом тёмных глаз. Его костюм сидел безупречно, а в каждой детали — от манжет до запонок — сквозила уверенность в себе. Это был Джу Дже Гён. Владелец Young Royals. Альфа. И сейчас он поднял взгляд и смотрел прямо на Дана. И Дан… Дан почувствовал, как сердце сжалось в груди, а дыхание перехватило. Этот альфа был опасным. Сильным. Но что-то в нём — в его молчаливой, сдержанной энергии — говорило, что он не причинит боли без причины. Что он… справедлив. Именно такого человека Дан хотел бы видеть своим союзником. — Ким Дан, — заговорил Джу Дже Гён, голос его был низким, вибрирующим. — Садись. Расскажи о себе. Дан быстро кивнул, сел напротив, склонив голову чуть ниже в уважительном жесте. Он не мог подвести Минсона. Ради брата он справится. Он всё выдержит. Он даже не подозревал, как сильно эта встреча изменит его жизнь. Дан сел напротив за огромным дубовым столом, машинально разглаживая ткань брюк на коленях. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд альфы — проникающий, изучающий. Казалось, Дже Гён за одну минуту прочитал его, как раскрытую книгу. — Расскажи о себе, — спокойно повторил Дже Гён. Дан сглотнул, собрался и начал: — Меня зовут Ким Дан, мне девятнадцать лет. У меня есть младший брат, ему три года. После смерти родителей мы остались одни. Сейчас я подрабатываю официантом, но ищу постоянную работу с большей оплатой... чтобы обеспечить лечение для брата. Он коротко описал ситуацию, не вдаваясь в лишние подробности. В голосе дрожала еле заметная решимость, которая не ускользнула от внимания альфы. Джё Дже Гён чуть нахмурился, слыша это. — Ты готов работать в ночные смены? Терпеть некоторых клиентов? — голос альфы звучал жёстко, но не издевательски — скорее проверяюще. — Да, — твёрдо ответил Дан, подняв глаза. — Я сделаю всё, что нужно. Для него. На миг в их взглядах что-то промелькнуло — нечто большее, чем просто собеседование. Дже Гён ощутил странный, лёгкий отклик в своём инстинкте. Нечто тёплое и тревожное. Этот омега пах чистой ванилью — мягко, домашне, тепло. И пах страхом. Но не перед ним. Перед жизнью. Перед тем, что он может потерять самое дорогое. Альфа невольно сжал руку в кулак под столом. Какой-то внутренний голос тихо прошептал ему: "Защити его." Дже Гён молчал несколько секунд, будто взвешивая решение. — Хорошо, — наконец сказал он. — Начнёшь с работы в VIP-зоне. Меньше шума, меньше грязи. Зарплата выше. Если справишься первые два месяца — бонус. И, — он прищурился, — если кто-то переходит границы, ты сразу сообщаешь. Мой персонал — моя ответственность. Дан выдохнул, почти незаметно. Слова альфы согрели его больше, чем он ожидал. — Спасибо вам. Я не подведу. Дже Гён кивнул Грудь Дана защемило. Он опустив глаза, чтобы скрыть лёгкую дрожь на ресницах. Впервые за долгие месяцы он почувствовал: он не один. Когда Дан вышел из офиса, его сердце стучало слишком громко. Он едва сдерживал слёзы облегчения. Он получил работу. Он спасёт Минсона. Он ещё не знал, что с этого дня его судьба будет неразрывно связана с сильным, строгим, но справедливым альфой, который однажды сделает для него гораздо больше, чем просто даст работу. Дже Гён смотрел ему вслед через панорамное окно офиса, долго и задумчиво. Запах ванили ещё витал в воздухе. И впервые за долгое время в груди альфы родилось чувство, не похожее ни на что.

***

Дан тихонько отпер дверь квартиры, стараясь не шуметь. Уже было поздно, за окнами сгущались синие сумерки. В прихожей пахло молочком — их маленькая квартирка всегда пахла домом, как бы тяжело ни было на душе. Соседка тихонько ушла передавая альфочку брату. — Дана? — раздался тоненький голосок из спальни. Дан сразу улыбнулся и поспешил туда. На кровати сидел Минсон — маленький альфа с пушистыми волосами, спутанными после сна. Он тёр кулачками глаза и смотрел на брата с полусонной надеждой. — Минсонни, я здесь, — тихо сказал Дан, подходя ближе. Малыш протянул к нему ручки, требовательно и без слов. Дан тут же опустился на колени рядом, обнял его, притягивая к себе. Минсон прижался носиком к шее брата, вдохнул знакомый запах ванили и, всхлипнув, уткнулся ему в грудь. — Ты долго... Я скучал, — прошептал он. — Прости, зайчик. Мне надо было работать, чтобы купить тебе вкусняшки и лекарства, — Дан нежно гладил его по спине. — Но теперь я дома. И никуда не уйду, пока ты не уснёшь. Минсон закивал, всё ещё дрожа маленькими плечиками. Дан тихонько покачивал его на руках, напевая под нос старую колыбельную, которую когда-то пел им папа. Минуты текли медленно, тепло. Малыш успокаивался, пальчиками цепляясь за рубашку Дана. Дан смотрел на него с такой нежностью и болью, что сердце сжималось. "Я сделаю всё. Всё для тебя. Ты будешь здоров. Я обещаю," — думал он, целуя тёплый пушистый затылок. Когда Минсон наконец задремал, Дан осторожно уложил его на подушку, накрыл одеяльцем и ещё несколько секунд сидел рядом, глядя на его мирное личико. Он знал, ради кого он борется. Он знал, ради кого стоит терпеть любую боль. И в этот момент Дан был уверен: он не проиграет.

***

Первая неделя работы была для Дана настоящим испытанием. Его график чередовался: сначала были две дневные смены, выхоной и потом две ночные , тело быстро уставало с непривычки. Он никогда не был ночным жителем. Но он ни разу не пожаловался. Каждая заработанная монета приближала их с Минсоном к мечте — к выздоровлению, к спокойной жизни. В дневные смены Дан метался по залу с подносами, ловко обходя столы, обслуживая посетителей с лёгкой вежливой улыбкой. Клиенты быстро привыкли к новенькому официанту с запахом ванили, многие из них смотрели на него с интересом, но никто не позволял себе лишнего — возможно, из-за неусыпного надзора. Дан быстро заметил: куда бы он ни пошёл, где бы ни находился — всегда где-то рядом оказывался Джу Дже Гён. Статный, внушительный альфа в дорогом тёмном костюме с чуть уловимым запахом бергамота, он то стоял у барной стойки, то как бы случайно проходил мимо игровых залов, где работал Дан. Иногда Гён задерживал на нём взгляд дольше, чем следовало бы. Иногда бросал короткое одобрительное кивок, будто проверяя — всё ли в порядке. В ночные смены это чувствовалось особенно остро. Казино оживало, воздух становился тяжёлым от табачного дыма, духов и эмоций. Альфы становились навязчивее, омеги осторожнее. Но стоило кому-то задержать взгляд на Дане чуть дольше, чем нужно, или сказать ему что-то чересчур "дружелюбное" — рядом тут же оказывался Гён. Он не вмешивался напрямую. Просто его присутствие, его взгляд, его тяжёлая аура властного альфы были достаточны, чтобы охладить даже самых ретивых посетителей. Иногда Дан ловил себя на том, что чувствует странную смесь благодарности и лёгкого трепета. Он ведь совсем не знал этого альфу. Почему Гён так защищает его? Просто потому, что он владелец? Или причина была глубже? Однажды ночью, ближе к концу смены, Дан заметил, как Гён стоит у барной стойки, разговаривая с кем-то из управляющих. И на секунду их взгляды встретились. Глаза Гёна были глубокими, внимательными. Как будто он видел Дана насквозь. Омега быстро опустил взгляд и ускорил шаг, стараясь не выдать, как сильно заколотилось его сердце. "Он просто заботится о своих работниках," пытался убедить себя Дан. "Только и всего." Но почему тогда этот взгляд будто обжёг ему кожу? Почему внутри него расцветала тихая, трепетная надежда?

***

Ночь подходила к концу. Казино постепенно пустело, оставляя за собой тяжёлый запах алкоголя, сигарет и чужих эмоций. Дан, переодевшись в скромную футболку и джинсы, мечтал только об одном — вернуться домой к своему малышу. Он уже направился к выходу, когда услышал позади себя: — Ким Дан... Голос был знакомым — глубоким, чуть охрипшим, пропитанным лёгкой хрипотцой. Дан медленно обернулся... и столкнулся взглядом с Джё Дже Гёном. Альфа выглядел иначе, чем обычно: галстук висел в расстёгнутом вороте рубашки, волосы чуть растрепались, а в карих глазах плыл тёплый, расслабленный блеск. Пахло от него не только бергамотом, но и дорогим алкоголем. Дан замер, не зная, что сказать. Гён приблизился к нему, медленно, уверенно, словно охотник к добыче. Пространство между ними сократилось до одного вздоха. Дан ощущал его тепло, чувствовал, как дыхание альфы касается его губ, обжигая кожу. — Ты хорошо работаешь, — негромко сказал Гён, его голос был низким и хриплым. Дан судорожно вдохнул. Он хотел ответить, но слова застряли в горле. В следующий момент сильные руки скользнули к его талии. Одним рывком Гён притянул его ближе, так, что их тела почти слились в одно. Дан в ужасе и растерянности прижался ладонями к широкой груди альфы, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. И в ту же секунду губы альфы накрыли его. Горячо, жадно, будто Гён ждал этого слишком долго. Дан вздрогнул, но не отстранился. Его пальцы сжали рубашку на груди Гёна. Он растерянно принимал поцелуй — первый в своей жизни — чувствуя, как что-то сладкое и неведомое рождается глубоко внутри. Когда Гён оторвался от него, Дан стоял ошарашенный, с разгорячёнными щёками и влажными от поцелуя губами. Альфа смотрел на него тяжело дыша, словно борясь с самим собой. — Береги себя, Дан... — хрипло сказал он и, коснувшись ещё раз пальцами его щеки, медленно развернулся и ушёл, оставив омегу в оцепенении посреди пустого холла. Дан дрожал, не понимая, что только что произошло... но одно он знал точно: он не был против. Совсем не был.

***

Остаток ночи был беспокойным. Дан долго ворочался на стареньком матрасе, где рядом мирно посапывал маленький Минсон, крепко обняв любимую плюшевую игрушку. За окном шумел ветер, изредка проносились гудки машин, но омега не слышал ничего — его мысли были полностью поглощены одним человеком. Дже Гён. Он снова и снова вспоминал, как его сильные руки сомкнулись на его талии. Как жаркое дыхание касалось его кожи. Как губы альфы настойчиво, требовательно захватили его собственные. Дан невольно коснулся пальцами губ, словно надеясь сохранить это ощущение. Сердце стучало в груди глухо и быстро, словно он только что пробежал марафон. "Что это было?.. Почему он поцеловал меня?.. Я… мне понравилось..." Омега сжался в комочек, уткнувшись носом в подушку, чувствуя, как тело предательски заливает тепло. Он не знал, как смотреть теперь в глаза Гёну. И в то же время где-то глубоко внутри расцветал трепетный, осторожный огонёк — надежда на что-то большее. Маленький Минсон, почувствовав в полусне движение брата, протянул к нему ручки. Дан тут же прижал малыша к себе, гладя его по спинке. — Всё хорошо, Минсон, я рядом... всегда рядом... Тихий шёпот растворился в темноте комнаты. А в груди омеги впервые за долгое время появилась мечта. Тихая, несмелая мечта о будущем, где он и его маленький альфочка больше не будут одни. Где рядом будет тот, кто может их защитить... согреть... и любить. И Дан хотел верить — возможно, всё только начинается.

***

Утро было тяжёлым. Дан с трудом открыл глаза, чувствуя, как по телу разливается жар, а между ног нарастают странные, предательские пульсации. Его дыхание стало тяжёлым, в голове звенело. Он сразу понял — началась течка. "Чёрт... не сейчас..." — простонал он, с трудом добираясь до телефона. Руки дрожали, когда он позвонил на работу. Голос у него был хриплым, но он сумел объяснить, что сегодня выйти не сможет по состоянию здоровья. Менеджер без лишних вопросов пожелал ему скорейшего выздоровления — казалось, там уже были готовы к любым неожиданностям. Минсон к тому моменту уже бодро возился на кухне со своими игрушками. Дан, собравшись с силами, позвонил соседке. Добрая женщина сразу согласилась взять малыша к себе на пару дней. — Не волнуйся, Дани — улыбнулась она, заглядывая в прихожую. — Минсон — ангелочек. Мы с ним чудесно проведём время. Дан поблагодарил её с облегчением, с трудом удерживая равновесие. Он едва дождался, пока за малышом закроется дверь, и тут же рухнул на диван, укутавшись в плед. Тело не слушалось. Жар усиливался. Внутри всё ныло, требовало чего-то... кого-то. Невольно слёзы подступили к глазам — ему было плохо, одиноко, страшно. Так прошло несколько часов. Когда солнце начало садиться, Дан, полузасыпая в мучительном бреду, вздрогнул от настойчивого стука в дверь. Бах-бах-бах. — Дан! — донёсся низкий, глухой голос снаружи. — Дан, открой! Омега с трудом поднялся, шатаясь, подошёл к двери и приоткрыл её. На пороге стоял запыхавшийся Джу Дже Гён — запах бергамота, привычный и сводящий с ума, окутал всё вокруг, ударил в нос ещё сильнее из-за обострившихся чувств омеги. Альфа выглядел взволнованным. Его волосы были растрепаны, рубашка слегка расстёгнута на груди. Глаза горели ярким, почти свирепым блеском. Увидев Дана, такой бледного и дрожащего, он без слов шагнул внутрь, захлопнув за собой дверь. — Чёрт, — прошептал он, обхватывая лицо омеги ладонями. — Ты мне мог позвонить... Дан всхлипнул, уткнувшись лбом в его грудь. Он не успел ничего сказать. Следующее мгновение сильные руки Гёна подхватили его на руки, прижимая к себе, словно бесценное сокровище. И в этом тёплом, надёжном объятии Дан впервые за день почувствовал себя в безопасности. Комната будто растворилась в густом, пряном воздухе, наполненном ароматом ванили и бергамота. Все вокруг стянулось до единственного ощущения — до их тел, до их обжигающего взгляда. Дже Гён уложил Дана на диван, аккуратно, как будто боялся сломать его. Но в его пальцах уже дрожала ярость желания, тяжело сдерживаемая заботой. Омега под ним тихо застонал, изогнувшись дугой, и альфа больше не мог держать себя в руках. Он склонился к нему, ловя губы омеги в страстном поцелуе. Их дыхание слилось, тяжёлое, рваное, полное голодной жажды. Гён прижал Дана крепче, ощущая, как горячая кожа омеги пульсирует под ладонями. — Дан... — выдохнул он, голос срывался на рык. — я пойду руки помою, я никуда не ухожу Омега в ответ зацепился за его рубашку, и нахмурил бровки, но в итоге отпустил того. Через минуту отсутствия альфа вернулся возвращаясь к прежнему положению. Омега сразу же вцепился в рубашку срывая её с плеч. Ткань с шорохом упала на пол, открывая взгляд Дану на сильное, напряжённое тело альфы. Гён трепетно провёл руками по бокам омеги, будто запоминая его на ощупь. Его ладони спустились к талии, легко притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись плотнее. Дан был весь в огне. Он сам тянулся к альфе, доверчиво распахнувшись навстречу ему. Течка жгла изнутри, заставляя тело омеги просить, умолять о большем. Гён спустился губами ниже — по шее, оставляя мокрые дорожки поцелуев, по ключицам, к груди. Дан выгнулся навстречу, стон вырвался с его губ, и это окончательно свело альфу с ума. С трудом сдерживаясь, Гён медленно освободил омегу от всей одежды, заодно избавляясь и от своей. Их тела соприкоснулись, горячие, скользкие от пота. Он смотрел на Дана снизу вверх, как на самое святое чудо. — Ты уверен? — прохрипел Гён, в последний раз давая ему шанс остановиться. Дан вместо ответа обвил его ногами за талию, притягивая к себе ближе. Этого было достаточно. Гён опустил руку к колечку мышц которое во всю сочилось смазкой, колечко спокойно приняло первый палец, потом второй и когда Гён начал вбиваться уже двумя пальцами в простату омеги, Дан выгнулся срывая голос от оргазма. Через 10 минут когда омега отошёл от оргазма и начал выцеловывать шею альфы Гён аккуратно, но уверенно вошёл в него, заставляя Дана захлебнуться в крике удовольствия. Его движения были сперва осторожными, как будто он боялся причинить боль, но потом, когда омега сам начал выгибаться и умолять о большем, ритм стал быстрее, жаднее. Альфа понимал что это первый раз омеги, уж слишком чувствительным он был, та и запах был абсолютно чистым. И альфа понимал что никогда не позволит любому другому запаху вплетаться в этот прекрастный ванильный аромат. Только бергамот будет впетаться в ваниль. Каждое движение отзывалось гулким эхом в их телах, заставляя их срываться на стоны. Кожа скользила о кожу. Руки хватали, губы кусали, дыхание срывалось с губ в беспорядочные шёпоты. Когда Гён почувствовал, что близко, его инстинкты взяли верх. Он вжал Дана в матрас сильнее, глухо зарычав, и его узел начал набухать, сцепляя их. Омега тихонько заскулил от острого, пронзительного ощущения наполненности, но и от безмерного наслаждения, которое вспыхнуло в его теле. Альфа не захотел выйти до сцепки за что скорее всего получит по шапке от омеги, Но это будет позже. Гён зарывался лицом в шею омеги, тяжело дыша и кусает оставляя постоянную "свадебную метку", пока узел окончательно не сформировался, крепко сцепляя их на долгие минуты. Гён перевернул их положив Дана сверху чтобы тот отдохнул. — Ты мой, Дан... Мой омега... — шептал он, прижимая омегу к себе, словно боялся отпустить. Дан, вспотевший, раскрасневшийся, с влажными глазами, кивнул, цепляясь за сильные плечи альфы. Они остались так, слипшиеся, дрожа от последней волны блаженства, в едином, беззащитном объятии. Гён осторожно гладил его по волосам, целуя в висок, пока омега постепенно не погрузились в сладкую, тяжёлую дремоту, связанную, как два звена одной цепи.

***

Несколько дней спустя — Нам стоит привести себя в порядок, — мягко напомнил Гён, осторожно поднимаясь с кровати. Дан лишь кивнул, лениво потягиваясь. Он чувствовал себя уставшим, но приятно опустошённым. Всё внутри него кричало: «Ты дома». Альфа помог ему подняться и проводить в ванную. Они молча умылись, переоделись, Дана завернули в мягкую домашнюю футболку. Уже в спальне, он вновь прильнул к подушкам, когда за дверью раздался звонок. Гён вопросительно посмотрел на омегу. — Наверное, соседка. Мы ведь договорились, что она приведёт Минсона. Альфа коротко кивнул и направился к двери. — Привет, Дан, — весело сказала она, ещё не замечая, что перед ней стоит незнакомый альфа. — А... Вы кто? Я привела Минсона. Гён замер, встретившись с ней взглядом, но быстро взял себя в руки. — Дан отдыхает, — коротко ответил он, стараясь выглядеть дружелюбно, но сдержанно. — Я заберу Минсона. Он уже ел? — Нет, он сказал, что хочет поесть с папой, — спокойно объяснила женщина, и альфа невольно удивился. — Спасибо вам большое. Хорошего дня. — И вам. Соседка хмуро окинула его взглядом, но решила не вмешиваться и передала ребёнка, после чего поспешила уйти. Гён аккуратно закрыл дверь и посмотрел на малыша в своих руках. Минсон широко улыбался, тянулся к нему ручками. Альфа невольно улыбнулся в ответ, почувствовав, как в груди сжалось что-то тёплое и нежное. Он понёс мальчика в ванную, помыл ему ручки и вернулся в спальню. Дан, увидев Минсона, тут же протянул к нему руки. Малыш радостно уткнулся брату в шею, вцепившись в его футболку. — Папа, как ты себя чувствуешь? — спросил Минсон. — Тётя Сок Хи сказала, что ты заболел. — Со мной всё хорошо, малыш, — мягко ответил Дан. — Ты голодный? Хочешь, я приготовлю тебе кашу? — Голодный, — кивнул Дан. — Но... кто этот дядя? — тихо спросил малыш, косясь на Гёна. — И почему у тебя изменился запах? — Запах? Ну... это скоро пройдёт, — смущённо улыбнулся Дан. — А что у тебя за укус на шее? И почему ты красный? — Укус?.. — Дан округлил глаза и коснулся шеи, где до сих пор ощущалась лёгкая боль. Он поднял взгляд на Гёна, который молча смотрел на него. — Мы это обсудим позже, хорошо? — тихо сказал Гён — Я приготовлю тебе кашу. Он ушёл на кухню, понимая, что омега потом будет на него злиться, но что сделано — то сделано. Приготовив кашу на двоих, Гён позвал их к столу. Дан зашёл на кухню, держа Минсона на руках. — Тебе нужно принять таблетки, — с улыбкой напомнил Дан. — Не хочу, — начал хныкать малыш, — они мне надоели! — А потом пойдём гулять, хорошо? Ты же знаешь, что тебе нужно их принять. — Ладно... А ты мороженое купишь? Моё любимое! — Малыш, у меня сейчас нет денег, — виновато сказал Дан, и альфа заметил, как больно ему это признавать. — Всё куплю, пойдём вместе, — вдруг сказал Гён. Он поймал взгляд Дана — округлившиеся от удивления глаза омеги и радостную улыбку малыша. Гён подумал о том, как хорошо было бы иметь такую семью. И вот она — прямо перед ним. Им просто нужна защита, и он обеспечит её. Альфа тихо опустился на стул и смотрел, как Дан и Минсон едят приготовленную им кашу. И чувствовал только покой и уют.

***

Минсон, наевшись каши и приняв таблетки, и радостно подащив взрослых на улицу, убежал играть на детскую площадку. Дан и Гён сели на скамейку неподалёку, чтобы следить за малышом. Между ними повисло напряжённое молчание. Дан смотрел, как Минсон строит песочный замок, но его мысли были далеко отсюда. Он то и дело украдкой бросал взгляды на Гёна, пытаясь подобрать слова. — Ты поставил метку, — наконец тихо сказал он, не поворачивая головы. — Да, — спокойно ответил Гён. — И ни на секунду об этом не пожалел. Дан тяжело вздохнул, обхватывая колени руками. — Мы должны были поговорить об этом. Вместе принять решение. — Я знаю, — Гён протянул руку и осторожно коснулся его плеча. — Прости меня. Я... не смог остановиться. Видеть тебя в боли... слышать, как ты стонешь и зовёшь меня... это свело меня с ума. Я хотел только одного — защитить тебя. Дан молчал, глядя в сторону. Его сердце билось часто и глухо. — Я не злюсь, — наконец выдохнул он. — Просто... я испугался. Это всё так быстро. И теперь мы связаны навсегда. — Я давно уже связан с тобой, Дан, — серьёзно сказал Гён. — Даже без метки. Я хочу быть рядом. С тобой. С Минсоном. Я хочу стать вашей семьёй. Дан медленно повернулся к нему, встретившись с тёплым, настойчивым взглядом альфы. — А если я скажу, что боюсь? Что не знаю, смогу ли быть тем, кого ты заслуживаешь? Гён едва заметно улыбнулся и обхватил его ладони своими. — Ты — именно тот, кого я хочу. Ты уже даёшь мне больше, чем я когда-либо мечтал получить. Мне не нужна идеальная семья. Мне нужна наша семья. Такая, какая она есть. Дан почувствовал, как что-то тяжёлое и тянущее растворяется внутри него. Он кивнул, слабо улыбнувшись. — Тогда... давай попробуем. — Дан шумно выдохнул и сжал пальцы в замок. — Я... ещё кое-чего боюсь, — он с трудом поднял взгляд. — Ты ведь... сцепился со мной. Мы так долго... без перерыва... Я... Он осёкся, не в силах договорить. Глаза его заблестели от волнения. Гён сразу понял, что его терзает. Альфа осторожно подался ближе, его голос стал мягким и обволакивающим: — Ты боишься, что мог забеременеть? Дан еле заметно кивнул, опустив голову. Гён нежно обхватил его ладони своими, тёплыми и надёжными. — Дан, послушай, — он ждал, пока омега снова посмотрит на него, — вероятность есть. И если вдруг у нас будет ребёнок, то я возьму всю ответственность. Я буду рядом. Всегда. Я буду заботился о тебе и нашем малыше. — Он сказал это так просто, так уверенно, что у Дана задрожали ресницы. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня или того, что может быть между нами. Всё, что происходит, — это наш общий путь. И я ни на шаг с него не сойду. Дан прикусил губу, чувствуя, как тяжёлый ком страха в груди постепенно растворяется от этих слов. — Спасибо, — хрипло прошептал он. — Я... не знаю, что бы делал без тебя. Гён чуть улыбнулся и, не стесняясь окружающих, обнял его, прижимая к себе. — Тебе не нужно быть одному, малыш. Никогда больше. Гён не стал говорить ничего лишнего. Он просто обнял его, крепко, как той ночью, словно обещая, что теперь всё будет иначе. На площадке Минсон весело смеялся, строя новый замок, не подозревая, что в эту самую минуту его семья наконец собралась воедино.