Свидетели на вечер

      Сегодняшний день был поистине прекрасен. Свадьба.       Чонгук стоял рядом с любимым, слушая речь работника ЗАГСа, которая давала начало светлому будущему. Он смотрел на Чимина с тёплым выражением, но в глубине глаз таилось нечто большее — лёгкое волнение, спрятанное под поверхностью счастья.       Чимин был особенно красив. Молочный, классический костюм придавал его коже сияющий, практически хрустальный вид. Белые туфли, на оттенок светлее, слегка меняли его рост за счёт небольшого, квадратного каблука.       Крупная брошь в виде бледно-розового тюльпана чуть выше нагрудного кармана подчёркивала и дополняла его образ. В его глазах была искренняя радость, а губы чуть уловимо дрожали от эмоций.       Чонгук едва заметно улыбался, но его взгляд не был таким, как у большинства присутствующих. Он смотрел на Чимина не только с любовью, но и с трепетом, как будто пытаясь запомнить каждый момент, каждый штрих этого дня. Как будто эта радость была хрупким хрустальным стеклом, которое хотелось удержать в руках навсегда.       Присутствие альфы было, как всегда, уверенное и спокойное. Он был в тёмном, идеально сидящем костюме, его волосы аккуратно уложены, а глаза — глубокие, наполненные мягким светом.       Выглядел он потрясающе, как и обычно, но сейчас в нём чувствовалась едва заметная дрожь ожидания. Он хладнокровно держал себя в руках, скрывая волнение за привычной внешностью.       В это время речь сотрудника ЗАГСа продолжалась:       — Поздравляем вас, молодые, с вступлением в новый светлый этап жизни. Свадебный союз — это не только любовь, но и ответственность, которую вы несёте друг перед другом. Пусть этот путь будет долгим и счастливым… — отточено произносил речь омега, иногда смотря на пару.       Тэхён стоял немного в стороне и тихо перешёптывался с Юнги:       — Судьба, такая странная, не находишь? Они любят друг друга, а мы даже знакомы не были… Вчера ты сказал, что если ей угодно, то мы ещё встретимся… Кто бы мог подумать, — Тэ подколол Юнги, слабо улыбнувшись.       Юнги, который казался гораздо более расслабленным, только кивнул, едва скрывая усмешку. Что-что, но судьба ещё никогда так над ним не шутила!

Днём ранее…

      — Да, я уже прилетел! — Юнги говорил в телефон, пробираясь сквозь людской поток в аэропорту Инчхон.       Его голос звучал устало, но в глазах всё же горел огонёк предвкушения. На другом конце провода отвечал Чонгук, в его голосе звучала радость:       — Брат, ты где пропадал? Мальчишник уже закончился!       Юн усмехнулся, чуть перехватив рюкзак на плече.       — Я и не рассчитывал успеть. — Он взглянул на часы. — Перелёт долгий, сам понимаешь.       — Главное, что ты здесь, — тепло сказал Чонгук. — Я тебе номер в отеле снял, адрес скинул. Отдохни.       — Спасибо, — коротко ответил Юнги, быстро заканчивая их разговор.       Он скользнул взглядом по экрану телефона, проверяя адрес отеля, который только что скинул Чонгук. Вдохнул прохладный воздух аэропорта и направился в сторону станции метро, чувствуя, как постепенно усталость начинает уступать место лёгкому возбуждению.       Юнги спустился в прохладное метро. Поезд мягко затормозил, и он быстро нашёл себе место у окна.       Положил рюкзак на колени и снова глянул на телефон — адрес отеля спокойно светился на экране. Всё было под контролем.       В наушниках тихо играла музыка. Юнги позволил себе на мгновение прикрыть глаза. В шуме вагонов и ровном покачивании поездки было что-то успокаивающее. Он чувствовал: впереди будет много эмоций, встреч, но сейчас… сейчас он просто ехал домой.       И где-то в глубине души Юнги ещё не знал, что эта поездка уже несёт ему куда больше, чем просто участие в свадьбе.

***

      Юнги, утомлённый после долгой дороги, но всё ещё находящийся в хорошем настроении, наконец добрался до отеля. Высокое стеклянное здание возвышалось над улицей, в его окнах отражались огни ночного города.       Проходя через тяжёлые автоматические двери, он ощутил, как на него опустилась тишина — приглушённые разговоры, мягкое освещение, аромат свежего кофе и чего-то древесного в воздухе.       В холле было тихо и спокойно. На ресепшене стоял омега в строгом тёмном костюме, с аккуратной табличкой на лацкане. Увидев Юнги, он сразу выпрямился и приветливо улыбнулся.       Юнги подошёл, не снимая чёрную маску, лишь слегка сдвигая её, чтобы его голос был чётким.       — Добрый вечер. На имя Мин Юнги должен быть забронирован номер, — негромко сказал он, доставая телефон и на всякий случай сверяя адрес на экране.       Портье быстро вбил что-то в компьютер, кивнул.       — Да, всё верно. Бронирование оформлено на ваше имя, оплата уже произведена заранее. Вам осталось только зарегистрироваться, — дружелюбно пояснил он.       Юнги протянул паспорт, коротко кивнув. Ожидая, он незаметно потёр шею — перелёт всё-таки давал о себе знать.       — Номер двести первый, на три ночи, — продолжил омега, возвращая документы и протягивая пластиковую карту. — Завтрак с семи до одиннадцати утра, фитнес-зал на втором этаже. Если что-то понадобится — звоните на ноль.       Альфа взял карту, быстро расписался в электронной форме и поблагодарил. С лёгкой усталостью поправляя рюкзак на плече, он направился к лифтам.       Холл был просторный, с полированными полами и высокими потолками. Зеркальные стены усиливали ощущение широты пространства, а мягкая музыка едва слышно лилась откуда-то сверху.       Нажав на кнопку вызова, Юнги молча ждал, глядя на собственное отражение: взъерошенные после перелёта волосы, небольшие тёмные круги под глазами — дорога не прошла бесследно.       Когда двери лифта с негромким «динь» открылись, он шагнул внутрь, нажал на нужный этаж и откинулся на стену кабины, наконец позволяя себе выдохнуть.       Он почти дома. Почти.

***

      Чем бы занять вечер? Альфа уже успел принять душ и прошёлся отпаривателем по костюму, который приготовил на торжество. Всё выглядело идеально — сдержанно, элегантно — но не настолько, чтобы затмить брата. И это было правильно.       Юнги невольно улыбался, пролистывая в телефоне старые фотографии. Где-то они были вдвоём, где-то каждый по отдельности, а на некоторых рядом с Гуком неизменно появлялся Чимин.       Гук познакомил их почти сразу. Тогда Чимин волновался, старался понравиться — всё ещё не зная, что Юнги с трудом воспринимает формальности. Он всегда был парнем простым, без пафоса и громких слов. И неловкость омеги очень быстро растаяла.       Чимин ему сразу понравился — искренний, внимательный, обаятельный. А главное — те самые глаза Чонгука рядом с ним. Светящиеся. Живые.       Да-а… С этим омегой брат будто забывал обо всём на свете. И Чимин отвечал тем же. Их любовь читалась в каждом взгляде, в каждом жесте.       Юнги не раз наблюдал за ними, когда они были втроём, и со временем понял — Чимину не жаль доверить самое ценное. Он бережёт того, кого они оба любят.       Он закрыл галерею и открыл заметки — снова пробежался глазами по подготовленной речи. Последние несколько дней он старательно подбирал слова, искал точный тон — не пафосный, не излишне сентиментальный, а такой… правильный. Тёплый. Тот, что останется у них в памяти.       Внизу за стеклом шумел город, мигали огни, кто-то спешил, кто-то, наоборот, замедлялся под вечерним дождём. Время тянулось, и вдруг пустота от тишины стала слишком ощутимой.       Юнги оглядел номер: аккуратный, уютный — и чересчур спокойный. Завтра всё начнётся — волнение, торжество, объятия, тосты… А сегодня — пустой вечер. Один.       Он встал, прошёлся по комнате, чувствуя, как нарастает привычное внутреннее беспокойство, знакомое тем, кто не привык бездействовать. Пальцы нервно постучали по экрану, пока он не открыл карту города и не начал листать ближайшие заведения.       — Почему бы и нет? — пробормотал он вслух. Один вечер свободы перед семейным праздником — почти традиция. И может, немного алкоголя как раз поможет уснуть в новом часовом поясе.       Он накинул тёмную рубашку, заправил её в брюки, собрал волосы в небрежный пучок и вышел. Ночь только начиналась.

***

      Ночной клуб оказался в двадцати минутах на такси. Снаружи — ничего особенного: неоновая вывеска, звук приглушённого баса за затемнёнными дверьми. Но стоило войти внутрь, как Юнги ощутил, что сделал правильный выбор.       В клубе было многолюдно, но не тесно. Свет менялся с каждым ударом бита музыки — то мерцал синим, то вспыхивал тёплым золотом. В воздухе витал аромат алкоголя, парфюма и лёгкой свободы. Люди танцевали, флиртовали, пили, смеялись. Всё жило и пульсировало.       Юнги пробрался к барной стойке, заказал крепкий виски со льдом и облокотился на стойку, давая глазам привыкнуть к полумраку. Он не планировал танцевать — просто хотел немного расслабиться, ощутить себя частью чужого веселья.       Пил медленно, наблюдая. Иногда отвечал на взгляды, но сдержанно. Альфа не искал приключений, не сегодня. Или… не искал, пока взгляд не зацепился за фигуру на другом конце зала.       Чей-то смех прорвался сквозь грохот битов, и Юнги вдруг понял, что в этой толпе есть тот, кто скоро подойдёт. Или к кому подойдёт он сам.       Он увидел его не сразу — только когда тот оказался ближе, проходя мимо на пути к бару. Высокий, с беспорядочно уложенными волосами, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и с лёгкой полуулыбкой, как будто весь мир уже был у него в кармане.       Юнги поймал себя на том, что чуть задержал взгляд. Незнакомец был хорош. Слишком хорош, чтобы не заметить. Тот, будто почувствовав внимание, повернулся и — конечно — встретился с ним глазами.       Улыбка на лице омеги стала шире. Он подошёл, не теряя интереса.       — Один? — спросил он, перехватив бокал у бармена и скользнув взглядом по Юнги. Голос глубокий, ленивый, чуть с хрипотцой.       — А ты по внешнему виду так легко это определяешь? — с интересом приподнял бровь Юнги, но усмешка на губах была не колючей, скорее любопытной.       — По настроению, — пожал плечами омега. — У тебя «я хотел остаться один, но не возражаю, если кто-то интересный нарушит планы».       Юнги фыркнул, отпивая виски.       — Попал, — признал он и чуть наклонил голову. — Мин Юнги.       — Ким Тэхён, — отозвался тот, легко чокнувшись бокалом о его. — Вечер только начинается?       — Всё возможно, — сказал Юнги, ощущая, как усталость дороги испаряется, освобождая место чему-то новому. Лёгкому, живому и не обязывающему.       — И что же тебя привело сюда? — спросил Тэхён, опираясь локтем о стойку, разглядывая Юнги поверх бокала.       — Долгий перелёт, свободный вечер и бутылка вина, которую я благоразумно не стал открывать в одиночестве, — усмехнулся Юнги, чувствуя, как расслабляется.       — Значит, тебе срочно нужен достойный собеседник. Что ж, удача сегодня на твоей стороне.       Музыка в зале стала громче — медленный ритм сменился чем-то с подчёркнутым битом, и танцпол за спиной начал оживать.       — Танцуешь? — неожиданно предложил Тэхён.       Юнги чуть удивился, но не подал виду.       — Зависит от того, насколько ты хорошо ведёшь.       — Проверим? — омега протянул руку с полунасмешкой и чуть лукавым вызовом во взгляде.       Юнги, неожиданно даже для себя, взял её.       Они влились на танцпол так легко, словно и не выходили из него. Музыка окутывала с головой, проникала под кожу, отзываясь в груди тяжёлыми басами.       Юнги, обычно не склонный к танцам, напрочь забыл о своей сдержанности — стоило столь красивому, гибкому омеге увести его за собой.       Он не сводил с него глаз. И, кажется, Тэхён это чувствовал.       Каждое движение омеги становилось чуть провокационнее, ближе, более открытым. Он будто бросал вызов:       «Действуй, находка! Я хочу этого».       Юнги поддался. Подошёл ближе, положив ладони на его талию. Неуверенно, на долю секунды — и только потом позволил пальцам скользнуть ниже, к бёдрам, следуя за телом Тэхёна в ритме трека.       Тот резко обернулся через плечо, их взгляды встретились — и Тэ рассмеялся, наклоняясь к нему ближе, чтобы Юнги мог расслышать:       — Танцуешь почти как альфа, что впервые попал на выпускной!       — А ты — как омега, который слишком хорошо знает, чего хочет, — ответил Юнги и даже не узнал свой голос — глубокий, почти бархатный.       Они двигались близко, соприкасаясь то плечами, то бёдрами, то грудью. Один шаг — и Тэхён спиной прижимается к нему, качая бёдрами под трек, другой — разворачивается, резко сокращая расстояние, будто целиться губами в его подбородок.       Рука Юнги скользит по его боку, фиксируется на талии, а потом, подчиняясь инстинкту, ложится на поясницу, подтягивая к себе.       Тэ замирает лишь на миг, а потом улыбается шире.       — Осторожно, альфа! А то я ещё решу, что ты серьёзно.       — Попробуй.

***

      Никто уже не помнил, как они добрались до номера, чьи пальцы дрожали на карте от двери, кто прижимал кого к стене в тесном лифте.       Единственное, что имело значение — они не могли насытиться. Губы жадно находили друг друга снова и снова, как будто расставание даже на секунду было пыткой.       В коридоре Юнги прижал Тэ к себе, одна рука на его бедре, другая уводит пальцы под пиджак — хаотично, сдержанно только наполовину.       Омега смеялся, задыхался, снова тянулся за поцелуем, обвивая его шею. Всё происходящее было смесью смеха, стонов и шёпота, в котором слова давно потеряли смысл.       Они ворвались в номер, не отрываясь друг от друга ни на миг. Страсть не знала границ — ни охраны, ни камер, ни приличий. Только они, теснота кожи, горячее дыхание, искра, вспыхнувшая слишком быстро.       Пальцы неловко справлялись с застёжками, дыхание сбивалось, а ткань одежды казалась лишней, мешающей. Юнги откинул пиджак Тэ, будто сбрасывая с него всё, что отделяло от настоящего прикосновения.       Тэ успел только тихо выдохнуть, прежде чем его прижали к стене уже в номере, и губы альфы прошлись по его шее — медленно, намеренно, почти изучающе.       — Ты… совсем не такой, каким кажешься, — пробормотал омега сквозь смех и стон.       — А ты слишком взрывоопасный. Такие мне нравятся, — ответил Юнги, и в этих словах не было шутки.       Они двигались по комнате вслепую — споткнулись о край кровати, вместе упали, всё ещё сцепленные в поцелуе. Тэ оказался сверху, опираясь руками о простыни по бокам от Юнги, заглянул ему в глаза, будто впервые увидел.       Он хотел что-то сказать, но не успел — альфа поднялся, поймал его в объятия, перевернул и вновь впился в губы, словно с каждым прикосновением подтверждал: «да, ты здесь, ты мой, хоть и на эту ночь».       Комната наполнилась шёпотом, тяжёлым дыханием, звуками, от которых стены будто дрожали. Они не договаривались, не строили планов — просто были здесь и сейчас, в том, что случилось спонтанно, но по-настоящему.

***

      Когда всё улеглось, дыхание стало тише, а тела — ленивее, они лежали, сплетённые, каждый в своих мыслях. За окном успело посветлеть, и первые огни рассвета мягко скользили по полу.       Тэ лежал, положив голову на грудь Юнги, слушая, как тот медленно дышит, будто всё ещё не отпуская от себя ритм ночи. Альфа провёл пальцами по плечу омеги, чуть сжав его, как бы невзначай. Им не нужно было говорить — ночь сказала за них больше, чем слова.       А утро уже наступало.

Тот самый день…

      Юнги проснулся от лёгкого шороха ткани. Он приоткрыл глаза и увидел, как Тэ, стоя у окна, натягивает штаны. Плавное движение его рук, форма тела, всё это создавало такое ощущение, как будто момент замедлился.       За ночь они так плотно сблизились, что теперь было трудно представить, как они могли бы существовать отдельно.       Юнги потёр глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Голова немного кружилась, но чувство удовлетворения было непередаваемым. Тэ заметил его взгляд и, слегка улыбнувшись, продолжил одеваться.       — Утро пришло, — тихо произнёс Тэ, оборачиваясь к Юнги. — Ты как, нормально?       Юнги усмехнулся, потянувшись и приподнимаясь на локтях. Он почувствовал лёгкую боль в мышцах, но она была приятной — напоминанием о ночи.       — Вполне, — ответил он, всё ещё не сводя глаз с Тэ. — Ты уходишь?       — Будешь скучать? — улыбнулся омега, подойдя к постели, неотрывно смотря на Юна.       Альфа не удержался — сел, обхватив холодными ладонями бёдра Тэ, мягко поглаживая его под коленями, сидя так, чтобы тот оказался между его ног. Он смотрел в глаза — без нажима, но глубоко, почти серьёзно.       — Если судьбе будет удобно — мы с тобой ещё встретимся, — прошептал Юнги, будто оставляя обещание. И тут же наклонился вперёд, касаясь губами чуть ниже пупка, оставляя едва ощутимый поцелуй. У Тэ по коже побежали мурашки.       — Ты уже начинаешь подкатывать? — засмеялся он, умело скрывая трепет, будто всё происходящее не всколыхнуло в нём ничего важного.       Но Юнги смотрел иначе. Трогал иначе. Всё, что он делал, было неспешным, бережным и в то же время уверенным — как будто он знал, за какие струны нужно дёргать. Это сбивало с толку. Это подкупало.       Тэ чувствовал, как где-то внутри дрожит, но не позволял себе показать это. Он крепкий орешек. Или хотя бы хотел таким казаться.       Юнги не стал удерживать омегу. Тот спешил — так же, как и он сам — и это было понятно без слов. Оставшись один, альфа оделся и спустился к завтраку.       Он понял, насколько остро нуждается в кофе, лишь когда почувствовал слабую дрожь в руках: спал он, по сути, всего несколько часов, и организм уже начинал за это мстить. А день обещал быть насыщенным.

***

      Юнги подошёл к ЗАГСу первым. Улица ещё дышала утренней прохладой, солнце только поднималось, окрашивая город мягким золотом.       Он остановился у входа, подставив лицо лёгкому ветру. На миг ему показалось, будто всё вокруг затаило дыхание перед чем-то важным.       Через несколько минут показался Чонгук — в классическом костюме, с идеально уложенными волосами и такой родной улыбкой, как в детстве. Он ускорил шаг, а потом просто подбежал, обняв брата крепко, почти со всего размаха.       — Юнги-хён, ты здесь… — выдохнул он с облегчением. — Ты правда приехал.       — Конечно, приехал. А ты что, сомневался? — Юн усмехнулся, похлопывая его по спине. — Не мог же я пропустить, как ты отдаёшь себя на растерзание.       Гук засмеялся — искренне, почти по-мальчишески. Отстранился, но всё ещё держал брата за плечи.       — Я так рад тебя видеть! Ты хорошо выглядишь. Правда. Устал, но… светишься.       — Скажем так, я поймал волну. — Юнги подмигнул. — А ты? Не передумал?       — Даже не думал об этом! Я точно знаю, что Чимин — мой человек.       Юнги смотрел на него с лёгкой улыбкой, в глазах отражалось что-то очень тёплое.       — Я знаю. И он знает. Я рад за вас, малыш.       Чонгук поправил лацкан пиджака и на мгновение стал серьёзным, глядя брату в глаза:       — Ты ведь будешь говорить первым, да?       — Ага, — кивнул Юнги. — Не волнуйся, я не скажу ничего такого, что заставит вас развестись прямо у алтаря!       Гук рассмеялся, но затем снова стал чуть тише, мягче:       — Я правда жду твоих слов. Ты всегда умел сказать так, что цепляет.       Юнги чуть склонил голову, сдерживая тёплую улыбку.       — Тогда постарайся не расплакаться. Я не для этого над костюмом с отпаривателем возился.       Они оба засмеялись. А потом просто стояли рядом в тишине — два брата, в день, который начинал новую главу в жизни одного из них.       Пока они разговаривали, к зданию начали подъезжать машины. На тротуаре появились знакомые лица — несколько друзей семьи, старшие коллеги родителей, пара близких приятелей из университетских времён.        Несколько человек уже направлялись к входу, обсуждая украшения и пытаясь не разлить кофе из бумажных стаканчиков.       — Смотри-ка, — Гук указал подбородком вперёд, — папа с отцом.       Юнги оглянулся. Их родители шли, держась за руки, в элегантной, чуть вычурной паре: папа в цветочном пиджаке в мягких тонах, отец — в идеально сидящем костюме. Увидев Юнги, папа расплылся в улыбке и поспешил к нему.       — Юн-а! — обнял он крепко, с неподдельной радостью. — Мы так скучали.       Отец пожал руку, хлопнув по плечу с почти незаметной, но тёплой гордостью.       — Хорошо выглядишь, сын.       — Спасибо, — Юнги улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Чонгука. — А кто свидетель у Чимина?       — А, его брат. Красивый парень, кстати, к тому же…       Но не успел Гук договорить, как рядом остановилась чёрная машина. Дверь открылась, и в утреннем свете появился Чимин — сияющий, утончённый, словно сам праздник.       Аккуратно уложенные волосы, лёгкая улыбка, словно он и есть причина, по которой день выдался таким тёплым.       Но внимание Юнги привлёк не он. За ним из машины вышел свидетель.       Высокий, в элегантном, дерзком костюме, с полурасстёгнутым воротом и ленивой походкой, которую Юн узнал бы даже в толпе.       Тэхён. Собственной персоной.       У Юнги на секунду перехватило дыхание. Он замер так, что Гук посмотрел на него в полуулыбке:       — А вот и он! Похоже, у нас будет очень красивая пара свидетелей!

***

      Тэхён шагал вслед за Чимином, лениво оглядывая собравшихся. И остановился — встретился взглядом с Юнги. Мгновение, будто вырезанное из времени: прямая, узнающая искра, тонкая улыбка, чуть приподнятая бровь.       Юнги усмехнулся в ответ. Коротко. Без намёка на то, что между ними было. Ни одной лишней эмоции — кроме одной. Той самой, что говорит: мы оба знаем.       Никто из окружающих ничего не понял. И это их вполне устраивало.       — Чимин, ты выглядишь потрясающе, — сказал Юнги, стараясь звучать непринуждённо, чтобы не выглядеть истуканом в столь важный момент.       Чимин засиял — не только из-за комплимента, а потому, что действительно был рад видеть Юна.       — Спасибо, Юни. Ты тоже отлично выглядишь. Кстати… познакомься, пожалуйста. Это мой родной брат — Пак Тэхён.       Юнги едва заметно напрягся, когда взгляд Тэхёна упал на него. Омега улыбался — слишком невинно для того, кто ещё ночью стонал под ним. Он протянул руку первым.       — Очень приятно, — сказал Тэхён, с лёгким акцентом на каждом слове, будто знал, как действует его голос.       Юн ответил крепким рукопожатием, не отводя взгляда:       — Взаимно.       Их пальцы сомкнулись дольше на пару лишних секунд, чем требовал этикет. Под поверхностью царило напряжение, игривое и странно электрическое. Тот случай, когда ни один из них не спешил делать шаг назад.       Чимин, ничего не подозревая, радостно обернулся к Гуку, а Юнги с Тэхёном всё ещё стояли лицом друг к другу, будто это была их сцена, их свадьба и их свидание с прошлой ночью.

***

      Стоя в комнате, Юн еле сдерживал улыбку от разных подколов Тэхёна, который часто что-то шептал, будучи рядом.       «Судьба, такая странная, не находишь?»       Ооо, неужели Тэхён теперь будет подкалывать его этим весь день?       Гости не замечали ничего лишнего — все взгляды были прикованы к виновникам торжества. Зал как будто застыл, воздух вибрировал от важности момента, и даже Тэхён с Юнги, стоя рядом, стали чуть тише. Почти.       Перед ними омега, работник загса, говорил мягко, почти торжественно:       — Прошу ответить: вы согласны быть рядом, несмотря ни на что? Любить и поддерживать до конца?       Чонгук и Чимин не отрывали взглядов друг от друга. Глаза Чимина блестели — не от волнения, а от чего-то глубокого, почти священного. Он кивнул первым, едва заметно. Чонгук повторил его движение.       — Обменяйтесь кольцами.       Чонгук взял руку Чимина чуть дрожащими пальцами, но кольцо вошло легко — как будто и вправду создано было именно для него.       Чимин надел кольцо в ответ, его рука была спокойна, точна. Он улыбнулся, и в этот момент их взгляды снова встретились. Всё исчезло — ни зала, ни гостей, только они.       — Подписи, пожалуйста.       На столе — два документа. Чимин расписался первым аккуратно ровным почерком. Чонгук поставил свою подпись рядом, и почему-то сердце у него забилось быстрее, как будто теперь всё стало реальным.       — А теперь, — работник улыбнулся, — Вы можете скрепить союз поцелуем.       Чонгук наклонился вперёд, Чимин обнял его за шею, и их поцелуй был тихим, тёплым и бесконечно личным.       Гости зашумели от радости, кто-то хлопнул, кто-то вздохнул, кто-то сказал слишком громко: «Наконец-то!». Но всё это было фоном.       Рядом кто-то шепнул:       — Теперь уж точно не отвертишься, Юнги, — и Юн чуть заметно качнул головой, не глядя в сторону Тэхёна, который вновь сдерживал улыбку.

***

      Гостей стало немного больше — к тем, кто присутствовал на церемонии, присоединились ещё друзья. Подъезжали парами, кто-то в одиночку, с букетами и объятиями.       Ресторан был красивым — светлый зал с высокими окнами, зелень в вазах, свечи на каждом столике, бело-золотые акценты, которые идеально сочетались с нарядами молодожёнов. Столы ломились от еды: закуски, горячее, сладости и бесконечное шампанское, вино и что-то покрепче.       Все ели, пили, смеялись. Кто-то уже пустился в пляс — музыканты играли живьём, с ноткой джаза, которая идеально вписывалась в атмосферу.       Юнги сидел рядом с Тэхёном за отдельным столом для свидетелей. Он уже снял пиджак, закатал рукава и лениво пил вино, пока Тэхён успевал одновременно есть, разговаривать с кем-то через два стола и наклоняться к Юнги:       — Ну что, так и будем делать вид, что этой ночью ничего не было?       — Я ем, — отрезал Юн.       — А я вспоминаю, — шепнул Тэ и подмигнул, делая глоток прямо из бокала Юнги.       На другом конце зала Чонгук придерживал Чимина за талию, пока тот разговаривал с кем-то из гостей, и иногда мягко наклонялся, чтобы поцеловать в висок. Их было видно из любого угла — словно свет на них падал особый, тёплый.       — Потрясающе смотрятся! — сказал кто-то за спиной Юнги.       — Идеально, — кивнул он, но посмотрел не на Чонгука с Чимином, а на Тэхёна, который хихикал, снова потягивая шампанское из бокала альфы.       Ох, каким же он был взбалмошным! Юнги, конечно, не знал Чимина так близко, как Чонгук, но был уверен: если поставить их с Тэхёном рядом, никто бы не сказал, что они родные братья.       Тэхён был искрой — той дерзкой, непредсказуемой, от которой у Юнги перехватывало дыхание. Он сам таким не был и, пожалуй, не хотел быть. Но наблюдать за такими людьми обожал.       Только вот — он не собирался сближаться. Через два дня он вернётся в Шанхай, и что тогда? Бесконечные переписки, редкие звонки, воспоминание о ночи в клубе?       Тэхён, заметив, как Юнги снова ушёл в себя, решил потянуть за незаметную ниточку — не слишком настойчиво, но с интересом.       Молодожёны принимали поздравления, гости смеялись и чокались бокалами, и среди всего этого шума было уютное, почти интимное мгновение.       — В клубе ты сказал про перелёт. Откуда ты прилетел? — спросил Тэхён без привычной ухмылки. Просто по-настоящему.       Юнги перевёл на него взгляд — короткий, скользящий, будто взвешивал, стоит ли вообще отвечать. Но Тэхён не отвёл глаз, и в этом взгляде было что-то простое, человеческое.       — Шанхай, — выдал он после паузы. — Повышаю квалификацию, я лингвист.       — Шанхай… красиво звучит.       — А ещё далеко, — усмехнулся Юнги и отпил глоток.       — Хочешь, я притворюсь, что расстояний не существует? — вдруг выдал Тэхён, лукаво склонив голову.       Юнги рассмеялся — тихо, искренне. И хоть он хотел сохранить дистанцию, чёртов Тэхён будто бы её не замечал.       Юнги встал, и всё вокруг на мгновение затихло. Он мог бы и дальше сидеть с бокалом в руке, молчать и просто наблюдать, как счастлив Чонгук.       Но сегодня был другой день. Взгляд его брата был полон того света, который Юнги так давно не видел — вот она, настоящая радость, рядом с ним.       — Я не привык говорить много, — начал он, сдержанно улыбаясь, — особенно перед таким количеством людей. Но для тебя, брат, это будет исключение.       Юнги взглянул на Чонгука, а потом перевёл взгляд на Чимина, стоящего рядом. Его рука, обнимающая Чонгука, была мягкой, но уверенной. Всё, что ему нужно было сказать, оказалось просто и ясно.       — Я наблюдал за тобой, за каждым шагом на этом пути. Я помню того Чонгука, который сомневался в себе, переживал из-за того, что всё не так, как надо. И вот — ты стоишь здесь, с ним. С тем, кто тебя понял, кто принял твою боль и стал рядом, не отступая.       Юнги вздохнул и сжал микрофон чуть сильнее. Зал затих. Он говорил как брат, без позёрства, без слов, которые не значат ничего. Он говорил от сердца.       — Чимин, ты… ты не просто стал частью семьи. Ты стал его домом. Ты сделал его лучше. А теперь я вижу, как он улыбается не только из-за того, что тебя нашёл, но и потому, что ты его нашёл. Пусть это будет крепкая связь на всю жизнь.       Юнги вновь немного помолчал, осознавая, что слова эти не могут передать всего того, что он чувствует. Словами не объяснить, как важно это для него.       — Я счастлив, что ты рядом. Я рад, что ты нашёл своего человека. Чонгук, я обещаю — я всегда буду рядом. Даже если буду далеко.       Яркие аплодисменты заполнили зал. Чонгук сдерживал слёзы, а Чимин улыбался, покачивая головой, будто не веря, что всё это происходит с ним.       Родители с гордостью смотрели на старшего сына. Юнги вернулся на своё место, но его взгляд был мягким и полным гордости.       — С ума сойти! Прямо как поэзия. — С улыбкой воскликнул Тэхён.       — Я же лингвист. Время от времени люблю баловаться.       Спустя какое-то время все замерли, а затем Тэхён поднялся и, размахивая бокалом, произнес:       — А теперь, чтобы счастливым был не только этот день, но и вся их жизнь… — он перевел взгляд на Юнги, его улыбка была озорной. — Мы, как свидетели, обязаны обеспечить это. Ради их счастья.       Гости рассмеялись, но Тэхён не дал им расслабиться.       — Юнги, если что, вчера не считается! — добавил он с видимой ироничной серьёзностью.       Тэхён подмигнул Юнги, который неожиданно для себя покраснел, заметив взгляд Чимина, тоже слегка смущённого его словами.       — Вот почему с утра ты показался мне уставшим! — сказал Чонгук, недовольно покачав головой и посмотрев на Тэхёна с лёгким упрёком. — Это всё из-за тебя, правда?       Чимин чуть улыбнулся, наблюдая за всей сценой, но потом присоединился, игриво покачав головой.       — Знаешь, тебе нужно быть более осторожным с такими заявлениями, — сказал он Чонгуку. — Это может всё испортить.       Смех в зале продолжался, но теперь все понимали, что этот момент был наполнен не только весельем, но и каким-то скрытым напряжением между свидетелями. Юнги же больше не пытался скрыть улыбку, заметив, как Тэхён наслаждается ситуацией.       В этот момент атмосфера стала ещё более расслабленной, а все уже смеялись, обсуждая шутки Тэ и его дерзкие заявления.

***

      Танец молодых был красивым. Медленные движения, украденные взгляды и полная, почти кинематографичная гармония — никто не мог отвести глаз. Кто-то просто смотрел, затаив дыхание, кто-то снимал на телефон, чтобы потом пересматривать и вспоминать.       Юнги в это время незаметно утешал отца, который то и дело просил салфетку и смахивал слёзы умиления, вздыхая, будто и сам не верил, что его сын вырос. Рядом с ним постоянно крутился Тэхён — тот, как всегда, был в своей стихии, не теряя бодрости и веселья ни на минуту.       Часы пролетели незаметно. Свадебный ужин плавно перетёк в танцы, шум, веселье. Гости уже были навеселе, музыка звучала громче, кто-то отплясывал, кто-то пел в караоке, кто-то вспоминал былые студенческие годы. Всё шло своим чередом — по-настоящему празднично и искренне.       А потом настал момент, к которому Чимин готовился заранее. Он специально купил букет искусственных, но красивых свадебных цветов, чтобы подбросить его по традиции. Омеги собрались полукругом, кто-то хихикал, кто-то делал вид, что «не в теме».       Тэхён, не скрывая азарта, тут же встал в центр:       — Ща я поймаю! — крикнул он и встал в стойку.       Чимин бросил. Цветы взмыли вверх — и упали прямо в руки Тэхёна, который с победным воплем вскинул букет над головой.       — Юнги! — заорал он на весь зал, разворачиваясь и размахивая букетом, — Юнги, мерри ми! У меня букет!       Смех покатился волной, и Юнги больше не пытался скрыть свой — тёплый, искренний.       — Не упусти шанс, хён! — с улыбкой подначивал Гук. — Надеюсь, мы и на вашей свадьбе гульнём как следует!       Юнги не ответил сразу, продолжая смотреть на сияющего Тэхёна — словно ходячую бомбу, которая взрывается не разрушением, а жизнью, смехом и ярким светом.       Он понятия не имел, что будет дальше. Но теперь, после встречи с этой бомбочкой, он точно не хочет разворачивать судьбу обратно.