Дома

Хёга находит его в библиотеке и раньше, чем Шун успевает спрятать книгу, заглядывает через плечо. – Описание подземного мира в греческих мифах? – он изумленно вскидывает светлые брови. – Зачем тебе? Мы ведь победили Аида и вряд ли когда-нибудь еще вернемся туда. – Просто интересно, – Шун отводит глаза. Хёга смотрит на него в упор, будто по Космо чувствует его ложь и ждет, пока он сам признается – но Шун не признается, и в конце концов он пожимает плечами. – Не поможешь мне? Хочу поискать что-то про Хроноса. Чтобы знать, с чем мы на этот раз имеем дело. Шун кивает, радуясь, что друг оставил неприятную тему. По ночам ему снятся черные воды Стикса, тихий шепот Леты, дурманящий аромат полей асфоделя. Шун просыпается, то обливаясь потом от жара Флегетона, то стуча зубами от ледяного холода Коцита, пытается уснуть вновь – но мысли, пугающие больше этих снов, сгоняют его с кровати, вновь и вновь заставляют идти в библиотеку организации Грауд. Старик Кидо собрал впечатляющую коллекцию книг, посвященных греческим мифам. Серьезные исследования и научпоп. Гомер в оригинале – жаль, что из них всех по-гречески худо-бедно читает только Сейя – и современные романы-адаптации. Шун отбирает все, посвященное подземному миру и его богам, и читает до рассвета – так, будто чтение изменит хоть что-то в том, что уже произошло. “Мы победили Аида”. Он повторяет себе эти слова, цепляясь за них, как за спасительную соломинку. Они победили бога подземного мира, самого страшного врага из всех, что им встречался. Сейя заплатил за это здоровьем, они все – годами жизни. Икки двадцать, всего двадцать, но в черных волосах брата Шун то и дело замечает седые волоски. “Мы победили Аида. Больше не будет Священных Войн и великого затмения. Хозяин подземного мира мертв, и он больше не вернется”. Шун вздрагивает, обхватывает руками плечи. Подземный мир взывает к нему, и ему все сложнее игнорировать этот зов. На одном из приемов организации Грауд, где Шун сопровождает госпожу Саори, неожиданно появляется Джулиан Соло. Это неприятная встреча, и никто из них двоих не утруждает себя светским этикетом, даже не делая вид, что рады друг другу. Они – земные воплощения древних богов – обмениваются взглядами через весь банкетный зал, потом госпожа Саори приподнимает бокал с шампанским, и Соло отвечает таким же жестом. “Без глупостей, Посейдон”. “Не беспокойся, Афина, никаких цунами сегодня”. Они старательно игнорируют друг друга весь вечер, но Шун все-таки находит момент, когда госпожа Саори говорит с кем-то из инвесторов, и застает Соло в одиночестве на балконе. – Я знаю, что это ты помог нам в Элизиуме, – говорит он без предисловий. – Спасибо, Посейдон – Называй меня Джулианом, – рассеянно отвечает тот, а потом окидывает Шуна долгим взглядом. – Я ведь должен был помочь своему брату. Шуна словно окунают в Коцит, и он молчит – язык примерз к небу. – Потише фони своим некрофильским Космо, Аид, – негромко роняет Соло, хватает с подноса проходящего мимо официанта бокал и делает глоток. – Афина пока не замечает, она слишком привыкла к тому, что ты рядом, и не видит изменений. Но я вошел и сразу учуял, что мы с ней не единственные здесь боги. Язык наконец-то оттаивает. – Я действительно был вместилищем для Аида, как Джулиан Соло для Посейдона или Саори Кидо для Афины. Я выгнал его из своего тела, и мы убили его в Элизиуме. С твоей помощью. Конец истории. К концу своего недлинного монолога Шун выдыхается так, словно марафон пробежал. Соло этот монолог совсем не впечатляет. – Афина сделала все, чтобы запечатать Посейдона, но я, тем не менее, здесь. А она ведь богиня. Он слегка улыбается, кивает и покидает балкон – и через десять секунд туда вбегает госпожа Саори. – Что он тебе наговорил?! – она пылает гневом. – Если он хоть пальцем кого-то из вас тронет, я запечатаю его заново, куда более надежно! “Один раз вы уже не смогли”. Шун улыбается, и эта улыбка стоит ему всех оставшихся сил. – Это я подошел к нему. Поблагодарил за помощь в Элизиуме. Госпожа Саори подозрительно смотрит на него, а потом берет под руку. “Мы убили Аида”. “Афина не смогла. А она ведь богиня”. Они пытались убить Аида. Они сделали все, чтобы убить Аида. Но они – люди. Шун может каждый день напоминать себе, что справился с Аидом, отделил себя-Шуна от бога и выкинул последнего прочь – но каждую ночь подземный мир снова взывает к нему. Ахерон и Стикс, Лета и Флегетон, яркие поля Элизиума и затхлый дух Стигийских болот зовут его. Долгие годы он носил в себе сущность Аида, не подозревая об этом, и тот так глубоко пустил корни в его душе, что в какой-то момент Шун перестал понимать, где заканчивается Шун и начинается Аид. Сейчас он думает, что никакой границы никогда и не было. Госпожа Саори запечатала Посейдона, но корни – те, которые проросли в душе Джулиана Соло, переплелись с его душой – выдернуть она не в силах, и поэтому Посейдон запечатан – и на свободе, ходит по приемам, шампанское пьет… Шун мог изгнать большую часть сущности Аида, но корни, которые проросли в его душе… Его охватывает такой страх, которого он никогда раньше не ощущал. Если Аид не мертв - это значит, что жертва Сейи напрасна, что будут новые войны, новые погибшие. Каково будет в следующей Священной Войне сражаться на противоположной стороне? Шун мотает головой. “Я буду бороться с этим. Я Святой, я воевал с богами. Я не какой-то обычный слабый смертный. Я одержу победу”. Во сне он протягивает руку, срывает бледный асфодель и вплетает себе в волосы. Он чувствует себя дома.