Юма всегда права

      Задавался ли Алтан вопросом, сколько времени Вадим работал на его деда, прежде чем тот помер? Вроде как нет. На самом деле ему это и не было интересно. Вадим продолжал работать на Дагбаевых за фиксированную цену, был послушной собакой, хоть и с острыми зубами, и делал то, что было надо. Алтана все устраивало. Дракон может и был наглым, но наглость эта была оправдана. Не везде найдешь такого профессионала. И, конечно, Дагбаев не собирался говорить это Вадиму, предпочитая лишь саркастично попускать его, а в ответ получать только игривый оскал и зажатую меж зубов зубочистку.       Сомневался ли когда-либо Алтан в верности Вадима? Наверно нет. Вадиму платили достаточно, а иногда и больше, ведь тот очень любил спорить на деньги, а еще сильнее любил выигрывать споры у собственного начальства. О любви Вадима к деньгам можно слагать легенды, как и о его фанатстве по Леди Гаге. Дракон любил деньги достаточно, чтобы приглаживать их утюгом через марлю, чтобы они лежали красиво в его кошельке. Алтан никогда не видел, чтобы Вадим делал какие-то крупные покупки, он даже не знал какая есть недвижимость у Дракона. Но разве это было важно? В любом случае наёмник жил вместе с Дагбаевым и это было единственным, что его волновало.        Было ли между ними что-то большее, чем отношения работника и работодателя? Тяжелый вопрос. Дагбаев перекатывал на языке слова типа «парень», «спутник жизни» или странное «друг» и слегка кривился. Нет, не то. В голову пришло «партнер» и это звучало лучше, хоть в таком случае и противоречило его принципам субординации. Дагбаев помотал головой. Нет, тоже не то. Но Вадим ведь и вправду уже давно не был для него просто наемным работником. А что думал об этом сам Дракон? Дагбаев не знал и, если честно, знать не хотел. Просто его внутренний 20-летний юноша, который когда-то познакомился с Вадимом, хоть и в не самых приятных обстоятельствах, действительно на что-то надеялся. Надеялся, что эти игривые подколы, флирт и взгляды что-то значат. Надеялся, что бабушка не ошиблась и Вадим действительно не так плох, каким мог показаться.       Принимал ли Алтан свои чувства? Точно нет. Уже 25-летний Дагбаев даже думать об этом не хотел. Благо его с детства учили быть холодным и сейчас подавлять «бесполезные» эмоции было не так уж и сложно. Агрессию он, кстати, не подавлял. Наоборот — активно показывал, особенно с Вадимом. Тренировки, на которых Алтан Дракона не жалел — бил по животу, голове, коленям. Крики, когда что-то срывалось. В общем, все в традициях еще молодого Дагбаева. Так что в целом, отношения их состояли из приказов и криков(односторонних), ну и еще флирта(тоже, кстати, одностороннего)

***

      — Алтан, — Юма говорит строго, как дед. Дагбаев не любил этот тон, ведь тот всегда был предвестником неприятного разговора, — Ты слишком эмоционален и чувствителен последнее время. И мне не нравится твой телохранитель. Он плохо на тебя влияет.       Алтан стреляет в неё взглядом, но она слишком непроницательна.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Юма, — поджимает губы. Конечно он понимает. И его бесит, что старшая сестра поняла это так быстро.        Дагбаева стучит длинными красными ногтями по столу и тяжело вздыхает. Какой глупый младший брат.        — Скажи, чем так хорош этот Дракон, что ты в него влюбился как последний школьник? Или может у вас уже роман? — Алтан чуть не поперхнулся, но все же понуро покачал головой.        — Послушай, — Юмжит говорит еще серьезней чем прежде, — не смей так близко подпускать к себе людей. Они имеют свойство, — кажется ей самой тяжело это говорить и Дагбаев вдруг задумывается о том, бывало ли такое с его сестрой, — имеют свойство предавать.       Около лица Алтана вдруг оказывается её неизменная золотая игла и он сглатывает, косясь на сестру в ожидании.       — Пам, — тихо говорит она, имитируя движение пистолета у его лба. Дует на воображаемые пистолет, почти скалится, — Убит.        — Я плачу Вадиму даже больше, чем платил дед. С чего бы ему меня предавать? Тем более.. кажется он тоже привязался ко мне, — Алтану неловко, но в такие моменты он вспоминает, что единственный человек, с которым он правда может вот так говорить это Юма. Юма, которая сейчас выглядит крайне недовольно.        — Алтан, это не более чем твои влюбленные выдумки. Очнись, пока не стало слишком поздно. 

***

      Почему Алтан вспомнил именно этот разговор, почувствовав на затылке холод металлического дула? Он не знал. Тяжело вздохнул, поджал губы, повернулся лицом к Вадиму, от чего дуло теперь упиралось прямо в лоб. Посмотрел в сторону двери своего кабинета, та была приоткрыта, а в щели виднелась простреленная голова охранника. Слышал ли Алтан выстрелы и чьи-то крики? Конечно слышал. Понимал ли он, что это все Вадим? Безусловно. Почему ничего не сделал? Было.. любопытно..        — Почему? — осмеливается посмотреть в светлые глаза Дракона. Опускает взгляд чуть ниже и спотыкается о привычный оскал и зажатую зубочистку меж зубами. Никакого сожаления. От этого даже больно.        — Золотце, не сердись, — играется, бес несчастный, — Мне просто такую сумму предложили, я аж воспылал, — а глаза и вправду горят.       — Кто? — Алтан поджимает губы.       — Ты же знаешь, золотко, что я не имею права называть имя заказчика, — улыбается так, будто не собирается сейчас убивать своего бывшего босса.       — Ты все равно меня убьешь. А я хотя бы пойму на кого.. на кого ты меня променял, — Дагбаеву хочется разрыдаться прям здесь. Он чувствовал себя таким глупым, таким наивным. А Юма как всегда была права.       Дракон пожимает плечами, мол, резонно, и наконец говорит:       — Разумовский, — и это бьет сильнее, чем Алтан ожидал. Разумовский.. Наверняка посредником стал Волков, которого Алтан ненавидел почти так же сильно, как и самого Сергея. А тот факт, что они были ебанными любовниками(а Олег и вовсе был бывшим Вадима), доводил его до белого каления.       Да и вообще.. Не так свою смерть представлял Дагбаев. Точно не от рук человека, в которого был ужасно влюблен. Точно не по заказу человека, которого ненавидел всей душой.       — Ты серьезно? — Дагбаев смотрит сначала вдумчиво, а после из его уст вылетает смешок. И еще один. Теперь он откровенно смеется. Смеется пока смех не превращайся в плачь, а плачь в истерику. Закрывает рот рукой, смеется и плачет одновременно, дрожит как осиновый лист и готовится к собственной смерти.       — Стреляй, — поднимает, вдруг ставший холодным, взгляд на удивленного Дракона. Тот молчит, сузив глаза. Выплевывает зубочистку, подходит к Алтану почти вплотную и целует. Целует, целует, целует.        Дагбаев дрожит и почти падает, но Вадим его придерживает за талию. Алтан не понимает что происходит, но чувствам снова отдается, на что-то надеясь. И зря.       Дракон отстраняется слегка и шепчет в губы:       — Прости меня, золотце.       Пуля приходит прямо в лоб Дагбаева.