Негромкие признания

Ифа неожиданно для себя полюбил Оророна

      Это началось так давно, но Ифа до сих пор помнит тот эпизод из их жизни так, словно это было вчера. Под палящим солнцем, в поисках тени, они — тогда ещё только двое приятелей, едва познакомившись в деревне, — хотели забраться на дерево. Там, под кронами зелёных ветвей, маленький Оророн протягивал руку такому же маленькому Ифе.       — Возьмись, — голос немногословного Оророна был тихим. Он смешивался с голосами поднявших лёгкий ветерок птиц, от порывов которого ушки Оророна пару раз дрогнули и снова встали торчком.       — Я так справлюсь. — Ифа, чуть насупившись, не принял его помощь, а полез сам, ведь надо же доказать новому знакомому, что и он на что-то способен!       Оророн, склонив голову к плечу и шевельнув крылышками, наблюдал за его нелепыми потугами закинуть ногу на ветку дерева.       — Ты упёртый, — прокомментировал Оророн, как что-то само собой разумеющееся. Он не пытался над ним посмеяться, но маленькому Ифе почему-то казалось, что всё было именно так.       — Я же... я же сказал, что справлюсь!       Конечно же, после этих слов всё пошло наперекосяк. Ладонь, проехав по стволу дерева, соскочила, а Ифа с испуганным вскриком полетел вниз. Высота была небольшой, и он быстро достиг земли, ударившись спиной и затылком. Крепко зажмурившись и зашипев от боли, он хотел было встать, но его вдруг что-то придавило, а к груди что-то прижалось.       — Ауч!.. — прошипел он снова, а когда открыл глаза, то обнаружил макушку Оророна и пару ушей. В первый же момент он вздрогнул, щёки налились непривычным румянцем, а дыхание стало медленным.       — Я хотел помочь, — бурчит Оророн, вскинув на приятеля виноватый взгляд. В его голосе прослеживается печаль, а в прищуренных глазах будто собирается влага.       — Я же... — он хотел отругать его, скинуть с себя, но вместо этого изумлённо смотрел на грустную мордашку.       — Я не успел, прости. В следующий раз у-успею.       Спина у Ифы уже не так и сильно ныла, а небольшой вес Оророна ощущался необычно, но интересно.       — Хочу тень, — отвернувшись и раскинув руки по сторонам, тихо пожаловался Ифа.       — Ох, ты хотел только тень?       Тогда Оророн, вытерев глаза, раскрыл крылышки и создал над ними навес, уделяя особое внимание голове Ифы. Навес был небольшой, неплотный, но Ифе хватало.       — Спасибо...       Оророн не ответил, но улыбнулся, правда, его улыбку Ифа заметил только через минуту, когда наконец-то пересилил себя и посмотрел на знакомого. Тогда Ифа подумал, что ему нравится улыбка Оророна. Это куда лучше, чем когда он винил себя в случившемся.

Ифа боялся признаться Оророну

      Оророн всегда был каким-то диковинным, а потому и подход к нему должен был быть таким же диковинным. Так думал Ифа, когда спустя ещё пять лет наведался к нему в дом. Он боялся, очень боялся, и стоило ему постучать в дверь, как до его ушей донёсся женский раздражённый крик:       — Нет! Я сегодня не принимаю! Никаких гаданий!       Ифа испуганно покосился на дверь, опустил шляпу на глаза, а после, чуть подумав, обошёл дом и едва не врезался в Оророна.       — Ш-ш-ш, — тут же призвал его к молчанию Оророн.       Да, Ифе не показалось, и Оророн действительно сбегал из дома. Кажется, судя по его суетливому взгляду, он бы не отказался от помощи. Ифа и помог, взял его за руку и решительно зашагал куда-то в сторону. Оророн не сопротивлялся, а его ладонь приятно лежала в слегка вспотевшей ладошке Ифы. Оророн даже не задавал вопросов, куда они идут, а Ифа... Ифа в какой-то момент понял, что он тоже не знает.       Спустя минут десять шаги Ифы стали не такими широкими, не такими уверенными, да и в целом было видно, как он замедлился и... остановился.       — Мы пришли? — спокойно спросил Оророн.       Ифа медленно кивнул, не поворачивая к нему головы.       — Ты хотел мне что-то показать?       Ифа и в этот раз кивнул, пока сердце его безумно стучало в груди, а мысли никак не могли упорядочиться. Ему надо признаться, он и так слишком долго держит в себе эти странные чувства. Ифа не знает, точно ли чувства, что он испытывает, это то, что взрослые зовут любовь... или же это что-то другое, что-нибудь совсем не похожее на любовь? Но он хочет признаться. Внутри клокочут чувства, в присутствии Оророна конечности холодеют, а ладони потеют; в животе порхают бабочки только из-за того, что Ифа слышит его и видит. Это любовь? Он ещё так мал, чтобы узнать наверняка.       — Это красиво, спасибо, — вдруг выдаёт Оророн, и Ифа вскидывает голову, чтобы понять, о чём он говорит.       Оророн, повернувшись к нему боком, закрыл глаза. Кончик носа слегка вздёрнут, на устах лёгкая улыбка. Ифа хотел было указать на то, что Оророн же с закрытыми глазами ничего не видит, тогда о какой красоте он говорит? Но вместо этого, словно заворожённый, он встал напротив и взял его за руку — Оророн позволил, не вздрогнул. Ифа размышлял над словами, которые застряли в горле тугим комом. Он лишь размыкал и смыкал сухие губы, так и не решившись нарушить тишину.       — Ты смотришь, Ифа?       — Я, эм... — он растерялся и оглянулся по сторонам.       Куда он должен смотреть? Они — Ифа даже не помнил, как сюда забрался — находились возле пещеры. Редкие кусты у входа, маленький ручеёк протекает меж камней и уходит в глубину пещеры. А Ифа всё равно возвращает взгляд на Оророна и его прижавшиеся ушки.       — Смотрю. Красиво, — Ифа повторяет за ним, не в силах найти других слов, более красочных, тех, которые описали бы внешность Оророна и его непринуждённый вид в блёклых лучах луны.       — Мне тоже нравится. Здесь свежо и приятно.       Ифа говорил, что хочет сделать признание особенным, но он не нашёл ничего, что могло бы сделать его таковым. Он словил себя на мыслях, что просто стоит и пялится на друга, пока тот этого, кажется, не замечает. Взгляд цепляется за ушки, и сердце Ифы совершает ещё один удар. Нет ни слов, ни каких-либо действий, которые помогли бы ему признаться. Всё кажется слишком серым, пустым, в то время как Оророн весь сияет и раз за разом привлекает к себе внимание.       Он зажмурился и резко выдохнул, не заметив, как этим действием вынудил Оророна посмотреть на него. Оророн в привычном жесте чуть склонил голову, а в следующий момент сделал то, чего Ифа никак не ожидал от него получить.       Сначала — дыхание Оророна. Оно стало ближе, было немного неровным, но тихим, как шаги осторожного зверька, путешествующего в ночной тиши и скрывающегося от хищников. Затем — мягкое, невесомое прикосновение губами. Всего лишь в нос, будто Ифа был каким-то маленьким плюшевым заврианом, нуждающимся в заботе и ласке.       Ифа вздрогнул, по щекам расползался румянец. Он широко открыл глаза, встречаясь с разноцветными и невозмутимыми глазами Оророна.       — Ты сам не свой. Я могу помочь? — прошептал Оророн, крепче сжимая его руку.       И Ифа, отвернувшись, не знал, как реагировать. Лишь спустя ужасно долгие несколько секунд, покраснев уже до кончиков ушей, он вдруг выпалил:       — Т-ты мне нравишься!..       Он был слишком резким, слишком громким, и уже было подумал, что спугнул расслабившего хватку рук Оророна. Ифа поднял на него испуганный взгляд.       — Почему ты дрожишь, говоря это? — Оророн искренне не понимал, а, в ответ, сделал то единственное, на что был способен — он крепко обнял Ифу и положил голову на плечо. Он виновато произнёс: — Я снова не успел тебя спасти...       — Я не... ты... — язык у Ифы не слушался, а слова, перемежаясь с собственным прерывистым дыханием, снова застряли в горле. Тепло Оророна отзывалось в груди приятным покалыванием. — П-помог. Ты помог, Оророн.       Оророн снова не понял, чем он помог, но, вспомнив их маленькую игру — накрыл Ифу крыльями. Размах стал шире, величественнее, но летать на них Оророн всё равно не мог. Уже пробовал, и перепуганному Ифе приходилось его залечивать, прикладывая травы, собранные во время прогулки. Так Ифа понял, что не одинок в своих мыслях.

Ифе нравится, когда Оророн ведёт себя так

      Бывали моменты, когда Оророн, стоило им время от времени оставаться в одном доме и спать на одной кровати, делал вид, что ничего не было.       — Ты так мило прижимался ко мне во сне, — с улыбкой шепчет Ифа, зарываясь пальцами во взъерошенные после сна волосы Оророна.       Вот и сейчас Оророн лишь повёл ухом, будто не разобрал слов лежавшего рядом Ифы, но переспрашивать, конечно же, не стал.       — Нужно полить овощи. Я буду на грядке.       И было неважно, что сейчас глубокая ночь, что спали они от силы несколько часов, и что Оророн, выходя из дома, даже не удосужился одеться. Ифа почти привык к его поведению, но всё равно поспешил за ним и накинул на плечи уже сидящего на грядке Оророна лёгкое одеяло.       — Мне не холодно.       — Это не... от холода, — смущённо спорил с ним Ифа, пару раз похлопав Оророна по плечам.       Оророн забавно хмурился, но соглашался и позволял Ифе себя укрыть. Забавно, что дело было не только в том, чтобы скрыть наготу возлюбленного, но и в том, что Оророн любил засыпать на грядках. На другой день, стоило Ифе поводить чашкой горячего чая рядом с его носом, Оророн просыпался и снова делал вид, что так и надо, мол, им тоже хочется компании. И вообще:       — Я читал им колыбельную, твою колыбельную.       Сердце Ифы насыщается нежностью. Оророн невозможно милый, а когда он очень нехотя пожаловался, что его мучают кошмары — Ифа выдумал пару строк и тихо напел их Оророну. Правда, это была совсем не колыбельная, а, скорее... слова любви.       — Ты забыл? — удивлённо переспросил Оророн, ведя ухом, — ничего, я напомню.       Ифа не успел его остановить, как Оророн, вобрав в лёгкие воздух, вполголоса прошептал:

Не знай тревог, мой маленький зверёк,

Твой страх извлёк я, он поблёк.

На утро подарю тебе цветок,

А в нём — увидишь огонёк.

      Ифа ведь и правда после каждого такого события ставил возле кровати пепельник, чем удивлял и восхищал Оророна, будто бы Ифа был каким-то волшебником, берущим предметы прямо из воздуха. Нынешний же Ифа залился краской и поспешил обратно в дом. Иногда ему казалось, что Оророн специально это делает, притворяется несведущим и смущает Ифу, но, конечно же, делает вид, что он совершенно не при делах. Шевелит ушками, словно издеваясь над Ифой, и улыбается.