Глава восьмая. Уроки мёртвого языка
6 июня 2025 г., 19:49
В лавке стояла густая тишина, лишь за окном шелестели обрывки мокрых газет, гоняемые ветром.
Гробовщик сидел на старинном кресле, болтая ногой в воздухе, наблюдая за Клодией.
Она сидела на полу, спиной к стене, её длинные тёмные волосы падали на плечи тяжёлыми волнами.
Повязка с ароматом чернобыльника была снята: он решился дать ей шанс.
— Давай, крошка, — напевал Гробовщик с ленивой насмешкой. — Скажи… «добрый день».
Клодия нахмурилась.
Губы её, полные и бледные, медленно разомкнулись.
— До…до… — с трудом, шёпотом, она повторяла за ним, будто младенец.
— «Бррый день», — подсказал он, склонив голову набок, как любопытная ворона.
Клодия напряглась, язык заплетался.
— Бри…день…
Гробовщик расхохотался, хлопая себя по коленям.
— Ох, да ты сокровище, крошка! Словно старая шкатулка, что скрипит на каждом слове!
Он поднялся и, легко взяв её за руку, подтянул к себе.
— Ничего, ничего… — почти ласково промурлыкал он. — Научим тебя не только говорить, но и лгать, шептать… и, если повезёт, петь на похоронах.
Клодия покорно стояла перед ним, глаза её были настороженно тёмными.
Но в их глубине мелькнула искра — зачаток разума.
Гробовщик достал откуда-то из-за стойки два небольших мешочка.
В одном была сухая трава, во втором — кусок свежего мяса.
Он поднёс мешочки к её лицу.
— Учись различать, малышка, — пропел он. — Где мёртвое, где живое.
Клодия сморщила нос, потянулась к первому мешочку — сухая трава.
Никакого запаха жизни.
Она отвернулась, а вот к мясу потянулась почти жадно, с невольным всхлипом.
— А-ха! — Гробовщик щёлкнул пальцами. — Есть нюх! Твоя судьба не так безнадёжна, как кажется!
Он засмеялся, но смех его звучал странно: как шелест камней в тёмной воде.
Так проходили их дни: он учил её словам — коротким, обрывочным.
Она повторяла за ним, иногда ошибаясь, иногда шепча правильно.
— «Имя…» — тянул Гробовщик. — Скажи своё имя.
Клодия замялась, будто вспоминая.
— Кло… Клодия.
Он удовлетворённо кивнул.
— Прекрасно. Уже человек, а не животное.
Она опустила голову, волосы упали на лицо, оттеняя молчаливую покорность.
Маленькая родинка под глазом выглядела особенно резко — словно чернильная капля на белом листе.
Гробовщик склонился ближе, ухмыляясь:
— Ещё пару вечеров — и ты заговоришь стихами. Или, что вероятнее… будешь ругаться, как пьяная вдова.
Клодия чуть склонила голову, не понимая его сарказма.
Но губы её дрогнули — почти улыбка.
«Ты начинаешь понимать», — подумал Гробовщик, всматриваясь в неё.
Не просто плоть и кровь.
Нечто большее.
Тень души, которую он украл у времени.
И в этой тени медленно рождалась жизнь.
