Когда я останусь с тобой один на один

      Танцпол охватил настоящий хаос.       И в какой-то момент Тайлер и Уэ́нсдей потеряли друг друга в толпе обезумевших студентов, в то время как с потолка продолжал литься кровавый «дождь» – на самом деле обычная красная краска.       Оглядевшись, Уэ́нсдей заметила Тайлера: он стоял в стороне, горячо споря о чём-то с Ксавье.       Внезапно перед ней рухнул поскользнувшийся студент, заставляя её более осторожнее прокладывать путь сквозь образовавшуюся суматоху.       Когда же она наконец добралась до Тайлера, тот был измазан алым с головы до ног. Его лицо превратилось в багровую маску, на фоне которой ярко выделялись только глаза, а некогда пушистые кудри теперь прилипли ко лбу грязными прядями.       Не говоря ни слова – в этом шуме её всё равно никто не услышал бы, – она схватила Тайлера за руку и решительно потянула за собой к выходу. Вокруг метались перепуганные люди, словно куры с отрубленными головами, но Уэ́нсдей лишь ощущала странное опьянение от этого вихря паники и разрухи.       В тишине коридора она резко остановилась и повернулась к нему. Тайлер стоял, опустив глаза, разглядывая свою испачканную одежду, по его сгорбленным плечам было видно, как он растерян. Когда их взгляды встретились, Тайлер произнёс с заметной досадой: — Я весь в краске… Если сейчас сяду в машину, отмыть её будет невозможно. — Можешь подняться ко мне и принять душ, – без раздумий предложила Уэ́нсдей.       Он удивлённо моргнул: — Уверена?       Уэ́нсдей на секунду задумалась, затем твёрдо кивнула: — Энид была ответственной за подготовку к балу, так что сейчас она наверняка будет сильно занята. Да и вряд ли кто-то из преподавателей следит за коридорами общежития в данный момент, – логично добавила она. — Верно-о… Что ж, тогда это было бы здорово, – вздохнул он с облегчением.       Уэ́нсдей провела его в свою комнату.       Переступив порог, она без промедления направилась к шкафу и достала необходимые вещи: ночную сорочку, чёрное полотенце для себя и поменьше – для Тайлера, чтобы он мог вытереть хотя бы лицо. Тишину пустого пространства нарушал лишь скрип подошв её «Mary Jane», оставляющих кроваво-красные следы на деревянном полу. — Первой пойду я. Постарайся ничего не испачкать, – приказала она.       Очищение волос от краски потребовало больше времени, чем Уэ́нсдей рассчитывала. Закончив, она переоделась в простую, разумеется, монохромную сорочку, которая свободно ниспадала по её фигуре, и вернулась в комнату. Не мешкая, Уэ́нсдей вручила Тайлеру другое полотенце большего размера, строго велела выбросить испорченную одежду в мусорное ведро и указала на дверь ванной.       Пока Тайлер принимал душ, она сидела за своим рабочим столом, размышляя и анализируя прошедший вечер. К собственному удивлению, Уэ́нсдей обнаружила, что тот оказался не столь ужасен, как можно было ожидать. Напротив, отдельные моменты даже доставили ей удовольствие – особенно открытие о существовании тёмной стороны Тайлера. «Это делало его куда более интригующим», – промелькнуло у неё в голове. – «Что ещё он скрывает?»       Через пятнадцать минут дверь ванной вновь открылась, выпустив клубы пара, в котором проступила фигура Тайлера. На нём было лишь чёрное полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер.       Уэ́нсдей уставилась на него, застигнутая врасплох.       Семнадцатилетний парень не имел права обладать такими физическими данными. На его стройном теле чётко проступали мышцы, и её взгляд невольно скользнул по очертаниям груди и рук, задерживаясь на их рельефных контурах. Слегка загорелая кожа была усыпана родинками, а линия волос, начинавшаяся у пупка и исчезавшая под полотенцем, вызывала непристойные мысли. Чистые влажные пряди спадали на лоб, обрамляя глаза, в которых… читалось скрытое веселье.       Уэ́нсдей с ужасом осознала, что разглядывает его полуобнажённое тело слишком долго, и он это заметил и теперь смеётся над ней.       А она терпеть не могла, когда над ней смеялись.       Смело шагнув вперёд, Уэ́нсдей заставила его прекратить, встав вплотную перед ним, изучая каждую черту его лица.       Их разделяли жалкие дюймы.       Наступила напряжённая пауза.       Дыхание участилось, а глаза закрылись, и внезапно Уэ́нсдей вжалась в его грудь, вцепившись пальцами в мокрые кудри и притянув к себе в поцелуе, полном жгучей страсти.       Тайлер встретил её стремительным движением – ладонь врезалась в тонкую талию, прижимая хрупкое тело так, что сквозь ткань сорочки он отчётливо ощущал каждый изящный изгиб. Другой рукой он осторожно наклонил её голову, изменяя угол поцелуя, чтобы сделать его глубже. Их поцелуй был не просто жарким – он грозил опалить; зубы цеплялись за нижнюю губу, языки спорили за каждый миллиметр. Когда ноги Тайлера наткнулись на край кровати, Уэ́нсдей легонько подтолкнула его, заставив сесть, и тут же устроилась у него на бёдрах, не прерывая поцелуя.       Он отстранился первым – грудь тяжело вздымалась, дыхание стало прерывистым. — Уверена? Мы не обязаны что-либо делать, – искренне заверил он её.       Уэ́нсдей же приподняла бровь, удивлённая и самую малость раздражённая таким вопросом: — Разве не очевидно, кто здесь инициатор? – парировала она, проводя ногтями по напряжённому животу, оставляя после себя бледные полосы. – Это тебе стоит задуматься, уверен ли ты?       Лицо Тайлера исказила знакомая язвительная усмешка. — О, более чем, – бросил он взгляд вниз, и Уэ́нсдей проследила за ним, заметив, как полотенце уже безнадёжно съехало и едва прикрывало жилистые бёдра. Тайлер тихо фыркнул. – Я приму всё, что ты готова дать, Уэ́нсдей.       Не сводя с него тёмных глаз, она неспеша соскользнула с его коленей, опустившись на холодный деревянный пол.       Приняв удобное положение, она раздвинула полотенце с той же нарочитой медлительностью, полностью обнажая его: вот его живот, подрагивающий от дыхания, вот бёдра, вжатые в матрас, а вот… — Чёрт… – вырвалось у него, когда его член дёрнулся под её пристальным взглядом.       Заинтригованная, Уэ́нсдей прикусила губу и посмотрела на него из-под густых ресниц: — Можно?       Тайлер судорожно кивнул, ухватившись пальцами за край кровати. Поза Уэ́нсдей на коленях могла выглядеть покорной, однако её непоколебимый, оценивающий взор ясно давал понять – контроль принадлежит ей. Его это нисколько не смущало.       Уэ́нсдей на мгновение замерла, уставившись на его член, не зная, как именно подступиться. После секундного промедления она осторожно слизнула каплю влаги на кончике – самый очевидный первый шаг.       Резкий вдох Тайлера стал для неё сигналом одобрения.       Желая попробовать всё, что возможно, она плавно провела языком по всей длине, с наслаждением отмечая, как его дыхание тут же участилось. Кончик языка скользнул по головке, после чего её вишнёвые губы сомкнулись вокруг неё, пока язык исследовал каждую складочку. Уэ́нсдей с удивлением обнаружила, что толстый кончик растягивает её рот, приятно заполняя собой.       Она втянула в себя ещё немного – всего пару дюймов – и остановилась, не рискуя переоценить свои возможности. Не вполне понимая технику, Уэ́нсдей принялась ритмично двигаться вперёд-назад. Слюна быстро накапливалась во рту и стекала по его стволу, облегчая скольжение. Обретя уверенность, она усилила давление, теперь полностью посасывая его.       Тайлер вцепился пальцами в мокрые волосы цвета вороньего крыла и резко откинул её голову назад, отрывая от себя. Влажный хлюпающий звук едва не довёл его до предела. — Блядь, остановись, – прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Уэ́нсдей в замешательстве посмотрела на него – её губы эротично блестели и слегка распухли. А ведь у неё только начало получаться. — Я не хочу кончать, – объяснил Тайлер.       Его грудь пылала и тяжело вздымалась, когда он смотрел на неё сверху вниз. — Не хочешь? – она едва заметно нахмурилась. «Разве не в этом весь смысл?» — Нет, – он замялся, ослабив хватку пальцев в спутанных прядях. – Могу ли я… можем мы… то есть, – он сглотнул, – хочешь ли ты… заняться сексом?       Уэ́нсдей мысленно усмехнулась его неуверенности, хотя и сама, несомненно, нервничала. — У меня не было подобного опыта. — Оу, – он поспешно кивнул. – Ясно. Мы можем просто остановиться. — Такого я не говорила.       Уэ́нсдей поднялась, чувствуя легкое неприятное покалывание в коленях, и вновь прижалась к нему, оседлав. Ухватившись за кудри на затылке, она запрокинула его голову, вовлекая чужие губы в очередной грязный поцелуй.       Поэкспериментировав с проникновением языка в чужой рот, Уэ́нсдей с изумлением обнаружила, как ей очень даже понравилось это ощущение. Близость и интенсивность казались невероятно возбуждающими. Она резко вдохнула, когда Тайлер прикусил её нижнюю губу, отчего волна наслаждения накрыла её, заставив непроизвольно повести бёдрами вперёд.       Тайлер крепко обхватил её и перевернул, так что теперь она оказалась под ним, а её голова удобно устроилась на подушке.       Уэ́нсдей инстинктивно обвила его бёдра ногами, не прекращая поцелуя – то покусывая, то посасывая уже порядком истерзанные губы. Она явственно чувствовала, как его твёрдый член упирается ей в бедро.       Его рука скользнула между их тел, пока они целовались. — Это нормально? – пробормотал он между поцелуями, скользя ладонью под сорочкой и останавливаясь на внутренней стороне бедра.       Уэ́нсдей ответила ему кивком, дрожа от предвкушения. Тайлер провёл пальцами по тонкой ткани трусиков, поглаживая то место, где она промокла насквозь. Затем отодвинул ткань в сторону и прижал средний палец к её влажному входу.       Тайлер осторожно проник внутрь, восхищаясь тем, как её тугая киска практически всасывает его. Он дошёл до двух пальцев, стараясь с каждым толчком касаться набухшего клитора, потирая. Когда Уэ́нсдей начала отчаянно двигаться навстречу, практически трахая себя его рукой, Тайлер вдруг остановился. — Ты готова? – спросил он, отодвигаясь, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.       Уэ́нсдей снова лишь кивнула, слегка покачивая бёдрами в нетерпении.       Он стянул с неё трусики и раздвинул колени, задерживаясь взглядом между её ног.       Она невольно прикрылась, смутившись. — Извини, – прошептал Тайлер, краснея. – У тебя есть презерватив? — Нет, но я принимаю противозачаточные средства.       Тайлер кивнул: — Значит, ты не против без презерватива? – уточнил он. – Я проверялся, и у меня всё чисто, просто чтобы ты знала. — Не против, если это так. — О, определённо, – тихо рассмеялся Тайлер, глядя на неё со смесью нежности и вожделения.       Он снова поцеловал, глубоко прижимаясь губами к её, одновременно проводя членом по нежным складочкам. Уэ́нсдей вздрогнула от неожиданного ощущения, что заставило его усмехнуться.       Тайлер продолжал скользить головкой по её клитору, а Уэ́нсдей затаила дыхание от его прикосновений.       Устроившись возле влажного входа, он прижался к нему головкой, наконец проникая внутрь.       Уэ́нсдей поморщилась от жжения первого толчка, но боль, сопровождавшая процесс, была странно приятной. Тайлер продвинулся глубже, неспеша входя и выходя, пока наконец не преодолел её первоначальную тесноту и не вошёл полностью.       Они оба ахнули от ощущения того, как он быстро заполняет её до предела. Тайлер прикусил губу, стараясь не застонать и не дёргать бёдрами, пока не убедился, что ей это тоже приятно.       Уэ́нсдей вжалась головой в подушку, широко раскрыв глаза, впитывая эту смесь боли и наслаждения, пронзающую её насквозь. Теперь, когда он оказался полностью внутри, жгучее растяжение сменилось нарастающим возбуждением. — Двигайся, – задыхаясь, приказала она.       Тайлер наконец позволил себе застонать, его веки сомкнулись, и он принялся плавно раскачиваться. То, что начиналось как осторожные толчки, превратилось в глубокие движения. Он почти полностью выходил из неё, а затем вновь погружался до конца. Ритм ускорился против его воли, бёдра понеслись в погоне за чувством того, как её тугие стенки сжимают его член.       Уэ́нсдей обвила руками его шею и обхватила ногами талию, прижимаясь всей плотью и страстно встречая каждый толчок. Их тела издавали влажные шлепки, а из девичьего горла вырывались громкие вскрики.       Окажись Уэ́нсдей менее увлечённой, возможно, почувствовала бы дикое смущение от этих громких, необузданных звуков, которые сама же издавала. — Блядь, ты заставишь меня кончить, – прохрипел Тайлер спустя всего несколько минут их неистового траха. — Хорошо. Я хочу этого, – простонала Уэ́нсдей, едва осознавая, что говорит.       Тайлер глухо застонал, трахая её сильнее, когда его накрыл оргазм, и содрогнулся, изливая свою сперму в неё. Он замедлился, когда кончил, однако Уэ́нсдей возразила сдавленным хныканьем: — Не останавливайся, я уже так близко, – выдохнула она и зажмурилась, энергично двигая бёдрами навстречу, пытаясь заставить его продолжать.       Тайлер стиснул зубы и попробовал подчиниться. Чрезмерная стимуляция граничила с болью. Его собственная сперма покрывала его член, пока он упрямо трахал её. Его тело дрожало от напряжения. — Сильнее, я почти…! – взмолилась Уэ́нсдей.       Тайлер зарычал и расставил ноги пошире, прежде чем снова войти в неё, преодолевая гиперчувствительность. Он заскулил, чувствуя, что собирается кончить снова, и зная, что это будет уже слишком.       Уэ́нсдей вскрикнула – громко, неистово, впиваясь зубами в его плечо, и затряслась в конвульсиях удовольствия.       Когда она достигла кульминации, Тайлер осторожно вышел и рухнул на кровать рядом с ней, с пылающим лицом и задыхаясь от усталости. У Уэ́нсдей дела обстояли не намного лучше: её мышцы подёргивались, всё ещё переживая отголоски оргазма. — Всё в порядке? – спросил он, едва переведя дыхание. — Не задавай идиотских вопросов, – последовал её раздражённый ответ.       Тайлер улыбнулся про себя, не без самодовольства.

***** *** *****

— Что насчёт одежды? Нам, наверное, нужно привести себя в порядок до прихода твоей соседки. — Полагаю, у меня найдётся несколько вещей, которые тебе подойдут, – ответила она с лёгкой ухмылкой. — Неужели? — Да. Я предпочитаю свободную одежду для отдыха.       Итак, в ту ночь Тайлер улизнул из «Невермор» в малость неудобных спортивных штанах и мешковатой чёрной худи на молнии, не в силах стереть с лица довольную улыбку.

КОНЕЦ.