SOOHAN ENDGAME

Он никогда не верил в сказки о любви с первого взгляда. А он в любовь как таковую . Ни один из них впоследствии не смог бы точно восстановить тот миг. Никогда идеально не сложил бы пазл воедино. Но именно он стал той невидимой чертой, что стерла грань между "нельзя" и "мы просто друзья". Скорее всего, все началось в стенах отделения, во время рутинного вскрытия очередного безжизненного тела. Когда участок вдруг грубо вторглись вооруженные люди. Куда смотрела хваленая безопасность? Ах да, в их мире все решали купюры. Подкупить тех "несчастных", что круглосуточно несли вахту у дверей, оказалось делом плевым. Возможно, именно в тот момент Джи Хан впервые ощутил истинную ценность Су Дона в своей жизни. Не просто как коллеги или даже приятеля. В его груди зарождалось нечто неведомое, волнующее и в то же время пьянящее; леденящий страх потери этого человека пронзил его насквозь. Ян Су Дон инстинктивно взял командование на себя – как назло, Ын Соль отпросилась, а прокурора До и след простыл. Он не помнил, в какой момент чьи-то до боли знакомые руки оборвали его фразу на полуслове. Когда свистящая смерть проклятой пули едва не вонзилась в его бедро. Как он очутился в пыльном архиве, привалившись к бедру Джи Хана, ощущая сквозь ткань жар его тела. Су Дон невольно судорожно вцепился в пиджак, ища опоры. Прокурор До крепко прижимал его к себе, чувствуя бешеное биение чужого сердца. От ужаса? Или от чего-то совершенно иного? "Ёбо, черт, прости, что меня не было рядом…" – бессвязно пробормотал прокурор, сам не понимая смысла своих слов. Он спас друга. Это было главное. Или все-таки не просто друга ? Неужели он оговорился? Руки прокурора До дрожали, когда он осторожно коснулся чужой ноги, словно боялся наткнуться на багровое пятно крови. Ян невольно распахнул веки. Его усталый взгляд утонул в беспокойных глазах Джи Хана, наполненных прежде невиданными эмоциями. В их глубине Су Дон невольно прочел не только облегчение, но и нечто гораздо более глубокое, отчего в груди болезненно сжалось. Джи Хан, словно сошедший с церковного витража, купался в божественном розовом свете, льющемся из огромного архивного окна. От этой внезапной яркости Су Дон слегка прищурился. -Доберман?.. Мгх… В мягком розовом свете его лицо казалось необычайно нежным, а в глазах отражалась не только стальная решимость, но и неожиданная хрупкость, доселе скрытая за маской сурового прокурора. В лихорадке пережитого ни один из них не отдавал себе отчета в происходящем. Поэтому, вероятно, лучше было даже не пытаться объяснить, как губы прокурора оказались на губах Су Дона. О нет, на этот вопрос они никогда не нашли бы ответа. И уж тем более не смогли бы объяснить, как спустя полчаса оба оказались на полу обнаженными и задыхающимися. Это была защитная реакция. И ничего больше. (Разве нет?) Когда их языки сплелись в жарком поцелуе, казалось, ни один из них не думал о последствиях. Особенно о том, что их могут застать. Они разорвали этот чувственный плен лишь сдавленными стонами и протяжным "Саранхэ, ёбо". Почему же у обоих пылали щеки? Почему они смотрели друг другу в глаза так, словно прощались навсегда? И почему они вообще должны были искать ответы на эти вопросы? Им некуда было спешить. Потому что кошмар отступил лишь спустя долгие три часа. После царившего хаоса тишина в архиве казалась оглушительной. На их лицах застыли отпечатки пережитого ужаса и только зарождающегося, смутного чувства, которое ни один из них еще не мог осознать. Пэк Бом застал их спящими бок о бок. Прокурор До, конечно, лишь притворялся спящим – бушующий адреналин и внезапно вспыхнувшее влечение сделали свое дело. Он лишь едва заметно моргнул судмедэксперту. "Никаких личных вопросов. И так все понятно."