Мой маленький котенок

      Твой телефон разрядился и Кёниг, не сказав ни слова, протянул тебе свой чтобы ты могла сделать нужный звонок. Ты взяла его, благодарно улыбнувшись, ввела код разблокировки, но вместо обычного экрана открылась страница браузера которую он забыл закрыть. Заметив это, Кёниг напрягся. Он видел, как ты быстро заблокировала экран, пытаясь сделать вид, что ничего не заметила. Но ты точно все увидела. До последней детали: кошачьи ушки, ошейник, узкое белье, хвостик… Страница магазина для взрослых. Кошачий комплект для девушки. Мяу.       Жар врезался в него сразу, как пощечина. Инстинктивно он отвел взгляд, будто пацан, застуканный за чем-то грязным. Кулаки сжались в карманах.       Черт. Черт. Scheiße (дерьмо).       Тишина давит в уши. Он почти слышит, как ты смотришь на него. — Так тебе нравятся кошечки? — спрашиваешь ты. — Я-то думала ты по медсестричкам… или строгим училкам.       Говоришь спокойно, легко. Будто ничего не случилось. Хочешь дать ему ощутить, что в этом не было чего-то плохого. Но для Кёнига это, как нож под ребра — без злости, но метко. Он стискивает зубы. В висках стучит так, что звон отдается в ушах. Стыд хлещет по спине. Все тело орет: уходи, спрячься, не дай ей увидеть, что ты за ублюдок.       Кёниг открывает рот, но голос предает его. — Я просто… кликнул куда-то… — лицо горит, сильнее, чем после боя или тренировки. Прячет лицо в руке и жутко жалеет о том, что на нем нет его маски. — Сам не понял.       Он слышит себя. Жалкий, ничтожный. Хуже не бывает. А в глубине черепа бьется правда: ты хочешь этого, грязное животное. Ты хочешь видеть ее на четвереньках в кошачьих ушках и с хвостиком в попке. Ты мечтаешь об этом уже который день себе в руку. А теперь врешь ей в лицо.       Но сказать вслух?.. Он бы сдох от стыда. Ведь ты заслуживаешь только светлого: уважения, заботы, тепла, ласкового занятия любовью и чтобы целовали твои ножки. Кёниг весь сжимается, будто хочет стать меньше. И тогда ты тянешь: «Ммм…» — медленно, с ленивой насмешкой. Видишь его насквозь. И это добивает его сильнее, чем если бы ты влепила ему пощечину.       Ты теперь презираешь его — так он думает. Стоит, неловкий в своей огромности. Не знает, куда деть руки и куда спрятать глаза. Ему хочется просто исчезнуть. А ты понимаешь, что нашла новый, веселый способ дразнить его.

***

      Ты прижимаешься к его руке, обнимаешь ее и тихо мурчишь по кошачьи в его плечо, трешься щекой. У него сбивается шаг. Чувствуешь, как его мышцы напрягаются, как под футболкой вздуваются жилы на предплечьях. — Что ты… делаешь… — рычит он тихо, опуская на тебя тяжелый стальной взгляд, а у самого щеки горят. — Просто обнимаю вас, хозяин, — невинно поднимаешь на него глаза. — Я к вам так давно не ластилась.       Ты чувствуешь его обжигающий взгляд на себе. Кёниг сжимает кулаки и цедит сквозь зубы, смущенный до кончиков ушей. — Прекрати, — хрипит он тихо, беззлобно, почти жалобно.       Но ты не останавливаешься. Наоборот снова скользишь носом вдоль его плеча, прикрывая глаза и мурлыча нежно. — Но хозяин давно не гладил меня…       Он резко вырывает руку из твоих рук. Неожиданно. Он никогда не позволял себе рядом с тобой таких жестов. Смотрит на тебя сверху вниз, с лицом, полным сдерживаемого безумия. — Ты… — глухо срывается он, будто не в силах подобрать слова.       Ты удивлена, но не показываешь ему этого, делаешь вид, что ожидала такой реакции и улыбаешься дерзко, но тепло. Кёниг тяжело дышит, его широкая грудь поднимается и опускается рывками, в штанах тугой стояк. Вы идете дальше медленно, будто ничего не случилось, но внутри у него все горит.       Отгоняет от себя мысли о том, как было бы просто зажать тебя сейчас в безлюдном переулке у стены, закрыть рот ладонью чтобы не стонала. Он хочет тебя так сильно, что зубы сводит. Хочет вжаться в тебя, сжать твое хрупкое тело в своих мощных руках, сорвать с тебя всю эту дерзость и ласку вместе с одеждой.       Но он не делает этого. Потому что ты — не игрушка. Не просто тело для утоления его звериных инстинктов. Ты — единственное, что делает его мягче. Чище. Ты — то, что он боится испортить, потерять. И он сжимает ладони так сильно, что ногти впиваются в кожу.       Будь хорошим для нее. Будь правильным. Не сломай ее.       Поэтому он идет рядом молча, словно закипевший чайник, крышка которого трещит от давления, но который не смеет свистнуть. Потому что для тебя он хочет быть самым лучшим. Даже если для этого нужно будет разорваться пополам.

***

      Кёниг сидит на диване, уставший, расслабленный. Ты бесшумно забираешься на его колени — медленно, плавно, как кошка. Не спрашивая разрешения просто устраиваешься сверху, укладывая свои руки на его плечи, мягко потягиваясь. Он замирает. Его огромные ладони сжимаются в кулаки. — Was tust du, meine Kleine… (Что ты делаешь, моя малышка…) — сипло шепчет он.       Но ты лишь прижимаешься к его щеке своей, гладишься и мурлычешь ему в ухо, беззаботно, нежно. Чувствуешь, как все его тело напрягается под тобой. Он не двигается. Не хватает тебя. Только тяжело дышит, будто борется с каким-то внутренним зверем. — Мрр… Такой жадный хозяин… Никогда не дает своей кошечке достаточно ласки.       Кончик твоего носа скользит по его шее, по грубым шрамам на коже, по венам, набухшим от напряжения. Чувствуешь его запах — смесь кожи и тепла, немного терпкий, мужской. Он пробуждает в тебе что-то первобытное, жар внизу живота, от чего хочется сжать колени.       Ты слегка двигаешь бедрами и невинно скользишь промежностью по напряженной выпуклости на его штанах. И он дрожит. Чувствуя это ты лижешь его шею тонкой, горячей полоской. Аккуратно прикусываешь кожу у его уха.       Он запрокидывает голову. Сквозь сжатые зубы вырывается рваный выдох. Его пах жесткий, горячий, твердеет все сильнее. Напряжен до предела. Медленно двигаешь на нем бедрами — легко, мягко, будто просто устраиваясь поудобнее.       И он ломается.       Глухо, яростно зарычав, Кёниг внезапно хватает тебя за талию.       Его горячие ладони вжимаются в твои бедра, скользят ниже, хватают твои ягодицы, мнут их грубо, жадно, так что у тебя перехватывает дыхание. — Kleines Kätzchen… (Маленькая кошечка…) — шипит он тебе в шею, — ты так нарываешься…       Его бедра приподнимаются под тобой, пах пульсирует, горячий и твердый. Он вжимает тебя в себя бедрами, вдавливает твои ягодицы в свое напряженное тело. — Трешься об меня, как кошка в течке… — рычит он прямо в твое ухо, тяжело дыша. — Так хочешь, чтобы я выебал тебя здесь? На диване? У себя на коленях, как блядскую шлюху?       Его голос срывается на шепот, прерывистый, непривычно грязный, настолько пропитанный желанием, что у тебя перехватывает дыхание. Его пальцы грубо разминают твою попку, сминают мягкую ткань одежды, прижимают к его паху так сильно, что ты ощущаешь пульс в его члене.       Он уже на грани. Тяжело дышит, рычит, целует твою шею короткими, рваными поцелуями, хватая зубами кожу — еще чуть-чуть, и он действительно сорвется.       И все же… в последний момент он замедляется. Его пальцы дрожат на твоих бедрах. Он крепко зажмуривается. — Scheiße… (Черт…) — сипит он, будто его ломает изнутри. — Я не должен… ты… слишком…       Кёниг тяжело выдыхает, собирая остатки своего самоконтроля. Очень медленно, с какой-то горькой нежностью, отрывает тебя от себя и опускает рядом на диван. Встает. — Прости… — выдыхает он наконец, виновато приподняв брови. — Ich kann nicht… (Я не могу…) — Если останусь… я сделаю с тобой что-то ужасное…       Он медленно отступает, будто каждое движение дается с невыносимой болью. И уходит. Ты остаешься сидеть на диване — вся в его запахе, в следах его хватки, с телом, горящим от несбывшегося удовольствия. И улыбаешься.

***

      Ты сидишь на кровати. Маленькая, смущенная, прячущая глаза за густыми ресницами. На тебе пушистые кошачьи ушки, тонкий ошейник с поводком и бубенчиком. Нижнее белье — узкие полоски ткани совсем ничего не скрывающие. Из-под поясницы виднеется длинный пушистый хвостик.       Кёниг сглатывает тяжело, почти болезненно, слыша, как в собственной груди бешено стучит сердце. Ты поджимаешь пальчики, имитируя лапки, и несмело прижимаешь их к лицу, чуть склонив голову вбок чтобы добить этого мужчину наверняка. — Мяу… Хозяин так давно не играл со своей кошечкой, — твой голос звучит с легкой игрой и стыдом одновременно.       Он судорожно втягивает воздух. Ты встаешь на четвереньки, потягиваешься, выгибая спинку, как настоящая кошка. Ткань трусиков натягивается на твоей попке, подчеркивая, как мало ее скрывает. Кёниг едва не стонет вслух от этого. Его тело предательски содрогается от приятных мурашек. Ты улыбаешься довольно и медленно подползаешь ближе к краю кровати. Смотришь на него снизу вверх взглядом, полным дразнящего, но покорного тепла. — Поиграй со мной…       Кёниг медленно подходит ближе. Его армейские ботинки глухо стучат об пол. Он останавливается рядом, настолько близко, что ты чувствуешь его запах — тяжелый, теплый, остро мужской. Он возвышается над тобой. Его взгляд сверху темный, хищный. Он медлит. Держит себя из последних сил. — Мяу… — мяукаешь ты тихо, умоляюще.       Кёниг сжимает кулаки так сильно, что вены вздуваются на его руках. Молчание вокруг становится густым, почти слышимым. — Ты пришла просить ласки, маленькая озабоченная кошечка? — рычит он с сильным немецким акцентом, глухо, словно сквозь сорванное горло.       Ты киваешь, едва заметно, качнув кошачьими ушками. И тогда он движется. Его рука медленно скользит к ремню. Он расстегивает его перед твоими глазами — нарочито небрежно. Каждое движение отдает эхом в твоем теле — в дрожащих коленках, в трепещущем животе.       Ты видишь, как его пальцы едва не срываются в спешке, как он весь напряжен. Он смотрит на тебя сверху вниз. Все еще борется с собой отчаянно, как зверь, пойманный в капкан собственного желания. — Kleines dreckiges Kätzchen… (Маленькая грязная кошечка…) — шипит он сквозь зубы, срываясь на более грубые слова.       Он расстегивает ширинку. Достает свой член — тяжелый, набухший от желания. Медленно проводит по нему широкой ладонью, вытесняя капельки смазки и подносит к твоему лицу. Он смотрит на тебя, тяжело размеренно дыша. Обычно в его голосе звучит забота, тепло — но сейчас… Сейчас его голос становится стальным, равнодушным, обжигающе грубым. — Открой рот, шлюха. Или хочешь, чтобы я сам раздвинул тебе челюсть?       Ты едва сдерживаешь дрожь. В нем нет прежней мягкости. Только черное, дикое желание, растекающееся по комнате, пропитывающее воздух между вами. На мгновение ты замираешь. Твой взгляд затуманен стыдом, жаром, восторгом. Ты тихо, жалобно мяукаешь, опуская ресницы. Губы дрожат.       Покорная, ты медленно приоткрываешь рот, показывая розовый язычок. Твои щеки пылают. Ты никогда не видела его таким. Таким… властным. Таким жестким. Таким безжалостно, безоглядно желающим тебя. Он выдыхает низко рыча, одобрительно, глядя, как ты повинуешься ему.       В этот момент ты понимаешь — ты сломала своего великана. И он больше не будет нежным.       Кёниг хватает тебя за ошейник, притягивает тебя так, чтобы ты не могла отстраниться и медленно вдавливает головку тебе в рот. Слишком тесный для него. Он чуть хмурится, глядя как ты задыхаешься и всхлипываешь, когда он проталкивает член глубже, медленно, с наслаждением чувствуя, как ты борешься со стыдом и рефлексами. Тебе хочется закашляться. — Дыши через нос, kleine Schlampe… (маленькая сучка) — шепчет он грубо. — Нх… Твой рот просто создан чтобы обслуживать меня.       Твои глаза слезятся. Ты смотришь на него снизу вверх, через густые ресницы когда он начинает трахать твой рот. Медленно. Заходя глубоко. Иногда вытаскивая почти полностью, позволяя тебе сделать рваный, отчаянный вдох и тут же снова заставляя взять его до горла.       Член такой толстый, что ты едва можешь обхватить его губами, челюсть сводит, ты глухо кашляешь от его движений, но он не останавливается. Каждый раз как он упирается и давит в твое горло, он насаживает тебя еще сильнее, проваливаясь глубже в тугую глотку. Ты упираешься ладонями в его бедра, пытаясь оттолкнуть, но он хватает тебя за волосы и держит на месте, безжалостно работая бедрами. Бубенчик на твоем ошейнике тихо и жалобно звенит на каждом его толчке. — Такая маленькая дырочка для моего члена… — рычит он. — Скажи, кому принадлежит твой ротик.       Кёниг вытаскивает на пару секунд, позволяя тебе выдохнуть. Ты всхлипываешь, быстро, захлебываясь в слезах и слюне. — Тебе, хозяин… Ах… Только тебе… — шепчешь, откашливаясь.       Он снова загоняет член в твой рот, заставляя тебя жалобно стонать. — Правильно. Ты моя шлюха для сосания. Слюнявая, жалкая.       Ты всхлипываешь на его члене, слюна с мокрым звуком вытекает из уголков твоего рта, вытесняемая толстым членом. Кёниг жадно смотрит на тебя с такой яростью во взгляде, с такой жаждой, будто впервые имеет тебя так как ему хочется. Покорную, небрежную, сломленную… идеальную.       Он медленно двигает бедрами, чувствуя, как ты стараешься ласкать его языком, несмотря на все унижение. Его рука сжимает твои волосы у основания и он тянет тебя еще ближе, заставляя тебя плотно вжаться носом в низ его живота. — Нх… — Он стонет от того как твое горло сжимает его. — Скажи мне, какая ты. Скажи, что ты за маленькая грязная шлюшка.       Кёниг выходит почти полностью, чтобы ты могла, задыхаясь, прошептать невнятно с его членом во рту. — Ах… Нх… Я… Я грязная шлюшка в кошачьих ушках… твоя игрушка… твоя дырочка для члена…       Он рычит от удовольствия, скалясь и грубо вбивается в твое горло, изливаясь горячей густой спермой. Ты плачешь, стонешь захлебываясь, мокро шмыгаешь носом, но не отстраняешься. Ты принимаешь все, что он дает. Послушно сглатываешь.       Кёниг медленно вытаскивает член из твоего рта и ты жадно глотаешь воздух. Тонкие ниточки слюны тянутся от твоих губ к мокрой головке. Ты опускаешь глаза, стыдясь своей мокрой, измученной мордочки, но он тянет тебя за поводок, притягивая ближе. — Вылижи. — Приказывает хриплым, грубым голосом. — Вымой меня своим язычком, кошечка.       Ты поднимаешь взгляд, твои глаза блестят от слез, но ты мягко высовываешь язык и начинаешь лизать. Осторожно, стыдливо. Ласково проводишь кончиком языка по всей длине его, все еще стоящего члена, начиная снизу вверх. Кёниг задыхается от удовольствия. — Хорошая девочка… Посмотри на себя, — шепчет он, сжимая в кулаке поводок. — Маленькая кошечка с хвостиком в попке, на коленях перед своим хозяином… вылизывает его член, как настоящая шлюшка.       Ты дрожишь от его слов, но стараешься еще усерднее. Иногда ты мягко целуешь его ствол, чуть посасываешь головку, прежде чем снова прижаться языком. Он направляет тебя рукой за волосы, задавая ритм. — Вот так… Не спеши. Ползи язычком медленно.       Ты всхлипываешь от стыда, но продолжаешь. Твои руки дрожат цепляясь за его бедра. Он это чувствует. Каждое твое движение, как мольба о том, чтобы он был доволен тобой.       Кёниг тянет за поводок заставляя тебя развернуться к нему спиной. Твои руки дрожат на простынях, хвостик так пошло торчит из твоей задницы. Он смотрит на тебя, прищуренно, тяжело дыша. — Маленькая шлюшка в ушках… — рычит он, проводя пальцами вдоль твоей поясницы. — Думала, оденешь хвостик, ошейник, и я оставлю тебя в покое так просто?       Кёниг слегка дергает за поводок, поднимая твою голову, заставляя изгибаться в спине сильнее. — Мяу… — шепчешь хрипло.       Хищный оскал Кёнига становится шире. Он медленно, нарочито грубо проводит пальцами вокруг основания хвостика, надавливает, заставляет тебя всхлипнуть от неожиданного удовольствия. — Какая же ты шлюха. Даже хвостик в заднице. Хочешь, чтобы я вытащил его и заполнил тебя по-настоящему?       Ты мелко киваешь, дрожишь всем телом от предвкушения. Он медленно, смакуя каждую секунду, вытягивает из тебя хвостик. Ты тихо стонешь, зажмурившись, покраснев до ушей.       Он бросает его на кровать и две его широкие горячие ладони сразу обхватывают твои ягодицы, сминая их грубо, с жадностью и раздвигая. Так что обе твои мокрые дырочки так призывно раскрываются для его взгляда. — Такая похотливая кошечка…       Он склоняется жадно припадая губами к твоей сладко раскрытой задней дырочке. Плотно проводит по ней своим широким мокрым языком, от удовольствия прикрывая глаза. — Ах! Не нужно там… — всхлипываешь ты, сгорая от смущения, пытаешься отстраниться.       Он рычит угрожающе, будто зверь у которого пытаются забрать его добычу. Сжимает твои бедра, так что на коже остаются следы от его пальцев. Хваткой из который ты не можешь выбраться. Его язык настойчиво проникает внутрь. Напрягается растягивая вход, скользит в тебе жадно, но неспешно, вырывая из твоего рта мокрый всхлип удовольствия.       Ты сдаешься. Твое тело податливо расслабляется от этой странной, непривычной тебе ласки. Ложишься грудью на постель, оставляя попку высоко приподнятой. Язык Кёнига проникает глубже, забираясь по самое основание, склизко двигается внутрь и наружу, тянет тебя, слюняво причмокивая. Ты готова кончить только от этого.       Он медленно отстраняется, аккуратно и густо сплевывая в раскрытую дырочку, оставленную им. Выравнивается, довольно облизываясь и направляет тугой член к твоему влажному от его слюней, растянутому входу. Проводит головкой, прижимаясь, давая тебе почувствовать его жар и размер. Долго не входит, заставляя тебя стонать, тереться грудью об кровать в нетерпении. — Такая покорная… такая сладкая… — шепчет он. Его голос низкий от желания. — Дырочка пустая теперь, да, kleine Hure (маленькая шлюшка)?..       Он ухмыляется, рыча. — Сейчас я наполню ее как следует. Ты же хочешь быть хорошей кошечкой для хозяина?.. Так долго дразнила меня.       Он не спрашивает больше. Медленно, с силой, начиная вдавливать себя внутрь твоей тугой, натянутой дырочки. Ты всхлипываешь, выгибаешься, царапаешь простыни, когда его размер медленно заполняет тебя. — О-о-о, fühlst du das? (Чувствуешь это?) — шепчет он грубо на ухо, склоняясь к тебе. — Чувствуешь, как твоя узкая задница заглатывает меня?       Медленно, сантиметр за сантиметром, он входит глубже. — Нет! Мне… страшно. Нх… — Ты дергаешься, всхлипываешь. — Дыши, девочка… — хрипло шепчет Кёниг, касаясь губами твоей макушки. — Учись принимать меня.       Твоя задница узкая, невероятно тугая, цепляется за каждый миллиметр его члена. Он слышит твои стоны — сдавленные, слезливые, полные исступления и страха. — Ты такая маленькая… боже… ты просто создана для того, чтобы сидеть на моем члене каждой своей дыркой, — шепчет он, скалясь и прижимается к тебе своим крепким большим телом, вдавливая тебя в постель и полностью погружаясь в тебя, до самого основания.       Ты вскрикиваешь жалобно, натягивая пальцами простыни. Чувствуешь как член плотно заполняет твой живот. У тебя дрожат ноги, тело трепещет от чувства заполненности. Кёниг замирает внутри тебя, давая тебе время привыкнуть к его огромному размеру. — Так хочу заполнить тебя везде. — Он раздвигает коленями твои ноги шире, скользит по твоей спине рукой, опускается к бедру, ведет к низу живота гладит тебя большой мозолистой ладонью — грубо, властно, собственнически. Прижимается пальцами к твоей промежности, зарываясь пальцами в мокрые от соков складочки и вставляет сразу два. Больших, толстых, на всю длину. — Хорошая девочка… — шепчет Кёниг, начиная двигаться.       Медленно, с тяжелыми толчками, каждый раз вытаскивая себя почти до конца и снова вбиваясь в тебя, заставляя тебя плакать от переполненности. Твои стоны сливаются с глухим звоном бубенчика на ошейнике. Ты теряешь контроль. Твои бедра дрожат. Ты стонешь его имя, задыхаясь от того, как он растягивает одновременно две твои дырочки.       Кёниг грубо хватает тебя за волосы, тянет на себя в каждом толчке. — Кричи для меня. — Рычит в твою шею, кусая до боли. — Пусть весь дом знает, как моя маленькая кошечка принимает своей сладкой задницей мой толстый хуй.       Ты мяукаешь, кричишь, плачешь от переполненности — и при этом, как самая покорная кошечка, подаешься назад, навстречу каждому его движению, принимая его глубже.       Твои губы дрожат, рот приоткрыт от стонов. Отпуская твои волосы Кёниг вдавливает в него два пальца — глубоко, резко. — Открой рот шире, шлюшка, — шипит он, глядя тебе в глаза, прижавшись к твоему лицу своей щекой. — Соси мои пальцы, как будто сосешь мой член.       Ты стонешь сквозь пальцы, послушно начинаешь облизывать их языком. Твои губы теплые, влажные, покорные — обхватывают их, так же, как твои дырочки судорожно сжимаются на его члене и пальцах другой руки. — Вот так, — рычит он, одновременно трахая тебя сзади, глубже вталкивая пальцы спереди и держа твой рот забитым своими пальцами.       Ты вся захвачена им, прижата к постели. Не можешь ни вздохнуть свободно, ни пошевелиться без его воли. Твои стоны сливаются в сплошной поток влажного, отчаянного блаженства.       Его грудь сильнее прижимается к твоей спине, тяжелое дыхание обжигает твое ухо. — Ты чувствуешь, kleine Nutte (маленькая шлюха)?.. Ты вся заполнена мной… Твоя киска, твоя задница, твой рот… Все мое.       Кёниг начинает трахать тебя еще быстрее. Глубже. Больше. Кошачьи ушки сваливаются с твоей головы. Ты дрожишь в его руках. Слезы текут по твоим щекам, капая на его пальцы, которые ты сосешь, всхлипывая от того, как ты плотно заполнена им.       Твои ноги судорожно вытягиваются, тело дрожит от наступающей разрядки. Ты больше не можешь ни думать, ни говорить. Ты вся в его руках. Его игрушка. И он заполняет тебя снова, кончая в твою задницу тяжелыми толчками, мокро и жестко шлепаясь о твои ягодицы.       Твои стоны угасают, срываясь на тихие всхлипы. Тело дрожит в его руках — маленькое, обессиленное, залитое жаром. Кёниг замирает внутри тебя, все еще тяжелый, горячий, захлебнувшийся твоим теплом.       Несколько долгих секунд он просто держит тебя, вжимаясь лбом в твою влажную спину, сдерживая дрожь в руках. Медленно выходит из тебя. Каждое движение бережное, теплое, будто ты — его самая драгоценная вещь.       Ты слышишь, как он тихо рычит тебе в ухо. — Все хорошо… моя девочка… моя маленькая кошечка…       Его ладони скользят по твоей спине, гладят нежно, едва касаясь, успокаивая. Он расстегивает твой ошейник отбрасывая его в сторону и опускается рядом на кровать. Его тяжелое, огромное тело ложится почти вплотную, но он оставляет тебе пространство, чтобы ты могла дышать. Убирает влажные прядки волос с твоего лица, медленно, заботливо. Глядя на тебя, весь мокрый от вашей близости. — Я с тобой… слышишь?.. Не бойся… Ich hab' dich… (Я держу тебя…) — шепчет он.       Обнимает тебя одной рукой за талию, подтягивает к себе. Твоя голова на его плече, твои руки судорожно цепляются за его футболку которую он так и не снял. Сквозь накатывающий сон ты чувствуешь, как его губы мягко касаются твоего лба. Он целует тебя нежно, осторожно, трепетно, будто извиняясь за свою грубость, за каждое сильное движение.       Его дыхание становится ровнее. Пальцы медленно гладят твою поясницу, бедра, целуют кожу своими прикосновениями. Ты не говоришь, но он чувствует, как ты сама прижимаешься ближе, как цепляешься за его футболку, как дышишь ему в шею. И это для него дороже всего — он понимает, что ты принимаешь его любого — и нежного, и сорвавшегося с поводка.       От его прежней ярости остается лишь усталая, теплая нежность. Он заботливо укрывает тебя одеялом. Ты еще слабо вздрагиваешь от остаточных волн экстаза, но рядом с ним тебе тихо, спокойно, хорошо.