Помеченная ханьё

***

День приближался к концу, небо начало окрашиваться в лилово — розовые оттенки, земля начинала остывать после жаркого дня и запах полевых трав окутывал пространство вокруг своей неповторимой атмосферой. И всю эту идиллию портило лишь то, что через густой лес в спешке шла недовольная Кагоме. Как не быть не довольной, когда грубый не в меру тактичный ханьё просто не может держать язык за зубами и снова обидел словом — таким весомым и уничтожающим. Хотелось усадить его тысячекратно, но она не сделала этого, не потому что забыла — нет; потому что причинить ему боль хотелось собственными руками, не магическим словом «сидеть», а побить и выбить из него эту дурь, что срывается из его рта. Но в данной ситуации Кагоме труханула и просто решила сбежать и остыть, так как злость все еще текла по венам, что вовсе не нравилось ей. Злость на Инуяшу всегда настигала с его подачи, просто так она не могла злится на любимого полудемона. Но сегодня он снова побил все рекорды своего несдержанного характера, и всему виной был Кога-кун, что заглянул навестить ее. Кога постоянно пренебрегает тем фактом, как личное пространство. Кагоме это тоже временами не нравится, но в этом его настырном поведении нравилось, что он не боялся показывать то, что чувствует и то, что он не боится реакции ханьё; Сегодня Инуяша будто с цепи сорвался, если бы он всю свою браваду спускал на соперника, так нынче он решил отыграться на ней. Сказал много не приятных слов, после которых Кагоме стоически их вытерпела и когда ссора закончилась схватила свой пустой рюкзак и двинула домой не предупредив об этом никого из друзей, а ханьё и подавно знать этого не надо — захочет, он сам найдет ее. Хотя после такой ситуации, ждать от него хоть капельку извинений даже не стоит.

***

Кагоме уже вышла на опушку, стоит пройти поле поросшее высокой травой и там находится всеми известный колодец «Костоглот». Еще раз кинув взглядом красивый закат она поправила лямку на рюкзаке и хотела было идти дальше, как ее остановил знакомый до боли голос. — Куда собралась? — недовольный голос прорезал пространство. Кагоме обернулась и наткнулась на ханьё, что привалился к стволу дерева и всячески скрывал свое присутствие. — Домой…- проворчала девчонка в ответ. — подальше от тебя… — добавила заметно тише, чтобы не услышал. — А че в крысу уходишь… — кинул очередное оскорбление. — Что ты сказал?! — в Кагоме снова раздувается злость, которое она всячески пыталась усмирить пока шла; думала, что успокоилась, но ханьё снова подливал масла в огонь. — Что слышала, — не унимался тот. — правда такая горькая…- подначивал он. — Правда?! — гордо выплюнула. — и ты решил всю свою ревность на меня вылить, вот где правда… — не успокаивалась мико. — Да потому что бесит, когда приходит этот волчара, ты аж начинаешь таять от его пламенных речей… бесит, — чуть ли не рычит полукровка и выходит из своего укрытия надвигаясь к девчонке. — Так предприми какие — то меры!!! Сделай что — нибудь, чтобы Кога понял, что я…- и остановила эту тираду, густо краснея. — Чтобы Кога понял что? — уже нависая сколой над девчонкой спросил он. — Что ты тупая псина, вот что!!! — выпаливает Кагоме и со всего размаху бьет Инуяшу рюкзаком в грудь. Небольшая победа дарует ей эйфорию, она наконец — то ударила этого засранца; но это длилось всего секунды, так как взгляд золотых глаз блеснул не радостным блеском. — Что ты сказала стерва!!! — зверея на глазах он было хотел уже кинутся на нее, но снова получил рюкзаком по груди. — Придурок!!! — бросила напоследок девчонка и побежала в сторону густой высокой травы.Она бежала без оглядки, сердце стучало набатом в груди, она чувствовала, что он вот — вот ее нагонит и участь ее будет не самой сладкой. Доли минуты и ее сцапала когтистая рука ханьё. — Пусти меня!!! — кричит она и пытается вырваться из его стальной хватки, лупя по рукам, по плечам и груди. Длилось это энное время, полукровка просто уже насмехался над ее попытками его покалечить, забавляло его ее намерение причинить ему физическую боль, на что он больше не стал терпеть и не сдержался от следующих своих намерений, как усмирить проклятую девчонку. — Как же ты меня достала! — рычит он, дергает ее на себя и кусает за нижнюю губу. Она не перестает брыкаться, ведь полукровка сделал ей больно, из покусанной губы текла кровь; он не теряется зализывает капельки крови и углубляет поцелуй сминая ее губы поочередно подчиняя своей воле и Кагоме больше не могла сопротивляться, ведь она уже давно мечтала, когда же этот вредный полудемон сделает шаг на встречу ее скрытым чувствам к нему. Ее руки погрузились в светлые волосы парня привлекая его еще ближе, от переизбытка чувств оба не устояли и рухнули в высокую траву скрываясь в ней, чтобы продолжить это неведомое приключение. Ханьё заваливает их на зелень травы усаживаясь на девчонку сверху и пытается притоптать этим временем ладонями травинки, чтобы им ничего не мешало, на что Кагоме издает сдавленные смешки, пытаясь выползти из-под полукровки — это привлекает его внимание и он быстро хватает ее руки и заводит их над ее головой, чтобы и не помышляла о побеге. Как лавина настигает ее, так и Инуяша припадает и сразу завладевает ее ртом плавно перемещаясь к заветной шее, чтобы оставить несколько смачных багровых меток. И когда в следующий раз придет «волчье отродье», увидел, что Кагоме помечена. От действий полудемона, с ее губ сорвался первый стон, и некая энергия сконцентрированная внутри разом ухнула вниз покалывая спазмами удовольствия — это нарастало желание. Желание, чтобы вредный и все же любимый ханьё не останавливался. Инуяша вдруг берет перерыв отстраняясь от девчонки и в спешке слазит с нее усаживаясь в позе лотоса тяжело дыша; пытаясь совладать с мыслями и чувствами, которые пробуждает в нем эта смертная девчонка. Вся тогдашняя злость на нее испарилась, как только он коснулся ее. Ее запах будоражил обоняние, хотелось трогать ее, целовать все доступные участки ее кожи и это приводило его в дикое недоумение; если она сейчас сбежит, он все поймет и примет. Но эта бесстрашная девчонка поражает своей смелостью, когда вдруг оказывается на нем и с ярым трепетом начинает стягивать с него хаори завладевая его влажными губами, не давая права ему опомнится и идти против того, что сейчас оба чувствовали. Когтистые руки проникают под ее форменную блузку и начинают царапать ее бока — это приводит его в восторг; еще немного и он помогает стянуть с нее эту деталь одежды, открывая его взору ее красивую аккуратную грудь спрятанную за еще одним предметом ее гардероба. Он любуется ею. Ее кожа полыхает в последних лучах заходящего солнца, глаза сверкают из-под длинной растрепанной челки, а волосы каскадом рассыпались по плечам, он готов вечность наблюдать за ее красотой. Неведомое чувство зарождается в груди и он не мог с ним бороться. Пока Кагоме так же любовалась своим возлюбленным, ханьё не теряя времени переворачивает их и подминает девчонку под себя выпуская писк испуга, что сорвалось из её уст, размещаясь удобно в стройных распахнутых ногах. Эта поза заставляет его чувствовать доминирующее превосходство, он опускается по ней чередой поцелуев, путь которых шел от плоского живота до встречи с спрятанными за тканью грудей. Спустив лямку с ее плеч и желанный холмик показался, он припадает немедля к нему ртом. Хигураши в этот момент теряет все остатки здравого рассудка, от его губ и языка, что он вытворял, хотелось скулить и просить большего, так как обратного пути больше не было, они оба этого хотели. Извиваясь под ним она уже давно чувствовала его твердость, внизу уже давно изнывало от предвкушения. Спусковым крючком послужили ее тихие мольбы: — Прошу возьми меня… сделай своей, — прошептала она в мохнатый треугольничек его уха. Полукровка приподнялся, чтобы вскоре развязать свои хакама и приспустить их, являя на свободу затвердевшую плоть; он был уже на пределе, а слова Кагоме лишь подстегнуло на решающие действия, последняя преграда в виде ее трусов с треском порвались от его когтей. Притронувшись к ее сокровенному пальцами, так чтобы не причинить ей вреда, он ощутил ее влажность, она желала его. Все пути были давно сожжены, а желание ее сделать своей преобладало; пройдясь членом по влажным складкам размазал немного ее природной смазки по головке и плавно начал погружаться в теплое лоно. Хигураши сладко задрожала в его руках, когда почувствовала его проникновение, руки сами по себе стали тянутся к ханьё, чтобы сцапать попавшие ей в пальцы магические четки на его шее и притянуть к себе ближе, что послужило выпадом и резким проникновением. С ее губ вырвалось ругательное слово: — Черттвоюжмать!!! — зашипела она в изгиб его шеи не переставая дрожать. — Ты сейчас ругнулась?! — решился заглянуть в ее глаза полудемон откровенно веселясь. — Заткнись!!! — выпаливает мико начиная целовать его растянутый клыкастый рот, что довольно улыбался. Привыкнув к ощущению наполненности, Кагоме первая начинает движения бедрами, побуждая ханьё на действия, что несомненно не приходится долго ждать, темп постоянно менялся начиная с нежных покачиваний, меняя на более глубокие и быстрые толчки. Его руки до боли вцепившиеся в ее бедра делали финальные движения, она стонала в его мохнатые уши вцепившись так же за сильные плечи. Оба тяжело дышали, Кагоме издавала довольные вздохи, когда он почувствовал, как она сжала его внутри, он не мог сдержать рычащего возгласа и излившись в нее укусил за плечо ставя свою метку, сжимая ее хрупкое тело в своих медвежьих объятиях. Теперь она точно помечена им, на изгибе шеи и плеча красовалась особая метка, что символизировало соединение ее души и его, они связаны помолвленными узами; она теперь его телом и душой — как и он. — И ради этого стоило поссорится, — точно подметил ханьё отсоединившись от девчонки, подтянул свои хакама и распластался на траве все еще восстанавливая дыхание. — Если наши ссоры будут заканчиваться так…я не прочь ссориться так часто, — лукаво прошептала Хигураши и прильнула к груди парня оставляя легкий поцелуй там, где билось сердце Инуяши. От этих действий он подхватил ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза и проговорить: — Ты теперь только моя, — и потянулся чтобы вновь завладеть ее губами. Поцелуи стали глубокими, как сам океан, он снова жаждал изучить ее тело; она пахла так сладко — это сводило с ума и возбуждало. Исследовав ее грудь вдоль и поперек он двинулся дальше к впалому животу, чтобы оставить и там несколько красивых отметин. Да, он не церемонился в этом плане, а девчонка в этот момент чуть ли не хохотала пытаясь увернуться от его горячего рта. Как вдруг услышали крики: — Кагоме!!! — Инуяша!!! В этот момент все будто остановилось. Кричал монах и (о Боги!!!) Шиппо. Весь запал, что они поджигали в друг друге ухнул куда-то вниз и в этот момент нужно было что-то делать. Кагоме наспех надевает то, что ей попадает под руки, а точнее красное хаори Инуяши. — Сиди смирно и не высовывайся, я пойду разберусь, — велит она полудемону оставаться в их укромном месте. — Еще чего, — было хотел возразить полукровка и пойти вместе с ней, но она его притормозила надавив на плечи. — Забыл, мы поссорились! Если нас увидят вместе, то они сразу все поймут, — восклицала она на него, как на несмышленого ребенка. — я скоро вернусь, — и потрепав его за ухом, как верно пса чмокнула в его распахнутые губы, наслаждаясь тем моментом, что испытывала. Оставляя Инуяшу в недоумении, растворяясь в сизых сумерках.

***

Выбравшись из полутора метровых зарослей она увидела друзей, что сидели у колодца. Испытывая тем временем стыд за то, что без разрешения сбежала. Она не знала даже, что говорить в свое оправдание. Когда они ее заметили, оба с облегчением выдохнули и просветлели, но затем их глаза стали выражать отчетливое подозрительно-заинтересованное выражение — будто они не её увидели, а кого-то другого. — Кагоме-сама, где вы были? — встревоженно проговорил монах оценивая ее с ног до головы, что не укрылось от ее взора. — Решила подышать вечерним воздухом…- находу стала сочинять историю. — хотела отвлечься от тяжелого дня, вы же и сами знаете, почему…- отводя взгляд стала разъяснять причину своего исчезновения. — А Инуяша что с тобой был? — звонкий голос Шиппо заставил обратить на него внимание. — Нет… с чего ты взял! — прокрякала и недовольно подбоченилась она, разыгрывая обиженную девушку. — Тогда почему его хаори на тебе? — не унимался лисенок-кицуне. И тут Кагоме замечает красные рукава хаори ее любимого ханьё на себе и вспыхивает от досады, что она конкретно пропалилась. — Твоюжмать! — снова за сегодня выругается и бьет себя по распухшим губам. — Милые бранятся — только тешатся, — выпаливает Мироку и ехидно улыбается. Он сразу заметил ее растрепанный вид, а хаори только подписало все пакты о том, что эти двое занимались очень важным делом. Смирение душ и тел. Ох он мог только позавидовать. Да и честно был рад за друга, что решил расставить все точки над «и». Если любишь говори и действуй. — Чего?! Ничего не понимаю, — Шиппо выдыхает в бешенстве, не понимая их взрослых речей. — надо найти этого бешеного… Вы же помирились, да? , — повествует мальчишка и делает решающие шаги в сторону Кагоме, чтобы отыскать вредного друга. На что его за шкирку хватает веселый хоши. — Милый Шиппо-чян не стоит идти, Кагоме его сама приведет, — и заговорщически подмигивает девчонке, чтобы могла идти к своему полудемону и продолжить их «примирение». — Но…- пищит мальчик. — Пойдем, — берет непоседливого кицунэ на руки и хочет ретироваться. — Спасибо хоши- сама, — смущенно проговаривает Хигураши пряча довольные глаза за длинной челкой. — Ступай к нему…ты же знаешь, он такой нетерпеливый…- и развернувшись пустился домой с Шиппо, к своей обожаемой Санго, которая точно уже приготовила вкусный ужин и ждет их. — Эх это точно… терпения у этого остолопа просто нету, — уже сама с собой разговаривала. И поспешила опрометью в заросли травы возвращаясь к Инуяше, который точно ее заждался. Пока она шла снова почувствовала, как метка на ее плече начинала излучать согревающее тепло, будто чувствуя настроение его обладателя. Солнце уже скрылось за горизонтом, идти практически в потемках было слишком страшно. Она остановилась, чтобы прислушаться к окружающему ее пространству и растереть разгоряченную метку, раскрыв полы хаори оголяя свои плечи. Эта метка однозначно как-то воздействовала на нее, легкая волна дрожи прошлась от кончиков пальцев ног до самой макушки. Но не успела она понять, что сейчас почувствовала, как ее притянули за талию горячие и сильные руки, а влажный рот стал целовать шею побуждая выпускать отчаянные вздохи удовольствия, а не панические крики, потому как не успела испугаться. — Что же ты так долго пропадала…я весь уже извелся, — шептал между поцелуями хриплый голос ханьё. — Прости, — она изворачивается в его руках и поднявшись на цыпочки поцеловала заветные губы. — я так пропалилась, оказавшись в твоем хаори…хоши — сама обо всем догадался, — рассказала она отстранившись немного от него. — Да брось…я не жалею о том, что между нами произошло, — его глаза засветились золотыми искорками. — они уже как месяц ходят парочкой… мы чем хуже, — он недовольно хмыкнул. — Ты серьезно! — воскликнула она. — Ты помечена дурында… это говорит, что ты моя женщина, — он задорно щелкает ее по вздернутому носу, на что она морщится. — Так мы не будем скрывать наши отношения? — Нет… ты по праву принадлежишь мне, метка должна связывать нас эмоционально…будет трудно теперь сдерживаться, — он заговорщически поиграл густыми бровями намереваясь доказать ей, что желание ее трогать и целовать только возрастало. Ханьё нагнулся к ней, лизнул ее губы, чтобы в мгновение проникнуть языком в ее податливый рот получая этим самым сильные не с чем не сравнимые ощущения. Приподняв ее за талию, девчонка обхватила его торс ногами и он рассчитывая на свое обоняние двинулся к их импровизированному гнездышку, где произошло их первое соитие. Оказавшись на месте, он опустил свою драгоценную поклажу на притоптанную траву, чтобы вновь заняться тем, на чем их так внезапно остановили. Но Кагоме не дала этому осуществится заявив: — Нет Инуяша, теперь моя очередь! — она надавливает ему на грудную клетку, чтобы он оказался в лежачем положении, полукровка улыбаясь клыкастой улыбкой позволил ей небольшую победу, она оказывается на нем сверху. Это доминирующее положение Кагоме заставило нервно встрепенутся его ушам, неизведанное не пугало, а разжигало теплое чувство любви к ней, она желает познать его тело и испытать его выдержку. Она скидывает с себя хаори откидывая его в сторону, туда же полетел ее бюстгальтер. Прохладной волной опустилась на горячее тело своего любимого, от контакта с его кожей пробежала стая взволнованных мурашек. Оставив несколько кратких поцелуев на его лице, от чего он начал хохотать; подумала, что следующие ее действия напрочь выбьют из него его веселость. Опустившись вниз поцелуями по раскаленной коже достигла его соска, чтобы полизать и прикусить пару раз, вся его бравада вмиг исчезла. Сердце учащенно начало стучать как его, так и ее, потому что безумная идея пришедшая ей в голову отбросило ее стеснительность — куда уже, когда все грани стерты и можно лично понаблюдать за муками, а может и невероятным наслаждением ханьё. Рука пропутешествовала по рельефному торсу и развязав завязки нырнула под хакама захватив в надежные тиски его член. Несколько уверенных движений и он налился кровью и становится твердым. Самое главное ждало дальше, когда видишь эти золотые глаза подернутые пеленой, что смотрят неотрывно. Движения нарастали, то медленно прекращались, это приводило в бешенство полудемона. «Что она блять творит?!» Он было хотел уже прекратить эту мучительную игру ее руки, как она свободной рукой схватила его за четки начиная тянуть на себя, он и не сопротивлялся. Оба оказались в вертикальном положении соприкасаясь кожей, что окатило словно приливной волной; схватив ее за бедра притянул и она начала плавно опускаться на его плоть. «О это было чертовски приятно». Дальше происходило словно сквозь пелену, на качелях возможных чувств и ощущений. Движения, укусы, ее сладкие полустоны и его несдержанные рычания все смешалось в их личном ковчеге счастья. Вдруг она кусает его за изгиб плеча и шеи, чтобы заглушить крик, что хотел вырваться. Она уже дрожала в спазмах нахлынувшего оргазма, хотелось плакать и смеяться одновременно. Ханье тоже отходил от приятных ощущений, царапал ее предплечья, чтобы в следующую секунду зарыться в ее волосы, потянуть за них, откидывая ее голову назад и укусами проложить путь от подбородка к припухшим губам. Эта ночь была дарована им, чтобы понять, как один шаг сокращает границы и все остальное — просто меркнет, перед неизбежным и очевидным, как любовь и родство душ, что связаны крепкими узелками судьбы.

***

На следующее утро, когда они сидели у раскидистого дерева прячась от назойливой жары вместе с друзьями, Инуяша решил поиздеваться над ней, как не иначе. Благо Мироку с Санго откинулись у ближайшего дерева, тоже о чем то разговаривая, но все же это приводило ее в странное состояние, тем более рядом примостился Шиппо и сладко посапывал, а двусмысленные разговоры Инуяши, распаляло не хуже солнечного дня. - В следующий раз, я разобью тебя в щепки…- нашептал на ухо очевидную угрозу, за ее томные издевательства, пока никто не увидел. - Не переживай, буду готова принять любой твой удар…- гордо блеснула в него взглядом. — даже если это будут твои губы, твои пальцы, твои руки…-уже тише прошептала, чтоб Шиппо случайно не услышал и выдавила легкий смешок. - Это будет мой язык, — снова прошелестело возле уха и этот аргумент заставил ее вспыхнуть. - Кончай издеваться! — уже чуть ли не шипела она, как вареный рак. - Обязательно кончу…- сказал он прожигая ее взглядом из-под светлой челки и губами проговорил, чтобы только она поняла: — в тебя, — подмигивает ей и залезает на дерево, чтобы скрыться от нее и насладиться полученными в такой безобидной игре эйфорию. - Что он кончит? — вдруг заворковал Шиппо потирая свои сонные глазки, спрашивая, чем немного напугал Кагоме. - Тебе показалось Шиппо-чян… это я сказала, что прикончу этого балбеса, если снова будет обзываться, — улыбнулась она и погладила мальчишку по волосам. - Ааа…я бы посмотрел на это, — зевнул кицунэ и снова завалился к ней под бок. Она снова погладила лисенка по его рыжим мягким волосам и выдохнув отчаянный воздух из легких, чтобы привалится к дереву и прикрыла глаза в которых начали образовываться картинки, как ханьё будет исполнять свои угрозы в жизнь. Она встрепенулась краснея и поняла, что это он посылает ей эти не пристойные картинки в голову; связывающая метка пылала, взывала, говоря, что полукровка в нетерпении и только поцелуй Инуяши мог остудить ее тело и мысли, что были сейчас едины. «Дурная метка» — подумала Хигураши и все же улыбнулась осознавая, что помеченной не так уж и плохо.