Мозаика восприятия

      Ночью, после битвы с куклами безумной «прекрасной леди», Сиэль сидит на кровати.       В него отчего-то слишком явно впились слова, которые чревовещала марионетка: «я не могу позволить жить в этом мире такому существу, как ты. Бесполезному, несчастному, оскверненному».       Фантомхайва никогда не интересовало, что говорили о нем люди; все всегда были чем-то недовольны; либо его безразличием ко всему, либо тем, что его статус превосходил их в несколько раз.       Сколько не старайся, а всем не угодишь и не понравишься.       Бесспорно, приятно иметь кого-то рядом, кто всегда считает тебя правильным и готов поддержать, но приятно не равно обязательно.       Сиэль всегда прекрасно справлялся со всем сам.       Ему не нужна поддержка. Ему не нужен близкий человек. В конце концов даже он — пешка в чьей-то игре. Но ведь даже пешка при большом желании может убить королеву.       И все же, слова марионетки его беспричинно волновали.       Её хозяин попал в самую точку — Сиэль осквернен. Метка от клише, оставившая красные борозды на коже, тому доказательство, однако, Фантомхайв сам выбирает что делает с ним клеймо — либо напоминает о том, что он жив и что может отомстить или же говорит о том, что он так слаб, что не смог защитить себя от тех людей.       Сиэль выбирает быть тем, кто забывает о метке и вспоминает лишь тогда, когда кожа там зудит от пота. Эта метка ничего не значит, по крайней мере не для него.       Возможно, что Сиэль бесполезен; у него нет друзей, социальных связей, почти нет привязанностей, если он умрет, о нем не будут горевать и, вероятно, даже не вспомнят, по крайней мере не для того, чтобы только скривиться с отвращением и вновь забыть.       Что полезного сделал он?       Пару раз остановил начало бунтов, создал план нескольких военных кампаний для Британской имерии, пресек несколько нападений на королеву. Полезно ли это все?       Каждый определяет это сам.       Для кого-то неразборчивая мазня на холсте является красотой, для кого-то недостаточно и восхода солнца, чтобы найти себя по-настоящему удовлетворенным.        Все в этом мире относительно, поэтому, да, возможно, что Сиэль бесполезен, но это смотря для кого.       Когда-то Фантомхайв был несчастен; ему не дали в достатке родительской любви и внимания, но все неизбежно изменилось.       Счастье тоже вещь относительная.       Счастье — это всего лишь эмоциональное состояние, которое сопровождается чувством удовлетворённости, радости и благополучия.       Для Сиэля, человека в планах чувств мелочного, даже чай, приготовленный Себастьяном и поданный с кусочком сладости, — это праздник.       Пусть раньше рядом с Сиэлем и не было никого, но сейчас есть Себастьян, который всегда где-то поблизости.       Он всегда может принести чай, укрыть одеялом, прочитать сказку на ночь, в которой, пусть Сиэль и не нуждается, но будет ей рад.       Так что возможно, что хозяин марионетки был прав.       Возможно, что Сиэль бесполезен и осквернен.       Но он определенно точно не несчастен.       Дверь открывается тихо, свет только что заженной свечи во тьме комнаты ярок.       — Долго ждете, господин? — спрашивает Себастьян, стоя в ночной рубашке для сна. Он проходит в комнату и ставит свечу на тумбочку со своей стороны кровати.       — Нет, — зевает Сиэль, падая на кровать и протягивая руки к Михаэлису.       Себастьян поднимает бровь, немного пораженный внезапному проявлению нежных чувств со стороны господина, но ничего не спрашивает.       Он укрывает их двоих одеялом и прижимает под ним господина к себе, укладывая подбородок на сапфировые волосы.       — Спокойных снов, мой господин.       Для Сиэля не обязательно иметь рядом человека, но все же ему чрезвычайно приятно иметь того, кто, пусть и не всегда, но зачастую считает его правым во многих вопросах и важным почти в любом моменте их жизни.       Ему не обязательно, но приятно знать, что этот человек относится к нему как к чему-то драгоценному.       Сиэль в свою очередь делает все, чтобы показать, что это для него важно.       А также он делает все, чтобы заставить Себастьяна поверить — даже для демона любовь — есть нечто важное.       Может, не для каждого, может, даже не для Себастьяна, но это как посмотреть.