Это было неизбежно

Он именно там, где хотел быть: в постели Елены Гилберт. — Деймон, серьезно? — говорит она и выходит из ванной также разыгрывает из себя негодующую девушку, но он не мог не отметить, что она даже не вздрагивает от удивления, увидев, что мужчина снова пробрался в ее комнату, хотя раньше это приводило ее в полный ужас. У него есть хорошие новости, но в основном он просто хотел увидеть ее на несколько минут в конце долгого дня. Вампир был не в восторге от того, что позволил ей беседовать с Ребеккой без поддержки. Ребекка практически носит табличку с надписью «Мне нужна подруга!», но она все еще первородная и она представляет опасность. Деймон хотел увидеть своими глазами, что Елена прошла через эти недолгие переговоры невредимой, поэтому, он встретился с Майклом который, как и ожидалось, оказался придурком. Затем подбодрив себя тем, что надрал задницу младшему брату, заехал в пансионат, прихватил с собой несколько пакетов крови и направился прямиком в дом Гилбертов. Обычно ему не нужно так много крови, чтобы восстановиться после ночной попойки, но Майкл отличается от большинства людей тем, что его версия рукопожатия подразумевает перестройку всех внутренних органов. Но даже так он чувствует себя самодовольным, поэтому говорит ей без барабанной дроби и загадочного ожидания: — У нас есть Майкл. — — Что? Как? — девушка искренне удивлена таким поворотом событий, она думала услышать, что после попойки с братом он просто сбежал. Опять. — Понятия не имею, думаю Кэтрин нашла как его разбудить. План в действии, видишь, я же говорил, что он у меня есть. — он не смог удержаться от самодовольства самим собой. Мужчина считает, что Елена должна признать, что это впечатляет, он привлек на их сторону лучшего в мире охотника на вампиров. Хотя и является представителем вида, который Майклсон поклялся уничтожить. — Давай, брыкайся, кричи, визжи, я знаю, что ты целый день планировала свою тираду. — закатывая глаза, гундит Сальваторе. В это время думая о том, что она бы не кричала на него так часто, если бы знала, как это его умиляет. Она бросает пронзительный взгляд на Деймона и говорит: — Я не собираюсь на тебя кричать. — — Почему нет? Я действовал за твоей спиной, освободил Стефана. И знаешь что это вышло боком, он стал еще большим придурком, чем когда-либо, просто теперь этот придурок на нашей стороне. — — Я не злюсь, я устала и просто хочу пойти спать. — тихо проговаривает Елена, зная, что он услышит все со своим слухом. Ему пора бы идти, но чувствует, что после всей проделанной сегодня работы он заслуживает немного больше времени с ней. Особенно, учитывая, что она носит одну из этих кружевных маек, ему нужно как можно больше времени с Еленой, если она одета вот так. Поэтому вампир просто продолжает говорить и не двигается с места. — Знаешь, я думаю, что оружие Майкла – это кол, потому что он что-то сказал об этом. — Девушка дёргает одеяло с невыразительным раздражением, но все равно клюет на приманку, которую он ей подкидывает. — Тогда, они должны были вырезать его из белого дуба, прежде чем сжечь. — более заинтересовано с одеялом в руках произносит Гилберт. — Тогда, я был прав. Всё-таки эта стена привела нас к Майклу, — говорит Деймон, потому что, никто не оценит его гениальность, если он не изложит им все по пунктам. Елена отказывается от попыток выгнать мужчину и забирается в кровать рядом со ним. Она поворачивается лицом к Деймону и ее голос теряет свою остроту. — Она привела нас не только к этому, похоже Ребекка тоже на нашей стороне. — Ему нравится, что она сейчас говорит. — Правда? И что ты выяснила? — У Елены взгляд обеспокоенного сочувствия, который говорит, что ей удалось найти что-то хорошее даже в поверхностной, порочной Ребекке. По мнению Деймона она отличный пастор. Проблема в том, что она возвращается с каждой встречи со злодеями с чувством, будто нашла нового друга. Он уже давно ждет речи: «Клаус на самом деле не так уж плох». И конечно же, она не разочаровывает его ожидания. — Что она обычная девочка, что она рано потеряла маму, — она прерывается молчит, смотрит в потолок и кажется проникается и ассоциирует себя с ней. Еë дыхание становится слышимым даже для человека, но продолжает на придыхание: — Что она слепо и без оглядки любит даже если это поглощает еë. — Мужчина смотрит на нее, гадая, говорит ли она о себе или о Ребекке. Помимо отрывка о девушке, она могла бы с таким же успехом говорить о нëм или о Стефане. Любовь, вероятно, уничтожит Ребекку в конце, поскольку она решила сосредоточить ее на своем психопате-брате. Он решает не следовать этой цепочке мыслей до логического конца. — Знаешь, в конечном итоге нет ничего важнее семьи, — продолжает свой монолог девушка. — Скажи это моему брату, — в его мыслях Стефан сегодня был придурком, притворяясь, что ему все равно, что Майкл угрожал убить его, хотя этот поступок был таким же откровенно фальшивым, как и улыбка Кэролайн. Елена слегка улыбается, услышав мой комментарий, но затем ее улыбка исчезает. Вампир слишком поздно понимает, что не стоило снова поднимать тему Стефана. Ему кажется, что Елена, вероятно, злится на него за то, что он потратил впустую все еë усилия с призраком Лекси по детоксикации, даже если сейчас она слишком устала, чтобы читать лекции за это. И не говоря уже о том, что она могла бы посчитать, что он отпустил Стефана, чтобы устранить для себя романтического конкурента и он снова бы ушел в очередной запой и массовые убийства. — Я не злюсь, что ты отпустил его, Дэймон. — шепотом говорит девушка и лежит рядом, смотря прямо ему в глаза. Видимо, он не отдавал ей должное, она выглядит скорее уставшей, чем раздраженной. Ему нравится ее тон, в последнее время она все больше и больше полагается на него. Это весело строить планы и интриги, теперь когда у него есть что-то большее, чем его последняя закуска для игр. Фантазии Деймона разыгрываются и ему становится интересно, есть ли способ оправдать его желание надеть на нее короткий комбинезончик, может, если он скажет ей, что в нем будет легче сражаться, чем в ее узких джинсах и кружевных кофточках. Она тянется и выключает лампу. Вампир внутри себя удивляется что это значит? Это должно было быть время, когда она вышвырнет его за дверь, а не выключит свет и прижмется поближе. Он внезапно благодарен за ее человеческие уши, которые не могут уловить как сильно увеличился его пульс. Он поворачивается к ней, довольный тем, что выжимает из этой маленького, уютного момента в ее постели максимум. Но, похоже, ничего веселого у нее на уме нет. Ее голос полон смирения, когда она говорит ему: — Мне кажется, что именно ты в итоге спасешь его, и не потому что он любит меня. А потому что он любит тебя. — Он моргает глазами несколько раз, будто не веря. О, правда? — Давай остальное я расскажу завтра? — спросила она и прикрыла свои глаза, укладываясь получше. Мужчина в шоке, что не слышит никаких "Убирайся к черту из моей кровати!" Никаких слез, что Стефан не любит ее достаточно, чтобы обуздать свою привычку обезглавливать? У него возникает легкое предположение, что она знает, что завтра я буду рядом, и мы решим это вместе. Кажется это лучшая часть его дня. Что-то в его животе расслабляется и успокаивается. — Конечно, — говорит он ей, голос нежен, как сказка на ночь. Ее длинные ресницы слегка подрагивают, и мужчина глубже укладывает голову на ее перьевой подушке. Деймон чувствует безумный, мужской прилив гордости, что он, если не был приглашен, то, по крайней мере, ему рады, что бы он остался в ее пушистой белой кровати с нежными простынями и вишнёвым принтом. Ее дыхание становится глубже, и так быстро, она заснула. В этот момент его глаза расширяются, он странно возбужден доверием, который подразумевается в этом действии. Глупая Елена, засыпающая рядом с хищником, со своей ценной кровью и нежной кожей, не защищённая. Ему кажется, что обучение Рика не приведет ее ни к чему, если она не станет немного циничной, может быть, завтра он попытается привить ей качество. А пока что он с удовольствием наблюдает за тем, как она спит, и немного фантазирует о них двоих, где она изнурена совсем по другой причине, но почему-то мысли переходят на Стефана. Вампир хмурится, вспоминая заявление Елены. Для него это попахивает отказом, если не от Стефана, то, по крайней мере в свое влияние на него. Может, Стефан высосал из нее часть еë бесконечной веры в спасение души, когда Клаус заставил его выпить из неë. Конечно, когда тебя преследуют по темному школьному коридору, ты обязательно чувствуешь себя добычей. И добыча, вероятно, не так уж хорошо сочетается с «родственной душой». Сальваторе чувствует как в груди сжимается все от сожаления при представлении, как это выглядело тогда, как ей было больно и страшно. Он не должен был позволять Кэтрин соблазнять его на побег, даже если мужчина был справедливо зол в тот момент. Ему забавно в некотором смысле, потому что Кэтрин все еще определенно его типаж: это восхитительное тело двойника одновременно с той сексуальной уверенностью, которая всегда привлекает взгляд. Не говоря уже о том, что она может найти веселье в любой ситуации, обычно за счет других, но все же эта девушка развлекала себя так на протяжении столетий. Она никогда не позволяла бегству сделать ее полностью тоскливой. Но любовь и влечение не просто угасло или превратилось в столь же страстную ненависть. Нет, оно просто исчезло из него напрочь, будто смотришь на труп любимого человека и понимаешь, что все важные части, части, которые держали вас двоих вместе, отсутствуют в этом теле. Но он все еще задаëтся вопросом Елена устала пытаться сохранить любовь к той версии Стефана, которая сбежала через заднюю дверь, или она просто лелеет уязвленное эго, что не может играть роль спасателя? Она отказывается от его спасения или от любви к нему? Деймон смотрит на нее и хочет чтобы у него была возможность вырвать ответы из ее головы так же легко, как он мог бы вторгнуться в ее сны, если бы был к этому расположен. Он понимает, что он может заставить еë сказать, а затем внушить забыть. Если она вообще знает ответы сама. Он принимает решение, что сейчас это неважно, ведь возможно, она просто устала от него, но если он приползет обратно, слабый от беличьей крови и ненависти к себе, она тут же включит свою мать Терезу и пустит снова на свой порог. От этих мыслей он не может удержаться от закатывания глаза в темноте. Что я сделал, чтобы заслужить всех этих гребаных мучеников в своей жизни? Елена тихонько вздыхает и ёрзает во сне, прижимаясь ближе к мужчине и делает глубокий вдох. Его брови взлетают вверх, ведь если бы она была вампиром, это маленькое движение означало бы, что она наслаждается его запахом. И возникает только один вопрос: Люди так делают? Он уже забыл как происходит это у них. Деймон знает, что она хочет, чтобы он был здесь, Елена находит утешение в том, что он рядом. Он бы сказал, учитывая, что она не вышвырнула его, прежде чем выключить свет, что она скоро может даже признаться в этом себе. Если он вдруг разбудит ее поцелуем, вампир думает, что почти равны шансы, что она ударит или поцелует в ответ. Его смешит данная ситуация это может быть забавно — бросать монетку. Но вместо того, чтобы играть в эту игру, он смотрит в потолок и продолжает уходить дальше в своих размышлениях. Проблема в том, что он знает то, чего не знает Клаус. Стефан и его человечность — это не совсем отдельные вещи, как любой хороший праведник, он проводит все свое время в погоне за стандартом морали, который не имеет никакого отношения к его самым врождённым желаниям и побуждениям. Но его пристрастие к лишению жизни и его отвращение к тому же акту — оба являются важнейшими ингредиентами чернил, которые пишут Сагу о Стефане. Кроме того, он по-прежнему каждое утро продолжает заниматься страстной, но бессмысленной любовью со своим флаконом геля для волос, так что у него должен остаться какой-то намек на его изначальную личность, даже несмотря на то, что переключатель морали твердо установлен в положение выключен. Еще одна вещь, которая его беспокоит в Стефане, — это кровь. Питье крови имеет много общего с сексом, поэтому они так хорошо сочетаются. Одно из этих сходств в том, что это совершенно другое ощущение с тем, кто тебе дорог. Любовь усиливает и делает острым испитие, жертву или кражу крови. Запах не пролитой крови Елены при его нынешнем положении достаточно опьяняет, чтобы у него закружилась голова, если он обращает в этот момент на него внимание. Такие вещи про Вампира-джокера — это как раз тот алтарь, на котором Святой Стефан живет, чтобы принять мученическую смерть. Поэтому нет возможности того, что потрошитель Стефан даже не попытался откусить кусочек Елены после того, как Клаус стер его человечность. Конечно, он сделал это, когда Клаус приказал, но как только он покинул город, клыки Стефана остались у него во рту. Он все еще сам по себе, как бы внешне он ни изменился. Только теперь его благородные порывы выражаются больше как порывы Деймона Сальваторе, на самом деле. Деймон помнит, как брат сказал ему в баре, что хочет убить Клауса, чтобы уехать из города и если Стефан хочет уехать, это значит, что он бросает Елену ради него. Потому что главный мученик знает, что брат позаботиться о ней, хочет она этого или нет. Тем не менее, он не упомянул, что убийство Клауса также спасет ее, и даже Деймон не уверен, является ли это все еще для него важным. Конечно, он также не сказал, что хочет избавиться от Клауса, чтобы самому убить Елену или хотя бы оставить ее в качестве кровавого раба для особого случая, как бутылку дорого виски, которую можно потягивать годами. Обостренный запах крови Елены и клыки, которые укололи мою нижнюю губу, настойчиво напоминают мужчине, что у него тоже есть мнение об этом сценарии, пусть даже гипотетическом. Он снова поворачивает голову к ней и легко и невесомо прикасается рукой к еë волосам, физического подтверждения, что она в безопасности достаточно, чтобы позволить клыкам отступить. Мужчина мог бы уважать желания Стефана, позволил бы ему идти грабить и разбойничать по своему желанию, и, возможно, он сможет получить его девушку в качестве бонуса, если будет очень хорош. Или он может попытаться спасти его и попытаться снова сбалансировать его биполярную личность, как Елена и Лекси. Он сам недолгое время умудрялся несколько раз попытаться сделать это в прошлом году. Когда он вспомнил о Лекси, он также почувствовал укол сожаления, что убил ее. На самом деле, ему нравилась подруга его брата, хотя она никогда не любила меня. Жаль, что он был в настроении стать главным злодеем и вечным мучением для Стефана, когда она была в гостях, и ему как раз нужен был вампир для жертвоприношения. На этот раз, ему кажется, что если он вернет Стефану его жизнь до разлома, его чувство вины может его уничтожить. В этот раз Деймон не может представить, как он вернется под крики своей огромной, виноватой совести. Проблема в Елене. Она идеально подходит под определенный набор неврозов Стефана. Она заставляет его хотеть быть лучшим человеком, она искушает Потрошителя до чёртиков и она заставляет всех на земле чувствовать, что они, вероятно, недостаточно хороши для нее. Это значит, что Стефан либо захочет продолжать жить, потому что его смерть причинит боль Елене, либо ее оленьи глазки станут для него зеркалом, в котором он не сможет видеть себя, и он, наконец, перейдет от мученика к самоубийце. Потрошитель — это не то, что он может отвергнуть как не его истинное «я», потому что даже в лучшие моменты, когда он пьет кролика, он чувствует потребность убивать, рвать и разделывать. В любом случае, даже если бы Деймон мог выдержать его достаточно долгое высушивание, чтобы что-то изменить, он пока не могу спроектировать план, который убедит его прожить остаток своего скучного, сжимающего дневник существования. Он пока оставит это на время у него будет достаточно времени, чтобы придумать что-то умное позже. Он решает, что пора идти. У него есть идея прежде чем уйти, вытащить пару пикантных трусиков и накинуть их на плюшевого мишку Елены, как шарф, прежде чем положить мишку рядом с ней. Его член дёргается при мысли о выборе нижнего белья у Елены в шкафу, там есть целый ящик, полный самых кружевных, самых пикантных Victoria's Secret. Трюк с медведем гарантирует, что она будет вся раздражена и возмущена, когда проснется утром, вместо того, чтобы размышлять о том, что Ребекка вчера вечером раскрыла в специальном выпуске "Передача о вампирских историях." Елена издает во сне стонущий вздох и кладет свою маленькую ручку мужчине на грудь. Его глаза вспыхивают, когда он смотрит на нее. Она умеет заставить его почувствовать себя робким и таким, будто он должен спасать щенков и открывать приюты для бездомных. Она определенно зря тратит время на таких, как я, и, все же он решает, что лучше не двигаться и не будить ее. Сальваторе лучше устраивается в ее мягком одеяле и накрывает ее руку своей. Тишина дома Гилбертов неожиданно мирная. Его глаза закрываются, а тело расслабляется в постели Елены. Где-то посреди ночи он чувствует, как она встаёт и сонно шаркает в ванную. Вампир оставил сиденье унитаза поднятым до еë прихода, не потому что он им пользовался, а просто чтобы дернуть ее за косички, дразня. Вместо крика он просто слышит щелчок, она его опустила, должно быть, девушка еще спит, чтобы заметить или вспомнить, что он здесь. Скорей всего просто обвинила Джереми в том, что он его поднял. Ему лучше уйди, пока она не вернулась и он не напугал ее до чëртиков. Вампир неохотно выскальзывает из ее кровати и после через окно, бесшумно прыгая на ветку дерева, которая является путем в ее личное пространство. Через открытое окно он слышит, как она возвращается в комнату и останавливается. — Деймон? — растерянно спрашивает она. Сейчас он понимает, что походу, она все-таки знала, что он там был. — Дэймон? — снова спрашивает она, и он не знает его уши или его эго слышат намек на разочарование в ее тоне. Мужчина бесшумно падает на землю и исчезает в лесу, улыбка касается его губ.