Когда прошлое стучится в дверь

Солнце беспощадно било в глаза сквозь неплотно зашторенное окно, вырывая Аму из тяжелого, лихорадочного забытья. Она резко распахнула веки и на мгновение оцепенела, глядя на настенные часы. Десять утра. — Проспала! — вскрикнула она, вскакивая с кровати так резко, что мир перед глазами опасно качнулся, а в висках запульсировала тупая боль. — Первая пара закончилась! У меня же сегодня финальная консультация по чертежам фасада, профессор меня просто в порошок сотрет! Игнорируя привычный утренний спазм в желудке, она бросилась к шкафу, лихорадочно натягивая первую попавшуюся кофту. Мысли неслись вскачь: схватить тубус, закинуть в сумку набор рапидографов, добежать до метро… Пять лет учебы, бессонные ночи над макетами — она не могла позволить себе провалиться на финишной прямой. — Где мой тубус?! — Аму заметалась по комнате, врываясь в зону мастерской, и внезапно замерла. В углу, где еще вчера возвышался её массивный чертежный шкаф со всеми инструментами, лекалами и подрамниками, зияла абсолютная, звенящая пустота. Лишь легкий след на ковре напоминал о том, что здесь был её рабочий мир. — Стой. На месте.От двери раздался ледяной, непривычно низкий голос. Икуто стоял в проеме, преграждая выход. Он был уже полностью одет для работы в музыкальной школе: безупречная белая рубашка, темный жилет, в руках — поднос с имбирным чаем. Его взгляд был сухим и колючим. — Икуто, пусти! — Аму попыталась проскочить мимо него, но он непоколебимо оттеснил её обратно. — Мой диплом! Где мои инструменты?! Что ты сделал с моим шкафом? ! — Твой шкаф у Утау. Под замком, — отрезал он, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с глубокой тревогой. — А в университете ты сегодня не появишься. Кукай вчера отвез декану справки. Тебе оформили академический отпуск. — Что?! — Аму задохнулась от возмущения. — Ты не имел права! Моя карьера! Этот тошнотный марафон меня и так закалибал, а ты еще и… Икуто резко наклонился к ней, заставляя замолчать. — А теперь послушай меня. Ты чего добиваешься? Ты хочешь снова довести себя до того состояния, в котором я забирал тебя отсюда позавчера? Когда тебя увозили на скорой без сознания? Ты хочешь навредить нашему ребенку?! — его слова хлестнули её. — Он не виноват, что у его матери синдром перфекциониста! Аму бессильно опустилась на подушки. Весь её боевой запал сменился детской, горькой обидой. Она чувствовала себя маленьким ребенком, у которого отобрали самое дорогое. Она натянула одеяло до самого носа, превращаясь в обиженный розовый кокон. — Тиран… — буркнула она в подушку. — Мог бы оставить хотя бы один блокнот. Маленький. Чтобы я не забыла, как держать карандаш. — Врач сказала: абсолютный покой, — спокойно повторил Икуто. — Я ухожу на уроки, но Кукай будет здесь через час. Спи, Аму. Спустя десять минут, когда замок в прихожей щелкнул, Аму, измотанная токсикозом и слезами, всё же провалилась в глубокий сон. Организм жадно требовал передышки. Она не слышала, как через час на цыпочках вошел Кукай, нагруженный ящиком яблок.Кукай просидел в тишине ровно пятнадцать минут. Но энергия в нем бурлила. Он вспомнил, что домашняя выпечка — лучшее лекарство. — Так, капитан Сома берет управление на себя , — прошептал он, закатывая рукава. — Раз Джокеру нельзя чертить, будем кормить её так, чтобы на чертежи и сил не осталось . Он принялся за дело. Кукай двигался осторожно, стараясь не греметь кастрюлями. Найдя муку и яйца, он начал творить. Аромат запекающихся яблок, густо смешанный с ванилью и согревающей корицей, медленно, словно невидимый шлейф, просочился сквозь щель в дверях спальни. Этот запах был настолько домашним и уютным, что даже во сне Аму почувствовала, как её вечный изматывающий спутник — токсикоз — на мгновение отступил, сменяясь забытым чувством легкого голода.Она медленно открыла глаза, щурясь от яркого полуденного солнца, заливавшего комнату. В квартире было подозрительно тихо, если не считать странного, приглушенного сопения и ритмичного стука ножа о деревянную доску, доносившегося с кухни. Аму приподнялась на локтях, прислушиваясь. На тихие шаги Икуто это не было похоже — тот передвигался бесшумно, как тень, а здесь явно кто-то старался быть тихим, но постоянно во что-то врезался. — Икуто?.. — пробормотала она сонным, осипшим голосом, потирая глаза. Вместо прохладного и бархатного голоса мужа она услышала бодрое, старательно приглушенное насвистывание какого-то бодрого футбольного марша. Аму накинула халат, завязала пояс и, чуть пошатываясь от остатков сна, вышла в коридор.Картина, открывшаяся ей на кухне, стоила всех отобранных чертежей и запертых шкафов мира. Кукай, сосредоточенный до предела, с высунутым от усердия кончиком языка, стоял у столешницы. На нем был надет один из её «кухонных» фартуков с рюшами и мелкими цветочками, который на мускулистом парне смотрелся невероятно комично — завязки едва сходились на его широкой спине. На кончике его носа красовалось белое пятно от муки, а вокруг на столе царил настоящий «кулинарный хаос»: скорлупа от яиц, рассыпанный сахар и гора яблочной кожуры. — Кукай? — Аму оперлась о косяк двери, изо всех сил стараясь сдержать смех, который впервые за утро просился наружу. — Ты решил окончательно сменить футбольное поле на кондитерский цех? — О! Проснулась! — Кукай подпрыгнул на месте так, будто за его спиной взорвалась петарда, и едва не выронил стеклянную форму. — Фух, Джокер, нельзя же так подкрадываться! У меня чуть инфаркт не случился, а я еще шарлотку не доделал! Он поправил сползающий фартук и с гордостью указал на духовку, из которой уже начинал валить пар. — Я тут… это… решил применить тактику внезапного психологического нападения на твой плохой аппетит. Рецепт семьи Сома, проверенный поколениями! Икуто звонил три раза, пока ты была в царстве Морфея, выспрашивал, не бледная ли ты. Я сказал, что в штабе всё спокойно, объект в режиме подзарядки. Садись давай, сейчас будем снимать пробу. Только чур не критиковать дизайн пирога — я чертежи в духовку не совал, хотя очень хотелось проверить, не спрятала ли ты там запасную линейку. Кукай подмигнул ей и, отодвинув стул, буквально заставил её сесть, ставя перед ней стакан воды. — Знаешь, — он посерьезнел, на мгновение перестав махать лопаткой, — я когда вчера увидел тебя в той больничной палате, под капельницами… В общем, я решил, что если ты не начнешь есть мои пироги, я сам съем все твои карандаши. Так что выбирай, подруга: либо шарлотка, либо голодный капитан. Аму рассмеялась, вдыхая сладкий аромат, и вдруг поняла, что за этим шутовством и фартуком с рюшами скрывается такая огромная поддержка, что её синдром перфекциониста наконец-то заткнулся, уступая место простому человеческому теплу. — Ну, рассказывай! Каково это? Он там толкается? А на кого он будет похож? — начал он, засыпая её вопросами. — А если родится девочка? Куда вы её отдадите? Утау наверняка уже видит её на сцене, Икуто — со скрипкой… А ты? Кого бы ты сама хотела, Аму? Аму задумчиво посмотрела на пар от чая, и на её губах появилась мягкая, мечтательная улыбка. — Знаешь, Кукай… Сначала я вообще ни о чем не думала, кроме страха. Но если честно, я бы очень хотела мальчика. Такого же спокойного и уверенного, как Икуто, но с его невозможным упрямством. Чтобы он смотрел на мир этими внимательными кобальтовыми глазами. Я уже представляю, как Икуто будет учить его держать скрипку… Хотя, если родится девочка, я буду не менее счастлива. Главное, чтобы она была собой. У Икуто и Утау не было выбора, их ломали под чужие цели. Я не хочу так. Я хочу дать свободу, которой не было у них. — Это точно! — Кукай рассмеялся, а затем обвел взглядом их тесную квартиру. Икуто вошел в квартиру, принося с собой запах прохладного вечера и канифоли. Он замер в дверях кухни, наблюдая за идиллической картиной: Аму, впервые за день выглядевшая живой и разрумянившейся, и Кукай в фартуке с рюшами, увлеченно размахивающий вилкой. — Я вижу, режим «абсолютного покоя» превратился в кулинарный поединок? — невозмутимо спросил Икуто, снимая жилет. — Заходи, заправляйся! — Кукай пододвинул ему тарелку с внушительным куском пирога. — А то вид у тебя такой, будто ты не музыку преподавал, а в шахте вкалывал.Икуто попробовал кусочек, удивленно поднял бровь и едва заметно улыбнулся. — Знаешь, Сома… Я всегда был уверен, что в футболе ты разбираешься лучше, чем в кулинарии, но это — шедевр. Даже Утау бы признала. — То-то же! — Кукай гордо выпрямился. — Мы тут уже всё распланировали. Обсудили, что если будет мальчик — он обязательно пойдет в спорт, я лично сделаю из него чемпиона. А если девочка — она будет выступать на сцене, как Утау, в свете софитов. И вообще, тесно вам тут в этом «скворечнике». Пора расширяться, дом нормальный покупать.Аму вздохнула, помешивая чай. — Кукай прав. Но я так боюсь… боюсь, что пока сижу в этом «домашнем аресте», мой навык просто испарится. Пять лет учебы, и всё зря? Икуто, твой «железный занавесом» меня просто закалибал. Я чувствую себя бесполезной. Икуто накрыл её ладонь своей и серьезно посмотрел в глаза. — Навык в голове, Аму, а не только в руках. И насчет жилья… Я уже начал присматривать небольшой домик под Токио. Там свежий воздух, тишина, и есть вариант с верандой, которую мы переделаем в твою мастерскую.— Домик под Токио?! — Аму возмущенно отставила чашку. — Икуто, а нельзя поближе? Ты о чем думал? Как же твоя музыкальная школа, садики, нормальные школы для ребенка? Нам нужна инфраструктура, а не глухой лес! Ты хочешь нас в изоляцию отправить? — Эй-эй, Джокер, полегче! — Кукай примирительно поднял руки. — «Под Токио» — это не значит у медведей.— Аму, успокойся, — спокойно ответил Икуто, пододвигая к ней свой телефон. — Это пригород, сорок минут до центра. Я всё проверил: там отличные садики, поликлиника в двух кварталах и прямая ветка до моей работы. Посмотри сначала.Аму недоверчиво взяла телефон, всё еще кипя от возмущения, но увидев фото светлого дома с огромными окнами и верандой, её пыл начал остывать. Она невольно присмотрелась к планировке: мансарда была просто залита светом — идеальное место для её чертежных столов, где ни одна тень не упадет на бумагу. — Смотри, какая лужайка! — восторженно ткнул пальцем Кукай. — Икуто, там же идеальное место для тренировок будущего футболиста! А веранда… Аму, там можно такие декорации для выступлений строить, что Утау обзавидуется! Аму прикусила губу, переводя взгляд с экрана на Икуто. Кажется, этот «тиран» предусмотрел даже её профессиональные нужды, хоть и запер шкаф под замок. В этот момент телефон Аму на столе завибрировал от входящего видеозвонка. На экране высветилось лицо Утау. — Привет, заговорщики, — Утау поправила наушник, её взгляд был строгим. — Кукай, я надеюсь, ты не скормил ей весь ящик яблок за раз? Аму, выглядишь получше, но не вздумай расслабляться. Я звоню сказать, что завтра забегу к вам после обеда. Привезу кое-какие вещи и лично проверю, не выросли ли у тебя в руках карандаши. Икуто, следи за ней! — Буду ждать, Утау, — Аму слабо улыбнулась. — Ладно, — Кукай поднялся со стула, развязывая фартук. — Мне пора, а то мой режим тоже по швам трещит. Джокер, проводишь меня до двери? Кот, не ворчи, ей полезно сделать пару шагов. Аму медленно поднялась, чувствуя небольшую слабость, но решительно дошла вместе с Кукаем до прихожей. — Спасибо за шарлотку, Кукай. И за то, что отвлек меня, — тихо сказала она. — Пустяки! — Кукай подмигнул ей, надевая кроссовки. — Помни: мы команда. Если Икуто будет слишком сильно давить своим «занавесом» — просто мигни, и я организую побег на стадион. Отдыхай! Когда дверь за ним закрылась, Аму вернулась на кухню, где Икуто уже начал убирать посуду. Она подошла к нему со спины и осторожно обняла, прижимаясь щекой к его плечу. — Прости, что я сорвалась из-за дома. Просто… всё так быстро меняется.