Тяжесть

Коридор поезда был тускло освещён лампами под потолком. Металлические стены отдавали лёгкую сырость. Шаги Джейка и Скай только что стихли — они разошлись по своим капсулам. Было странное ощущение: будто пространство вокруг стало ещё тише. Лену не видели с самого утра. Друзья переживали, но — знали её характер. Сбивать со счетов Лену было бы глупо. Да и они ничего не смогли бы сделать с ее пропажей. Хотя, Скай утверждала, что видела как она ходит на кухне. Майк облокотился на стену. Шон рядом медленно выдохнул. Усталость давила на плечи обоих. В коридоре стояла тяжёлая, густая тишина, почти давящая. Первым её прервал Шон, осторожно прокашлявшись: — Кхм... Как день? Майк пожал плечами, криво усмехаясь. — Да нормально... У тебя то как? Шон вздохнул. — Всё через жопу. Полдня ловил сигнал. И я поймал, там были люди — Шон сделал паузу, собираясь с мыслями — Но... По приказу — мне нельзя было их спасать Пальцы Шона чуть сжались в кулак. Майк это заметил, но промолчал. — Ты хоть что-то заснял годное? — спросил Шон чуть мягче, будто стесняясь своей грусти. — Честно? — Майк усмехнулся, глядя в потолок. — Снял. Только вот, все это неправда. Мерзость. Шон тихо хмыкнул. Несколько секунд они снова молчали. Тишина уже была не неловкой, а почти уютной. — Устал, как собака, — выдохнул Майк. — Не знаю, зачем мы всё еще живы. Когда вокруг... ну сам видишь. — Майк тяжело опустил свой взгляд — Честно? Иногда я задумываюсь о смерти. Шон понимающе посмотрел на другого. Долгим, тихим взглядом. В коридоре послышался гул вентиляции. Где-то капнула вода. Майк покачал головой, медленно оттолкнувшись от стены. Подошёл чуть ближе. — Иногда думаю, — сказал он, тихо, почти шёпотом, — что всё, что у нас осталось... это только мы друг у друга. Он не договорил. Просто смотрел. Шон смотрел в ответ. Его глаза были усталыми, но в них горело что-то ещё, та самая искра, которая не давала ему сдаться раньше. Не говоря ни слова, Шон сделал шаг вперёд. И прежде чем Майк успел ещё что-то сказать, Шон взял его за ворот куртки и притянул к себе. Поцелуй вышел коротким, тяжёлым. Таким, в каком не было места для нежности, только усталость, боль и что-то почти родное, настоящее. Потом Шон отстранился, совсем чуть чуть, на расстояние дыхания. Майк смотрел на него широко открытыми глазами, молча. — Просто... надо помнить, что мы ещё живы, — тихо сказал Шон. Всё вокруг снова замерло в тишине. Но эта тишина уже не давила — она была ... Спокойной.