Всё или ничего

      Стоит ему лечь на землю под ветвями большого дерева и закрыть глаза, как на него мгновенно наваливается незримая тяжесть прошедших месяцев. Перед глазами – реки крови, переломанные кости, содранная кожа. Тело мелко дрожит, помня голод, пытки и сражения. Ни минуты покоя.       Его движение вперёд – это всегда бросок из огня да в полымя.       Но сейчас они победили. Выжили. И на какое-то время Индро может вздохнуть спокойно. Может позволить усталости накрыть его с головой, чтобы провалиться в сон, не опасаясь умереть на следующее утро.       Из чёрной пустоты забытья его вырывает всепоглощающая боль. Она оседает во внутренностях, ломит кости, выворачивает плечи, руки, ноги...       Он открывает глаза и моргает в сумраке комнаты, чувствуя себя дезориентированным и застигнутым врасплох.       Живой Иштван Тот дарит ему одну из своих мерзких улыбок, пока Жижка близ него едва дышит.       Сердце Индро падает в бездну отчаяния, когда он в полной мере начинает осознавать своё окружение вместе с происходящим.       Он в пыточной камере.       В Тросках.       Как такое возможно?       Неужели все пережитые им последующие месяцы были лишь плодом его воспалённого воображения? Или теперь это очередной кошмар, который будет мучить Индро годами, вместо снов про Скалицу?       — Жижка, — хрипит он, морщась от боли во всём теле. Агония, кажется, течет по его венам вместе с кровью.       — Очнулся? Славно! — сразу же довольно реагирует Иштван. — Сейчас с сотником закончим – и за тебя примемся.       Индро пропускает его сучье тявканье мимо ушей.       — Жижка, — вновь повторяет он, чувствуя себя безумцем. — Сухой Чёрт... ты знаешь Сухого Чёрта?       Атаман близ него не отвечает, но атмосфера вокруг меняется. Индро усилием воли поворачивает голову, чтобы взглянуть на чужое удивлённое лицо. В единственном целом глазе Жижки отчётливо читается вопрос: "Откуда ты знаешь?". И этого достаточно.       Индро расслабляется в своих кандалах.       Всё пережитое им не было сном. Слава Богу.       Конечно, теперь его сознание мучают другие насущные вопросы. Почему он вновь оказался в Тросках? Как? Действительно ли он вернулся в прошлое? Он единственный, кто помнит, что было дальше? Жижку и Богуту, похоже, не терзают подобные... воспоминания.       Сильный удар по животу выбивает воздух из лёгких.       — Где сейчас Йост Люксембургский и Ян из Лихтенштейна? — нараспев спрашивает Иштван.       Индро поднимает на него взгляд.       И начинает смеяться.       Его злое веселье становится ещё громче, когда на лицо Тота падает тень замешательства, вкупе с неуверенностью. Он также останавливает палача легким жестом руки, когда тот вновь заносит кулак для удара.       — Чем же так тебя позабавил мой вопрос, малец?       Индро улыбается ему.       — Наслаждайся последним вечером в мире живых, Иштван. Сегодня ты умрёшь. Я верну свой меч, а твой труп будет гнить на скалах несколько суток, пока кто-нибудь не придумает, как собрать твои ошмётки с камней, чтобы похоронить их близ замка.       — Какое у тебя богатое воображение.       — Эрик не отомстит за тебя, — говорит Индро, теперь прекрасно осознавая, как сделать этому человеку больно. — Даже не посетит твою могилу, слишком занятый мною в Кутна-Горе. И всё же... он не убьёт меня. Раз за разом он будет колебаться, занося меч. Знаешь почему, Иштван?       Тот молчит, его круглая челюсть сжимается в едва заметном проявлении гнева.       Индро склоняется вперёд, кандалы над головой выворачивают ему плечи, но он не обращает внимания на боль, продолжая ухмыляться.       — Потому что в глубине своей души он знает, какая ты мразь.       Иштван находится с ответом не сразу, а когда слова всё же срываются с его губ, они не звучат столь уверенно, как прежде:       — Ну и ну... Ты ведь только хуже себе делаешь. И я не спрашивал тебя об Эрике. Где Йост Люксембургский? Где Ян из Лихтенштейна?       Взгляд Индро обращается к бледному и измученному страхом Богуте. Он смотрит на священнослужителя всего пару мгновений, прежде чем принять решение. Иштван всё равно добудет эту информацию, но святого отца, по крайней мере, не будут терзать душевные муки.       — Хорошо, — говорит Индро, ощущая тяжесть предательства, лёгшую ему на плечи. — Я расскажу тебе всё.       Как и в прошлый раз, Катерина приходит им на помощь.       Вот только сейчас он уже знает про тайный ход под крепостью, знает про то, сколько солдат охраняет замок ночью, знает, где добыть оружие, доспехи, отмычки. Поэтому он выскальзывает тенью из их камеры, не теряя время на пустые разговоры и обсуждение плана, который ему уже известен.       Убийство первого стражника даётся невероятно легко.       Мёртвое тело мужчины быстро обмякает в его крепких объятьях. Индро забирает форму и снаряжение.       Дальнейший путь сопровождается дымкой насилия, медным запахом крови, а также спокойным ритмом его сердцебиения. У него хорошо получается убивать. Он понял это давно. Ещё до того, как в одиночку вырезал один из лагерей пражской армии, осаждающей Сухдол. Даже до Небакова.       Кажется, эта мысль укоренилась в нём, когда ярость после нападения на их лагерь затмевала ему глаза. И он, будучи обнажённым, схватил остриё чужого меча, прижал к себе отчаянно борющегося воина, а затем вместе с ним сбросился вниз со скалы.       "Всё или ничего", — подумал он тогда.       И выжил.       Индро задёрживается на пустой кухне, погружённый в неясные размышления. Странное предчувствие щекочет ему живот. Он берёт со стола одно яблоко, надкусывает. Его взгляд обращается к потолку. Там, над головой, покои Бергова. А также бывшие покои Яна Птачека, с некоторыми его личными вещами... Каковы шансы?       Доедая яблоко вместе с косточками, Индро решает, что они не такие уж и низкие, поэтому он направляется наверх.       Путь сопровождается убийством нескольких стражников, тела которых он прячет, где придётся. Отработанным движением он ломает шею одному, вспарывает горлу другому, третьего просто душит, а после добивает его, когда солдат теряет сознание.       Так что к тому моменту, когда Индро добирается до нужных ему покоев, он покрыт чужой кровью с головы до ног.       Дверь в бывшую комнату Птачека отворяется с едва слышным скрипом.       В голубых глазах Эрика мелькает едва заметная тень страха, стоит ему повернуть голову на звук. Он замирает над распахнутым сундуком Яна. Одежда, книги и исписанные паном листы бумаги разбросаны вокруг в хаотичном беспорядке.       Индро делает шаг вперёд и тихо толкает дверь, запирая себя с Эриком.       Запирая Эрика с собой.       Он не знает, откуда в нём эта внезапная надменная самоуверенность, граничащая с безумием. Но дикое, бурлящее ощущение в крови, не даёт ему покоя, толкая его вперёд. Всё дальше и дальше. Побуждая Индро сунуть голову в огонь.       Эрик медленно встаёт во весь свой рост, выпрямляя спину. На нём нет доспехов. А меч прислонён к стене. Он успеет его схватить, думает Индро, но отразить атаку – нет.       — Как ты выбрался? — рычит Эрик, не делая никаких движений.       Индро ведёт плечами.       — Я всегда выбираюсь, — отвечает он со смешком. — Нашёл что-нибудь интересное в вещах моего пана?       — Только мусор.       — Это радует. Хранить важные письма в подобном месте, было бы безумно глупо, верно?       — Ваши люди не отличаются умом, — огрызается Эрик. Он делает шаг назад, ближе к стене и своему мечу.       Индро бросает быстрый взгляд на клинок в ножнах.       — Возьми его, коли тебе так будет легче, — говорит он, указывая на оружие. — Но я пришёл сюда не за битвой.       Эрик действительно берёт в руки меч. Он кладёт одну ладонь на эфес, другой поддерживает сокрытое кожаным футляром лезвие. Его настороженные глаза грозятся прожечь Индро голову.       — Зачем же ты пришёл?       — Убедиться в правдивости твоих слов, — заявляет он, проходя вглубь комнаты и медленно приближаясь к Эрику, заставляя того напрячься.       — Не припомню, чтобы я говорил тебе что-нибудь в последнее время, бастард.       — Верно. Ты скажешь это позже... скажешь, что я точно такой же, как ты. Такой же, как Иштван.       Эрик недоумённо моргает. Его выразительные и всегда печальные глаза начинают бегать по лицу Индро, словно в поисках какой-то уловки.       — Но если я такой же, как ты. То и ты такой же, как я. И сейчас я понимаю это.       — Что ты несёшь? — спрашивает Эрик, понижая голос до шёпота, когда он приближается к нему на расстояние вытянутой руки. Индро видит, как чужие пальцы обеспокоенно сжимают и разжимают меч.       — Ты дал слово Богуте. Ты провёл его в Небаков. К Яну Птачеку. Ко мне.       Эрик молчит.       Но Индро не ждёт ответа.       — Ты отпустишь Кубенку...       — Кого? — раздражённо шипит воин, стоит Индро сделать ещё один шаг вперёд. Теперь взгляд Эрика направлен на него сверху вниз.       — Ты вызовешь меня на дуэль. Один на один. И также дашь мне знать о наступлении пражской армии на Сухдол.       Взгляд Индро скользит к тонким губам Эрика, пока его сердце набатом гремит в ушах. Мысли хаотично мечутся, проводя невольные параллели с глубоким отчаянием Яна Птачека в их последнюю ночь. Когда потребность в любви ощущалась как второй голод.       — А Иштван даже не поцелует тебя на прощание, Эрик, — шепчет Индро, а затем рывком сокращает разделяющее их расстояние и сталкивается ртом с чужими губами.       Эрик напротив него напрягается всем телом. И Индро уже готовится к тому, что его грубо оттолкнут, но вместо этого неожиданно тело Эрика обмякает, позволяя без какого-либо сопротивления прислонить себя к стене.              У Индро также перехватывает дыхание, когда пальцы Эрика обхватывают его затылок и притягивают ближе, заставляя углубить поцелуй.       Очень быстро Индро обнаруживает, что не может оторваться от другого человека, не может дышать, не может связно думать, пока сердце заглушает все его мысли. А Эрик продолжает отвечать на поцелуй, медленно и томно, словно у них было все время мира; словно они были знакомыми любовниками, а не почти незнакомцами.              Он также не может сдержать хриплый стон, вырвавшийся у него, когда Эрик проводит языком по его нижней губе, жадно облизывая его рот.       Но именно стон Индро разрушает их чарующую близость, возвращая их обоих в тёмную ночь. Они отрываются друг от друга практически одновременно.       Индро видит, как безумный взгляд Эрика вновь мечется по его лицу, выискивая там какой-то подвох, обман или уловку. Насмешку. Он сохраняет хладнокровное спокойствие всё время, пока воин напротив него медленно берёт себя в руки.       — Уходи, — тихо произносит Эрик, просит. — Пока я не позвал стражу.       — Конечно, — смиренно улыбается Индро, а после поворачивается к нему спиной и идёт по направлению к двери.       Но когда он уже собирается выскользнуть в темноту коридора, голос Эрика останавливает его в последний момент:       — Кто победит в дуэли?       — Никто, — Индро не колеблется при ответе. — Мы с тобой равны.       В следующее мгновение он исчезает в тенях замка под знакомый громкий смех.