Новогардское такси

Весенний воздух города Новогардска был пропитан сыростью и запахом цветущих лип, но в салоне такси пахло только кожей сидений и легким ароматом мятной жвачки. Стася сидела впереди, уткнувшись в смартфон, ее пальцы мелькали по экрану, разбирая очередной бардак в рабочих чатах. Она была в Новогардске в командировке, город этот не знала от слова «совсем» и сейчас просто хотела добраться до отеля, чтобы рухнуть на кровать и наконец-то выдохнуть. Но водительница, Ая, явно не собиралась давать ей покоя. Ее голос, низкий и чуть хриплый, заполнял кабину, перескакивая с местных пробок на истории о том, как кто-то пытался стащить ее зарядку для телефона. Стася отвечала коротко, стараясь не втягиваться в разговор. Она была проджект-менеджером в крупной компании, привыкла держать все под контролем и терпеть не могла, когда ее отвлекали от дел. Болтовня Аи казалась ей пустой тратой времени, но она натягивала вежливую улыбку, чтобы не сорваться. Ей было не до этого — команда опять запорола сроки, и ей предстояло разгребать последствия. Ая была женщиной, которую невозможно игнорировать. Высокая и мощная, как почти все футанари, она занимала водительское кресло с какой-то естественной уверенностью. Ее светлые, почти платиновые волосы, длинные и слегка волнистые, были небрежно собраны в низкий хвост, и пара прядей падала на шею, цепляясь за воротник белой футболки. Футболка плотно обтягивала ее тело, подчеркивая женственные формы — полную грудь и округлые бедра — и в то же время выдавая крепкие, рельефные мышцы на руках и плечах. Кожа Аи была светлой, с легким весенним загаром, а на щеках играли едва заметные веснушки, которые придавали ее лицу обаятельный, почти дружелюбный вид. Ее черты были мягкими, но выразительными: высокие скулы, чуть вздернутый нос и полные губы, которые то и дело растягивались в широкой, заразительной улыбке. На запястье болтался тонкий кожаный браслет, а на одном из пальцев — кольцо с выгравированным узором. Она выглядела так, будто могла поднять штангу одной рукой, но при этом оставалась чертовски привлекательной. «…и вот, прикинь, он мне говорит: “Я думал, это бонус за поездку!” А я такая: “Бери свои шмотки и вали!”» — Ая хохотнула, бросив взгляд на Стасю. Ее голубые глаза блеснули, и она добавила: «Ты бы видела его лицо, Стась. Кстати, классно выглядишь, прям как из журнала». Стася напряглась, ее пальцы замерли над экраном. Комплимент был неожиданным, слишком фамильярным, и она почувствовала, как раздражение подкатывает к горлу. Она не любила, когда люди так легко переходили на «ты» и лезли в ее личное пространство. Но вместо того, чтобы огрызнуться, она только буркнула: «Спасибо», и вернулась к телефону, стараясь игнорировать Аю. Ее темные волосы, собранные в аккуратный пучок, чуть выбились, и она машинально поправила прядь, чувствуя, как щеки слегка горят. «Так вот, про что я… А, да! Слушай, тут по пути сестру мою надо забрать, ты не против? — вдруг сказала Ая, и ее тон стал чуть мягче, почти просительным. — Ю, она недалеко, я быстро. Спасибо, что не напрягаешься, ты реально выручаешь». Стася моргнула, оторвавшись от экрана. Она что, согласилась? Перемотав в голове последние минуты, она поняла, что, видимо, кивнула на очередную фразу Аи, не вникая в суть. Раздражение вспыхнуло сильнее — она терпеть не могла, когда ее втягивали в такие ситуации. Она была в этом чужом городе, где серые панельки перемежались с цветущими аллеями, и ей меньше всего хотелось тратить время на какие-то лишние остановки. Но отказывать теперь казалось глупо — она уже дала добро, хоть и на автопилоте. «Ладно, ничего страшного», — ответила она, стараясь звучать нейтрально, но в ее голосе проскользнула тень недовольства. Ая, похоже, этого не заметила, или ей было все равно. Она только кивнула, сверкнув своей обаятельной улыбкой, и сказала: «Круто, Стась, ты прям золото. Ю будет в восторге, она у меня… ну, своеобразная, но прикольная. Минут пять, и мы дальше поедем». Стася сжала губы, возвращаясь к телефону. «Своеобразная» — это звучало как предупреждение, но она не была уверена, хочет ли знать, что это значит. Она бросила еще один взгляд на Аю, чьи крепкие руки уверенно крутили руль, а футболка натянулась на плечах, когда она повернулась, чтобы проверить зеркало. Такси притормозило у обочины, и Ая легонько посигналила, привлекая внимание фигуры, стоящей под фонарем. Вечерний свет Новогардска, мягкий и золотистый, освещал Ю, сестру Аи, которая тут же направилась к машине. Она была такой же высокой и мощной, как Ая, но чуть изящнее, с длинными темными волосами, струящимися по плечам, и бритыми висками, которые добавляли ей бунтарский шарм. На ней были рваные черные джинсы, обтягивающие крепкие бедра, и футболка с выцветшим принтом панк-группы, небрежно заправленная с одной стороны. Пирсинг в брови и тонкое кольцо в нижней губе поблескивали, когда она открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье. Салон наполнился резким ароматом ее парфюма — древесным, с нотами цитруса. «Привет, сестра», — сказала Ю, ее голос был низким, с легкой хрипотцой, и она хлопнула Аю по плечу через спинку сиденья. Она даже не взглянула на Стасю, которая сидела впереди, уткнувшись в смартфон, и продолжала разбирать рабочие чаты. Стася мельком отметила Ю в зеркале заднего вида — еще одна громадина, подумала она, закатывая глаза. Ей было не до знакомств; дедлайн горел, а коллеги снова завалили ее тупыми вопросами. Ая, сидевшая за рулем, бросила взгляд на Стасю и улыбнулась своей обаятельной улыбкой. «Стася, это Ю, моя сестра. Спасибо, что согласилась ее подобрать, ты реально выручила». «Угу», — буркнула Стася, не отрываясь от экрана. Она едва слушала, кивая на автомате, пока отвечала очередному сотруднику. Эта поездка в Новогардске, чужом и непонятном городе, уже выводила ее из себя. Она была здесь в командировке, не знала ни улиц, ни местных нравов, и хотела просто доехать до отеля, чтобы наконец-то выдохнуть. Болтовня Аи и эта ненужная остановка казались ей пустой тратой времени, а Ю, судя по всему, была очередной любительницей бессмысленных разговоров. Ая и Ю начали болтать, их голоса сливались в фоновый шум, который Стася старалась игнорировать. Ая рассказывала что-то про недавнюю смену, а Ю, откинувшись на сиденье, отвечала с легкой иронией. «…и вот я решила вложиться в эту новую монету, — сказала Ю, ее тон был спокойным, но с энтузиазмом. — Пара тысяч, ничего серьезного. Думаю, у нее есть потенциал, рынок сейчас шевелится». Ая фыркнула, не отрываясь от дороги. «Опять твои эксперименты? Ю, ты хоть раз закрывала сделку в плюс? Или все еще веришь, что станешь миллионером на крипте?» «Ну, знаешь, кто не рискует, тот не пьет шампанское, — ответила Ю, и в ее голосе чувствовалась уверенность. — Я почитала, проанализировала. Это не просто хайп, там фундаменталка крепкая». Стася, слушая их краем уха, не выдержала и закатила глаза. Крипта? Серьезно? Она мысленно фыркнула, думая, что эти две, похоже, только и умеют, что крутить баранку да трепаться о всякой ерунде. Их разговор казался ей верхом глупости, и она, не сдержавшись, вставила с язвительной иронией: «Эта ваша монета — мыльный пузырь, и это было очевидно с первого дня. — Она подняла взгляд от телефона, встретив удивленный взгляд Ю в зеркале. — Если бы вы хоть немного разбирались в рынке, знали бы, что там чистый памп. Вкладываться сейчас — это просто подарить деньги хайпожорам». В салоне повисла тишина. Ая бросила на Стасю быстрый взгляд, но ее улыбка осталась на месте, хоть и стала чуть напряженнее. Ю приподняла бровь, но вместо того, чтобы огрызнуться, медленно кивнула, будто оценивая Стасю. «Интересно, — сказала она, и ее голос был ровным, но с легкой насмешкой. — Похоже, у нас тут эксперт по финансам. Может, поделишься, как правильно деньги вкладывать?» Стася сжала губы, чувствуя, как раздражение закипает внутри. Она не собиралась ввязываться в их разговор, но их наивность, как ей казалось, была просто невыносимой. «Я просто говорю, что надо думать головой, а не следовать за хайпом, — отрезала она, возвращаясь к телефону. — Но вам, похоже, это неинтересно». Ая хмыкнула, но ничего не сказала, а Ю только откинулась на сиденье, скрестив руки. Разговор продолжился, но Стася уже не могла молчать. Каждый раз, когда Ая или Ю поднимали какую-то тему, она вставляла колкие комментарии, не скрывая высокомерия. «Серьезно, вы верите в эти байки про “новую экономику”? Это для лохов придумано», — или: «Может, уже поедем? Я не за экскурсии плачу, а за то, чтобы до отеля доехать». Ее слова были как уколы, и она видела, как Ю в зеркале улыбается, но эта улыбка была холодной, почти оценивающей. Ая же просто качала головой, но ее глаза в зеркале становились все внимательнее. «Расслабься, Стася, уже почти на месте», — наконец сказала Ая, и ее голос был спокойным, но с едва уловимой насмешкой. Она повернула руль, и машина свернула на узкую улицу, где вместо привычных панелек замелькали одноэтажные дома с невысокими заборами. Вечерний свет отражался от мокрого асфальта, и Стася, погруженная в чат, даже не заметила, как пейзаж изменился. Машина замедлилась и остановилась. Ая выключила двигатель и повернулась к Стасе. «Приехали, Стась. Твой отель». Стася оторвалась от телефона, нахмурившись. За окном был не отель, а какой-то частный сектор — ряды одноэтажных домов, утопающих в вечернем полумраке, с покосившимися заборами и редкими фонарями, мигающими вдалеке. Улица была пустынной, и только ветер шевелил ветки цветущих лип. «Это что, отель? — Стася повернулась к Ае, ее голос дрожал от раздражения и зарождающегося беспокойства. — Вы вообще куда меня привезли?» Ая переглянулась с Ю, и их взгляды встретились в зеркале. Ю улыбнулась, но эта улыбка была не веселой, а острой, как лезвие. Ая медленно кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то, от чего у Стаси похолодело внутри. В салоне повисла тяжелая тишина. Стася, все еще сжимая телефон, подняла взгляд, ее сердце екнуло от вида за окном — частный сектор Новогардска, утопающий в вечернем полумраке, с покосившимися заборами и редкими фонарями. Ая и Ю переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то холодное, почти хищное. Прежде чем Стася успела открыть рот, задняя дверь хлопнула, и Ю выскочила из машины с ловкостью, которая не вязалась с ее крупной фигурой. Дверь со стороны Стаси распахнулась так резко, что она вздрогнула. Ю, не говоря ни слова, схватила ее за предплечье, ее пальцы впились в кожу с такой силой, что Стася ахнула. «Эй, ты что?!» — выкрикнула она, но Ю рванула ее из салона, притягивая к себе. Стася попыталась закричать, но Ю мгновенно накрыла ее рот и нос своей широкой ладонью, зажимая так крепко, что воздух едва просачивался. Запах ее парфюма — резкий, древесный — ударил в ноздри, смешиваясь с легким металлическим привкусом от кольца на ее пальце. Стася замычала, но звук вышел глухим, почти неслышным, и от этого ее охватила паника. Она брыкалась, пытаясь оттолкнуть Ю, ее кроссовки скользили по асфальту, но Ю держала ее, как тряпичную куклу, прижимая к своему телу. Стася чувствовала, как твердые мышцы Ю напрягаются под футболкой, и это только усиливало ее ужас — она была слишком сильной, слишком большой. Стася замахнулась свободной рукой, целясь в лицо, но тут из машины выскочила Ая. С небрежной легкостью она перехватила запястья Стаси, скручивая их за спиной одним движением, будто связывала шнурки. Ее хватка была стальной, и Стася дернулась, ощущая, как суставы протестующе хрустят. «Отпустите! — пыталась кричать она, но из-под ладони Ю выходили только сдавленные стоны. — Мммф!» Она пиналась, ее колени били воздух, но Ая поймала ее ноги, обхватив их одной рукой под коленями, и теперь Стася висела между ними, полностью беспомощная. Ее тело извивалось, но их сила была подавляющей, и каждый рывок только сильнее вгонял ее в панику. Сестры, не теряя времени, потащили ее к ближайшему дому. Ноги Стаси волочились по гравию, и она чувствовала, как мелкие камешки цепляются за подошвы кроссовок. Забор был низким, деревянным, с облупившейся краской, и за ним открывался заросший двор с потрепанным газоном и ржавым мангалом в углу. Дом выглядел обшарпанным, с облупившейся штукатуркой и треснувшим окном, затянутым занавеской. Стася уперлась ногами в землю, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но Ю и Ая двигались уверенно, будто тащили мешок, а не человека. Ее мычание становилось все тише — воздуха не хватало, и грудь сжималась от удушья. «Давай, Ю, шевелись», — бросила Ая, ее голос был спокойным, но с ноткой раздражения. Она толкнула дверь дома плечом, и та открылась с глухим скрипом. Ю ответила коротким смешком, но ее рука на лице Стаси не ослабла. «Тихо, принцесса, не дергайся, хуже будет», — шепнула она, и ее горячее дыхание коснулось уха Стаси, вызвав дрожь. Внутри дома пахло сыростью, старой мебелью и чем-то сладковатым, вроде фруктового табака. Стасю затащили в гостиную — не слишком большую комнату с широким диваном, обитым выцветшей тканью, и кальяном, стоящим на потрепанном ковре. Над головой болталась старомодная люстра с парой перегоревших лампочек, отбрасывая тусклый свет. Стася мычала, ее глаза метались по комнате, ища хоть что-то, что могло бы помочь — телефон, оружие, выход. Но Ю держала ее лицо так крепко, что она едва могла повернуть голову, а Ая, все еще сжимая ее запястья и ноги, казалась непроницаемой, как стена. «Знаешь, Стась, — сказала Ая, и ее голос стал ниже, почти угрожающим, — я честно собиралась довезти тебя до отеля. Но с таким поведением, как у тебя, очень легко нарваться на неприятности». Она посмотрела на Ю, и та кивнула, ее глаза блестели от какого-то мрачного веселья. Стася задергалась сильнее, ее стоны были едва слышны, заглушенные ладонью Ю. Она чувствовала, как пот стекает по виску, как ее мышцы горят от бесполезных попыток вырваться. Ее легкие жгло от нехватки воздуха, а сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Она понимала, что внутри дома сбежать будет еще сложнее — стены, двери, эти две громадины, которые держали ее, как добычу. Но ее тело продолжало трепыхаться, инстинкт боролся с осознанием, что шансов нет. Ю сильнее прижала ладонь, и Стася почувствовала, как кольцо на ее пальце впивается в щеку, оставляя жгучий след. Ее мычание стало тише, почти жалобным, и ужас захлестнул ее, когда она поняла, что никто не услышит этих звуков. Стасю швырнули на диван с такой силой, что пружины под выцветшей обивкой скрипнули, а ее тело отскочило от поверхности. Ю все еще зажимала ей рот и нос своей горячей ладонью, и воздух поступал тонкой струйкой, которой едва хватало, чтобы не задохнуться. Стася мычала, ее грудь вздымалась судорожно, но звуки тонули в крепкой хватке. Ая, стоя рядом, удерживала ее запястья, скручивая их над головой с той же небрежной легкостью, с какой сворачивала руль. Сопротивляться было почти невозможно — каждая попытка вырваться отбирала остатки сил, и Стася чувствовала, как ее мышцы слабеют от нехватки кислорода. Ее кроссовки царапали ткань дивана, но пинки выходили вялыми, бесполезными. Ю хмыкнула, ее глаза блестели от мрачного веселья. «Ну что, принцесса, доигралась?» — сказала она, и ее голос был пропитан насмешкой. Она свободной рукой скользнула по груди Стаси, сжав ее через тонкую футболку так грубо, что та невольно дернулась, издав приглушенный стон. Ладонь Ю была горячей, мозолистой, и кольцо на ее пальце царапнуло кожу, оставив жгучий след. Ая, не теряя времени, наклонилась и схватила Стасю за лодыжки, стягивая кроссовки. Они слетели с глухим стуком, упав на ковер рядом с кальяном. «Не дергайся, Стась, — сказала она, и ее тон был почти ласковым, но с ледяной угрозой. — Сама напросилась». Она потянула за пояс джинсов Стаси, расстегивая пуговицу одним движением, и рванула их вниз вместе с трусиками. Ткань заскользила по бедрам, цепляясь за кожу, и Стася попыталась сжать ноги, но Ая с легкостью раздвинула их, удерживая одной рукой. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, и Стася замычала громче, но звук остался жалким, заглушенным ладонью Ю. Стася чувствовала, как паника смешивается с унижением, ее тело дрожало, но сопротивление угасало — воздуха не хватало, и в глазах начинало темнеть. Она дернула запястья, но Ая только сильнее сжала их, прижимая к дивану, и хохотнула, будто это была игра. «Ох, какая ты боевая», — бросила она, и ее свободная рука скользнула по животу Стаси, сминая футболку. Ее пальцы были грубыми, но уверенными, и Стася невольно вздрогнула, когда они сжали ее грудь, почти до боли. Ю наконец убрала руку с лица Стаси, но только для того, чтобы схватить ее за подбородок, заставляя смотреть на Аю. Стася жадно вдохнула, ее легкие горели, но крикнуть она не успела — Ю тут же зажала ей рот снова, на этот раз чуть слабее, позволяя дышать, но не давая издать ни звука. «Тише, принцесса, не порти веселье», — шепнула она, и ее пирсинг в губе блеснул в тусклом свете люстры. Ая тем временем выпрямилась и начала стягивать с себя одежду. Она скинула футболку, обнажив мощные плечи и полную грудь, а затем расстегнула джинсы, спуская их вместе с бельем. Стася, несмотря на ужас, невольно посмотрела вниз и замерла. Половой орган Аи не был похож на мужской — он был тоньше, изящнее, с гладкими линиями, но все равно внушал странное, почти гипнотическое чувство. Он выглядел одновременно чужеродным и притягательным, и Стася, сама того не желая, почувствовала, как ее щеки вспыхивают. Она тут же отвела взгляд, но Ю заметила это и хохотнула, сильнее сжав ее подбородок. «О, да ты уже любопытная, — сказала Ю, и ее голос был пропитан насмешкой. — Не переживай, Стась, мы тебе все покажем». Она снова сжала грудь Стаси, на этот раз медленнее, почти дразняще, и Стася замычала, ее тело невольно выгнулось от этого прикосновения. Ужас и стыд боролись внутри, но она ничего не могла сделать — ее руки были скованы, ноги удерживала Ая, а рот заглушала ладонь Ю. Стася чувствовала, как пот стекает по виску, как ее сердце колотится, будто готово разорваться. Она мычала, но звуки были такими тихими, что даже ей самой казались жалкими. Люстра над головой покачивалась, отбрасывая тени на стены, и запах кальяна смешивался с резким ароматом парфюма Ю, создавая удушающую атмосферу. Ю, с этой своей холодной, насмешливой улыбкой, медленно провела рукой по животу Стаси, ее пальцы скользнули ниже, к внутренней стороне бедер. Движение было уверенным, почти нежным, но в нем чувствовалась властность, от которой у Стаси перехватило дыхание. Ю не проникала пальцами, лишь поглаживала кожу, дразняще, будто проверяя реакцию. Стася напряглась, ее ноги дернулись, пытаясь сжаться, но Ая, стоявшая у края дивана, крепко держала ее бедра, не давая пошевелиться. Ладонь Ю была горячей, и каждое ее движение посылало по телу Стаси волны странного, противоречивого жара, смешиваясь с ее страхом и унижением. «Тише, принцесса», — шепнула Ю, и ее пирсинг в губе блеснул, когда она наклонилась ближе. Ее рука продолжала двигаться, медленными, уверенными кругами, и Стася замычала, пытаясь выдавить из-под ее ладони хоть слово. «Не надо… пожалуйста…» — хотела сказать она, но звуки тонули в горячей хватке, превращаясь в едва слышные стоны. Ю только хмыкнула, ее глаза блестели, будто она наслаждалась каждым мгновением. Ая тем временем отпустила запястья Стаси, но только для того, чтобы сильнее сжать ее бедра, раздвигая их шире. Стася почувствовала, как ее тело напрягается, когда Ая придвинулась ближе, ее тонкий, изящный орган коснулся кожи. Стася расширила глаза, ее дыхание сбилось, и она снова замычала, пытаясь протестовать, но Ая, не обращая внимания на ее слабые попытки, вошла в нее — уверенно, с медленным, почти наслаждающимся движением. Ощущение было непривычным, почти шокирующим: орган Аи, гибкий и гладкий, заполнял ее иначе, чем она могла ожидать, посылая по телу волны жара, которые смешивались с болью и странным, непрошеным удовольствием. Стася невольно выгнулась, ее стон стал чуть тише, но все еще дрожал под ладонью Ю. Ю заметила эту перемену и медленно убрала руку с лица Стаси, позволяя ей вдохнуть. Воздух ворвался в легкие, и Стася задохнулась, но крикнуть не успела — Ю схватила ее за подбородок, повернула голову к себе и впилась в ее губы поцелуем. Ее язык проник в рот Стаси, властно, почти грубо, и вкус ее губ — смесь мятной жвачки и чего-то терпкого — заполнил все чувства. Стася пыталась отвернуться, но Ю держала ее крепко, не давая отстраниться, и поцелуй стал глубже, заглушая любые попытки сопротивления. Ая продолжала двигаться, ее руки сжимали бедра Стаси так сильно, что кожа под пальцами покраснела. Ее движения были ритмичными, уверенными, и каждый толчок посылал по телу Стаси новую волну ощущений, которые она не могла ни принять, ни отвергнуть. Ее глаза были широко распахнуты, зрачки дрожали, и она видела, как Ая смотрит на нее — не с насмешкой, а с каким-то мрачным, почти животным удовольствием. Пальцы Ю все еще гладили ее между ног, усиливая этот хаос, и Стася чувствовала, как ее тело предает ее, поддаваясь этим прикосновениям, несмотря на ужас и стыд. Ая замедлила движения, ее дыхание стало тяжелее, и наконец она остановилась, выходя из Стаси с довольной, почти ленивой улыбкой. Ее голубые глаза блестели в тусклом свете люстры, и она провела рукой по своим светлым волосам, убирая их с лица. «Фух, — выдохнула она, наклоняясь к Стасе, все еще лежащей на диване, — надо бы кальян раскурить, а то что-то вечер слишком напряженный». Ее голос был пропитан насмешкой, и она похлопала Стасю по бедру, будто это была какая-то дружеская шутка. Стася, задыхаясь, лежала, чувствуя, как ее тело дрожит от пережитых ощущений. Ее разум был в смятении — страх, стыд и непрошеное удовольствие смешались в болезненный коктейль. Она надеялась, что это конец, что они отпустят ее, но эта надежда рухнула, когда Ю, все еще сидевшая рядом, схватила кусок веревки, валявшийся на полу рядом с кальяном. Прежде чем Стася успела дернуться, Ю с ловкостью обмотала веревку вокруг ее запястий, затягивая узел так крепко, что грубые волокна впились в кожу. Стася замычала, пытаясь вырваться, но Ю только хохотнула, ее пирсинг в губе блеснул. «Не дергайся, принцесса, так интереснее», — сказала она, и ее голос был низким, почти угрожающим. Ю встала, стягивая с себя футболку с панк-принтом, обнажая крепкое, мускулистое тело, а затем расстегнула джинсы, спуская их вместе с бельем. Ее орган, такой же тонкий и изящный, как у Аи, но чуть темнее по оттенку, был уже готов, и Стася невольно сжалась, ее глаза расширились от ужаса. Ю, не говоря ни слова, схватила Стасю за талию и с легкостью усадила ее себе на колени, прижимая спиной к своей груди. Стася попыталась упереться, но связанные руки и слабость в теле сделали ее попытки жалкими. Ю вошла в нее одним резким движением, и Стася застонала, ее голос дрожал от боли и новых, ошеломляющих ощущений. Орган Ю был чуть толще, чем у Аи, и каждый ее толчок посылал по телу Стаси волны, которые она не могла контролировать. Одна рука Ю тут же накрыла рот Стаси, заглушая ее стоны, а вторая грубо сжала ее грудь, так сильно, что кожа под пальцами побелела, а затем покраснела. Боль смешалась с жаром, и Стася невольно выгнулась, ее тело реагировало против ее воли. Ю двигалась ритмично, ее дыхание было горячим у уха Стаси, и она шептала: «Вот так, просто прими это». Ее хватка была безжалостной, и Стася чувствовала, как ее разум начинает тонуть в этом хаосе, где грань между протестом и подчинением становилась все тоньше. Ая тем временем присела на край дивана, подтянув к себе кальян. Она неспешно раскурила его, выпуская густые клубы сладковатого дыма, и ее глаза, полуприкрытые, следили за происходящим. Она поглаживала себя, ее тонкий орган снова начал твердеть, и на ее лице играла довольная улыбка. «Знаешь, Стась, — сказала она, затягиваясь, — тебе стоило просто быть вежливой. Не пришлось бы вот так… учиться». Ее голос был спокойным, почти наставническим, но в нем сквозила жестокая насмешка. Стася хотела ответить, хотела крикнуть, что ненавидит их, что они заплатят за это, но ладонь Ю заглушала все звуки, превращая ее протест в сдавленные стоны. Ю двигалась быстрее, ее толчки становились глубже, и Стася чувствовала, как ее тело предает ее, поддаваясь этому ритму. Ее разум был на грани, она стонала, почти теряя себя, и каждый новый рывок Ю вгонял ее в какое-то безумное, болезненное забытье. Ая, докурив, отставила кальян и поднялась, ее движения были ленивыми, но уверенными. Она посмотрела на Ю и кивнула. «Убери руку с ее рта, сестра, — сказала она, и ее голос стал ниже. — У меня на него другие планы». Ю хмыкнула, но послушалась, переместив ладонь на глаза Стаси, закрывая ей обзор. Темнота окутала ее, и Стася задрожала, чувствуя, как ее сердце колотится. Она сжала челюсти, пытаясь держать рот закрытым, но Ая, наклонившись, зажала ей ноздри пальцами. Стася продержалась секунду, две, но легкие взорвались от нехватки воздуха, и она инстинктивно открыла рот, чтобы вдохнуть. В этот момент она почувствовала, как орган Аи, тонкий и гладкий, проникает ей в рот. Вкус был странным, чуть солоноватым, и Стася замычала, пытаясь отвернуться, но Ая держала ее за подбородок, не давая шевельнуться. «Вот так, Стась, — шепнула она, и ее голос был пропитан удовольствием. — Учись быть хорошей». Ю продолжала двигаться, ее рука сжимала грудь Стаси, а Ая медленно толкалась вперед, заполняя ее рот. Стася стонала, ее тело дрожало, и она чувствовала, как тонет в этом вихре, где страх, боль и что-то темное, непостижимое сплетались в одно. Стася чувствовала, как ее тело дрожит, подчиняясь ритму Ю, чьи толчки становились все быстрее, глубже. Ее разум был на грани, а стоны, превращались в сдавленные всхлипы. Ая, заполняя ее рот своим тонким, изящным органом, двигалась медленнее, но с той же властной уверенностью. Внезапно волна жара захлестнула Стасю, и она, не в силах сдержаться, достигла оргазма одновременно с Ю. Их тела содрогнулись в унисон, и Ю издала низкий, довольный стон, ее рука на груди Стаси сжалась сильнее. Ая, почувствовав это, вышла изо рта Стаси, позволяя ей наконец вдохнуть. Стася закашлялась, ее легкие горели, а горло пересохло. Она хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться, но слабость накрыла ее, как тяжелое одеяло. Обессиленная, она сидела на диване, зажатая между обнаженными сестрами. Ая и Ю, расслабленные и довольные, передавали друг другу кальян, выдыхая густые клубы сладковатого дыма. Их кожа блестела от пота, а лица светились удовлетворением. Стася, все еще дрожа, пробормотала: «Пожалуйста… отпустите меня». Ее голос был хриплым, почти умоляющим, но сестры только переглянулись, игнорируя ее слова. Ю лениво погладила Стасю по бедру, а Ая провела пальцами по ее плечу, будто успокаивая ребенка. «Ну что, сестра, еще разок?» — спросила Ая, затягиваясь кальяном. Ее голубые глаза блеснули, и Ю кивнула, ухмыляясь. «Я пас, но ты давай, — ответила Ю, выпуская дым. — Наша принцесса явно не против». Она посмотрела на Стасю, и ее пирсинг в губе сверкнул в тусклом свете. Стася дернулась, пытаясь возразить, но Ая уже схватила ее за талию и одним движением перевернула на живот, укладывая поперек коленей Ю. Стася замычала, ее связанные запястья болели от грубой веревки, а тело протестовало от усталости. Ая развела ей ноги, ее руки были грубыми, но уверенными. Ю, неторопливо затягиваясь кальяном, положила ладонь на губы Стаси, снова заглушая ее. «Тише, принцесса, все хорошо», — сказала она, посмеиваясь, и погладила Стасю по голове, будто успокаивая. Ее ладонь была горячей, пахла табаком и парфюмом, и Стася задыхалась под ней, отчаянно пытаясь вдохнуть. Ая шлепнула Стасю по заднице, потом по бедрам, оставляя жгучие красные следы. Стася застонала, ее звуки были глухими, почти неслышными, и она чувствовала, как боль смешивается с новым, непрошеным жаром. Ая вошла в нее снова, ее орган скользнул легко, но каждый толчок был резким, почти наказывающим. Стася извивалась, ее тело дрожало, и она чувствовала, как приближается к краю — оргазм накатывал, несмотря на ее протесты, несмотря на удушье. Она мотала головой, пытаясь вырваться из-под ладони Ю, чтобы вдохнуть полной грудью, но Ю только сильнее прижимала руку, ее пальцы впивались в кожу. «Ну-ну, не балуйся», — шепнула она, и ее голос был пропитан насмешливым удовольствием. Стася задыхалась, ее стоны становились тише, а мир вокруг сужался до ощущения горячей ладони, грубых толчков Аи и этого мучительного, почти безумного жара. --- Прошло несколько часов, и небо за окном начало светлеть, предвещая утро. Стася, уже одетая, но все еще дрожащая, сидела на заднем сиденье такси, прижатая к Ю. Машина мчалась по пустынным улицам Новогардска, в салоне играла какая-то панк-рок мелодия, а сестры переговаривались, будто ничего не произошло. Ю держала ладонь на глазах Стаси, закрывая ей обзор, и не давала ни секунды покоя. Она целовала Стасю взасос, ее язык вторгался в рот, а зубы покусывали губы, оставляя легкую боль. Рука Ю лапала грудь Стаси через футболку, сжимая почти до синяков. Руки девушки неумело ласкали тонкий орган Ю, Стася подчинялась, слишком измотанная, чтобы сопротивляться, и каждый поцелуй, каждое прикосновение вгоняло ее в странное, почти гипнотическое оцепенение. «Здесь подойдет», — вдруг сказала Ая, и ее голос был спокойным, деловым. Машина замедлилась и остановилась. Ю убрала ладонь с глаз Стаси, схватила ее за руку и вытолкнула из салона. Яркий утренний свет ударил в глаза, ослепляя, и Стася зажмурилась, пытаясь проморгаться. Она услышала, как хлопнула дверь, и рев двигателя, удаляющийся в тишине. Когда зрение вернулось, такси уже исчезло. Стася стояла на унылой окраине города, окруженная серыми заборами и потрепанными домами. Перед ней была автобусная остановка — ржавая скамейка под кривым навесом, с облупившейся краской и надписями маркером. Она медленно опустилась на скамью, ее тело болело, а разум был пустым. Она смотрела на пустую дорогу, чувствуя, как утренний ветер холодит кожу, и понимала, что все закончилось. Автобус должен был прийти скоро, и она ждала, сжимая в кармане телефон, который Ю вернула ей перед тем, как вытолкнуть. Стася не знала, что будет дальше, но в этот момент, на этой заброшенной остановке, она просто хотела уехать — подальше от этого города, от этих сестер, от всего, что с ней произошло.