Глубокая яма

      У отделения реанимации сидели трое. Шикарная женщина с растрёпанными волосами и без макияжа тихо плакала на плече у мужа. Она без конца теребила платок и пыталась им вытереть слёзы. Её без остановки гладил по плечу мужчина. Это действие у него было доведено до автоматизма. Он сам мысленно был не здесь, а рядом со своим сыном, которого спрятали от них за дверью операционной. Третий парень сидел поодаль на полу. Адам уткнулся в ладони лицом и не двигался. Раз, за разом прокручивая недавние события, выискивая всё новые и новые подсказки, указывающие на плохое состояние его парня. Он затолкал весь свой гнев глубоко в себя. Вообще все чувства похоронил где-то там.       Элеонора громко всхлипнула. Она плакала с момента прибытия в эту больницу. Франк сильнее прижал жену к себе, но даже он не находил в себе силы на успокоение. Ему казалось, что весь его смысл жизни сейчас рушился. Если бы не жена, то давно уже скатился и поддался отчаянной ярости. Врачи боролись за жизнь их сына уже так долго, что казалось, прошли не одни сутки. Лампочка у двери погасла. Её никто из них не заметил. Лишь, когда из реанимационной вышел врач, они подскочили, как по команде. Доктор покачал головой: — Сожалею, нам не удалось его спасти…       Остальные слова Адам уже не услышал. Он упал, потому что ослабевшие ноги подкосились. Элеонора зарыдала сильнее. Франк закричал от боли. Сжимая свою жену, плакал, уткнувшись в её волосы.       Адаму же приходилось в одиночестве справляться со своими чувствами. Как привык. Как и всегда. Он душил в себе крики. Слёзы же не подчинялись ему. Пошатываясь, Шерр встал. Будто пьяный прошёл вперёд, игнорируя слова доктора. Ему нужно было туда, к нему. Адам не верил, что его сильный мальчик не смог вернуться к нему. Ему всё казалось страшным кошмаром. Таким натуральным, что жуть. Шерр прорвался через медсестёр. Упал рядом с операционным столом и уткнулся лбом в бледную руку Эллиота. Непривычно холодную. Он усиленно пытался вытянуть из памяти её теплоту. Упорно заменял действительность желаемым. Ему даже показалось, что пальцы в его ладони дрогнули. Вот-вот родной голос разбудил бы. Сказал, что всё в порядке. Просто дурной сон. Налил бы чай с какими-то травами и успокоил своим мягким смехом и поцелуем…

***

      Тишина. Адам больше не слышал голоса Эллиота. Последнее, что он сказал это грёбанная «Крыша». Шерр не выходил из своей квартиры с того самого дня. Но сегодня ему пришлось встать и привести себя в порядок. День похорон. Кэмерон обещал отвезти.       Адам мечтал разнести проклятое надгробье. На нём всё ещё улыбался Эллиот. Всё ещё глаза сияли. Рядом стояли Лафары. Эллеонора и Франк больше походили на призраков. Шерр не представлял, как им хватило сил думать о похоронах. О принятии и смирении речи не шло. Они не разговаривали больше необходимого. Адам положил кремовые розы, самые любимые у Эллиота, в чёрной бумаге на могилу и отошёл. После него проститься подошёл Киллиан. Вот кого Шерр желал убить собственными руками. Это его приказ привёл к такому исходу. Его лицемерные желания о равноправии. Если бы не он… Эллиота не существовало бы в жизни Адама. И Лафар был бы жив.       Позже, они снова встретились у выхода с кладбища. Киллиан подошёл к нему, чтобы сказать: — Понимаю, что это эгоистично с моей стороны, говорить такое сейчас, но боюсь, что больше не представится случая. Адам, я отдал приказ о назначении тебя управляющим Запретными землями. Думаю, он бы хотел этого. — Ему всегда было плевать на всех жителей моего района. Единственная причина, по которой он ввязался во всё это, желание защитить своего отца. — Что ты сказал? — Франк появился рядом внезапно, а может Адам специально не обратил на него внимания, желая сделать кому-то ещё больнее, чем было ему. Так почему же не выбрать своей целью того, кто тоже косвенно был виновен в случившемся? Не так как Шерр, но всё равно. Самая большая вина оставалась на его плечах. — Эллиот считал, что вы пойдёте по самому простому пути — истреблению всех, кто жил в Запретных землях. И предсказуемо повесило бы на вас мишень. Дело времени, когда ваша голова слетела бы с плеч. Поэтому Эллиот переубедил Киллиана. Попросил доверить ему это дело. Верно? — Адам посмотрел на замершего императора. Его плечи опустились, придавленные тяжёлым грузом потери друга, ответственности и вины. — Да, я хотел это дело передать вам, мистер Лафар, но Эллиот переубедил меня… — После этих слов Франк, казалось, постарел на десятки лет. Осознание причин. Понимание желания сына… Он вряд ли бы смирился с этим когда-либо.       Адам больше ничего не сказал. Ушёл, засунув руки в карманы. Пальцами он нащупал цепочку, случайно сорванную, когда помогал выбраться через окно. Кэмерон ждал его у машины. Ему предстояло вытягивать друга из затяжной депрессии, но как это делать, он совершенно не представлял.       Вот бы Эллиот был здесь…