Кровь на белых розах

***

Средневековое королевство, где идет жестокая война с соседним государством. Принц Пак Чонсон — младший сын короля, утонченный, мечтательный, с детства любивший книги и музыку больше, чем политику. Ли Хисын — его личный рыцарь, выросший в бедности, но добившийся звания благодаря силе и преданности. С детства Чонсон и Хисын неразлучны: принц — единственный, кто видит в рыцаре не просто слугу, а равного, а Хисын — единственный, кто защищает мягкосердечного принца от жестокости двора. Когда война достигает столицы, король приказывает Чонсону бежать в безопасную провинцию, а Хисыну — возглавить арьергард и задержать врага. Принц умоляет его отказаться, но рыцарь клянется: — Ты вернешься в этот дворец как король. Даже если мне придется умереть, чтобы это случилось. Хисын ведет отряд в безнадежную атаку, зная, что это — смерть. В последний момент он вспоминает Чонсона его улыбку, дрожь в голосе, когда тот шептал «Я твой» в темноте их тайных встреч… Рыцарь погибает, но враг теряет время — принц успевает спастись.

***

Но за несколько лет до этого. Дворцовые сады были единственным местом, где принц Пак Чонсон чувствовал себя свободным. Здесь не было придворных интриг, надменных взглядов советников, напоминающих, что он — всего лишь младший сын, не предназначенный для трона. Здесь были только книги, тишина и…   — Ваше Высочество, — низкий голос за спиной заставил его вздрогнуть.   Чонсон обернулся и тут же уронил томик стихов. Перед ним стоял Ли Хисын — его личный рыцарь, в полных доспехах, с мечом у пояса. Солнце отражалось в стальных пластинах, делая его похожим на статую какого-то древнего бога войны.   — Я же просил не подкрадываться, — пробормотал принц, наклоняясь за книгой, но Хисын был быстрее. Он подхватил томик, на мгновение его пальцы коснулись руки Чонсона, и принц почувствовал, как по спине пробежали мурашки.   — Простите, — Хисын усмехнулся он всегда так делал, когда знал, что не раскаивается. — Но король требует вашего присутствия.   Чонсон вздохнул. Отец. Опять что-то о долге, династических браках или войне на границе.   — Ладно, — он потянулся за книгой, но Хисын не отдавал её. Вместо этого рыцарь достал из-за пояса белую розу и аккуратно положил между страниц.   — Чтобы вам было не так скучно на совете, — сказал он тихо, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, что Чонсон видел только в эти редкие моменты, когда они были одни.   Принц покраснел и быстро сунул книгу в складки плаща.   Совет оказался ещё хуже, чем он ожидал.   — Армия Лорда Джухёна приближается к нашим землям, — голос короля гремел под сводами зала. — Они сожгли уже три деревни.   Чонсон сжал кулаки. Он ненавидел войну. Ненавидел, как его старший брат Пак Сонхун с горящими глазами обсуждал тактику, как советники говорили о солдатах, как о расходном материале.   — Ваше Высочество, — внезапно раздался голос Хисына. Он стоял за спиной Чонсона, но теперь шагнул вперёд. — Позвольте мне возглавить отряд у восточной границы.   Принц резко поднял голову. Нет.   — Хисын! — он едва не вскочил, но вовремя поймал на себе ледяной взгляд отца.   — Рыцарь Ли уже доказал свою преданность, — король кивнул. — Готовьтесь к выступлению завтра на рассвете.   Когда совет закончился, Чонсон схватил Хисына за рукав доспеха и потащил в укромный уголок за колоннами.   — Ты с ума сошёл?! — прошипел он. — Джухён не берёт пленных!   Хисын посмотрел на него, и в его взгляде не было ни капли сомнения.   — Я знаю.   — Тогда зачем?!   Пальцы рыцаря сжали запястье принца, прижимая его к холодному камню стены.   — Потому что если он придёт сюда… — голос Хисына стал тише, но каждое слово обжигало. — То первое, что он сделает — убьёт тебя. А я этого не допущу.   Чонсон замер. Он чувствовал, как бьётся сердце Хисына сквозь доспехи. Так близко. Так…   — Ты не имеешь права бросать меня, — прошептал он.   Хисын наклонился, и его губы едва коснулись уха принца:   — Я никогда не нарушал своих клятв.   Перед отъездом Хисын пришёл в покои Чонсона.   Он был уже без доспехов, в простой рубашке и кожаных штанах, но выглядел не менее опасно. Принц сидел у окна, сжимая в руках ту самую белую розу.   — Ты вернёшься? — спросил он, не оборачиваясь.   Хисын не ответил. Вместо этого он подошёл, вырвал цветок из пальцев Чонсона и прижал его к губам.   — Ты знаешь ответ.   Потом он поцеловал его. Грубо. Без разрешения. Как всегда.   Чонсон вскрикнул, но тут же впился пальцами в его волосы. Он ненавидел, когда Хисын так делал. Ненавидел, что не может сопротивляться.   — Я тебя ненавижу, — прошептал он, когда рыцарь сбросил его на кровать.   Хисын усмехнулся, расстёгивая пояс на платье принца:   — Врешь.   И Чонсон действительно лгал.   Всю ночь он цеплялся за Хисына, как утопающий, зная, что на рассвете его отнимут.   А когда утренний свет заполнил комнату, рыцарь ушёл — не попрощавшись.   Только на подушке осталась засохшая роза.   

***

Холодный ветер рвал плащи солдат, собравшихся во дворе замка. Чонсон стоял на балконе, вцепившись в каменные перила так, что пальцы побелели. Внизу, среди строящихся рядов воинов, он видел его — Хисына.   Рыцарь был в полных доспехах, его меч уже висел за спиной. Он отдавал последние приказы, и даже отсюда Чонсон слышал его голос — твёрдый, как сталь, без тени сомнения.   Как он может быть таким спокойным? Принц не заметил, как к нему подошёл старший брат.   — Ты выглядишь ужасно, — Сонхун скрестил руки на груди. — Как будто уже оплакиваешь его.   Чонсон резко обернулся:   — Заткнись.   Брат усмехнулся:   — Ты всегда был слишком мягким. Рыцари умирают — это их долг.   Принц не ответил. Он снова посмотрел вниз — и увидел, что Хисын поднял голову. Их взгляды встретились сквозь утренний туман.   И в этот момент Чонсон понял   Он рванулся вниз, не слушая окликов брата.   — Ты не должен был приходить.   Хисын стоял рядом с конём, его лицо было непроницаемо. Вокруг них кипела деятельность — солдаты проверяли оружие, конюхи подгоняли сбрую. Никто не обращал внимания на принца, склонившегося над картами на походном столе.   — Возьми меня с собой, — прошептал Чонсон.   Рыцарь резко поднял голову. Его глаза вспыхнули:   — Ты с ума сошёл?   — Я не могу... — голос принца дрогнул. — Я не могу просто ждать здесь, не зная...   Хисын внезапно схватил его за руку и потащил за палатку, в укрытие от чужих глаз.   — Ты принц, — он говорил сквозь зубы, сжимая его запястья так, что оставались красные следы. — Твоя жизнь — не твоя. Она принадлежит королевству.   Чонсон засмеялся — горько, истерично:    — А твоя? Разве твоя жизнь не принадлежит мне?   Рыцарь замолчал. Потом медленно поднял руку, провёл пальцами по его щеке:   — Моя смерть будет принадлежать тебе. Но не жизнь. Никогда жизнь.   Где-то протрубил рог. Время вышло.   Хисын наклонился и укусил его за губу, до крови, как ставил печать.   — Если я умру, — прошептал он, — то умру с твоим именем на устах.   Потом развернулся и ушёл, не оглядываясь.   Чонсон не послушался.   Он скакал за ними на расстоянии, скрываясь в лесу, когда отряд Хисына вышел к Чёрному ущелью.   И увидел их.   Армия Джухёна была втрое больше. Они уже ждали, растянувшись тёмной змеёй поперёк долины.   Принц замер, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди.   Бегите, — мысленно умолял он. Пожалуйста, просто бегите... Но Хисын выхватил меч.   — ВПЕРЁД!   И ад начался.   Чонсон видел, как первый ряд их солдат пал под градом стрел. Видел, как меч Хисына рассекал врагов, будто те были из бумаги. Видел, как рыцарь пробивался к самому знамени Джухёна...   И тогда он появился.   Лорд Джухён — огромный, в доспехах цвета запёкшейся крови. Его топор сверкнул...   И Хисын упал.   Чонсон не помнил, как оказался на поле боя.   Вокруг лежали мертвые. Дождь смывал кровь в ручьи, окрашивая землю в ржавый цвет.   Он полз. Разодрал колени о камни. Не чувствовал боли.   Нет. Нет. Нет!!  Хисын лежал на спине, глаза открыты, смотря в небо. Топор рассек его доспехи, обнажив...   Чонсон упал рядом, хватая его за плечи:   — Нет, нет, нет, пожалуйста...   Рыцарь ещё дышал. Его губы шевельнулись.   Принц наклонился, чтобы услышать:   — ...прости...   И последний выдох.   Тишина.   Чонсон не кричал. Не плакал. Он просто сидел, держа на руках тело человека, который был для него всем, пока дождь не смыл с его лица кровь.   Потом он поднял голову — и увидел его.   Джухён стоял в десяти шагах, ухмыляясь.   — Какой трогательный момент, — произнёс он.   И Чонсон засмеялся.   Этот смех испугал даже самого лорда.   Потом принц медленно поднял окровавленный меч Хисына.   — Ты умрёшь, — сказал он очень тихо. — Но не сегодня.   Сегодня я заберу его домой.