Помнишь, в том баре?

— Дядь Федь, я приехал, — на другом конце послышались неразборчивые шорохи.        — Ооо, Игорёк, — прозвучал хрипловатый, но радостный голос, — Мы уж думали, ты совсем о стариках позабыл со своей Академией. — Федь! — из трубки донесся недовольный голос тёти Лены, — Не начинай. — Шучу, шучу я, — расхохотался Фёдор Иванович, — Так вот, ты когда к нам заедешь? Леночка уже стол накрывает, вот, красную икорку достаёт. Грому хотелось поворчать в своей привычной манере, мол, не нравится ему эта суета, которую чета Прокопенко устраивала перед каждым его приездом в родной Санкт-Петербург. Но он понимал, что за последний учебный год они виделись, дай бог, раза три, и, конечно, они сильно соскучились по Игорю, так что портить им настроение своими капризами совсем не хотелось. — Да я вот уже из Московского вокзала вышел, автобус до дома ищу. Там вещи оставлю и сразу к вам, — Гром шёл по улице, крутя головой, пытаясь выудить из закоулков воспоминаний место, откуда он уезжал в прошлый раз, — Ещё минут сорок без меня протянете? — улыбнулся Игорь в трубку. — Постараемся, — весело ответил Фёдор Иванович, и короткие гудки оборвали связь.

***

Дома Игорь принял быстрый, освежающий душ, переоделся и уже собирался выходить, чтобы не заставлять близких томиться в ожидании, но его взгляд зацепился за альбом с детскими фотографиями, что лежал на столике возле дивана. Гром внимательно осмотрелся. Кажется, тётя Лена, в преддверии его возвращения, устроила генеральную уборку. Полы сияли от чистоты, полки не покрывал многослойный налет пыли, и даже пятно от чая, оставленное Игорем на кухонном гарнитуре ещё до переезда в Москву, было наконец-то оттёрто. Видимо так позабытый Громом альбом переместился из захламленного шкафа на самое видное место. От скуки он присел на диван, машинально открыл альбом и тут же горько пожалел об этом. Смерть Грома-старшего, произошедшая почти десятилетие назад, оставалась незаживающей раной на душе Игоря. Лицезреть на первом же развороте беззаботно танцующего отца было нестерпимо больно. Да, Гром вырос, осознал, что в гибели отца нет его вины. Но, опуская взгляд на светлый образ самого родного человека, Игорь вновь переносится в тот роковой день, когда пуля безжалостно разделила его жизнь на до и после, вырвав из неё бесценную частицу. Резкий хлопок — и альбом закрылся, словно захлопнулась дверь в прошлое. Игорь, будто потеряв нить реальности, уставился невидящим взглядом на свои ноги, непонятно для кого делая вид, что его внимание привлекла предательская дырка на чёрном носке. Настроение было безнадёжно испорчено, но это не было для него поводом отменить встречу.  Гром ободряюще похлопал руками по коленям, словно призывая себя к действию, и, слегка кряхтя, поднялся с дивана.

***

— С возвращением, Игорёк! — тётя Лена, как всегда, встречает его прямо у порога, заключая в крепкие, согревающие объятия. — Привет, привет, — Гром слегка отстранился от женщины, — Фёдор Иванович, — Игорь кивнул в приветствии мужчине. — Ой, ну ей-богу, как неродной здороваешься, — Прокопенко поспешно обошёл жену, чтобы тоже заключить Грома в объятия. — Москва меняет людей, — фраза вызвала дружный смех, что начал потихоньку разгонять тоску на душе Игоря, и семья прошла в гостиную, где хозяева уже накрыли полный стол еды. С момента начала трапезы прошло около двух часов. Животы были наполнены до отказа, все новости рассказаны, а истории поведаны. Воцарила уютная тишина, которую нарушила тётя Лена. — Давайте я чайку заварю, — услышав эти слова, Игорь тут же схватился за округлившийся живот, всем своим видом демонстрируя, что для тортика места пока что точно нет. — Может, с десертом повременим? — Леночка, не слушай его, сходи завари чай, пожалуйста, — ласково обратился Фёдор Иванович к жене. Когда тётя Лена удалилась на кухню, мужчина всем корпусом повернулся к Грому, который, казалось, витал где-то в облаках, — Ты чего такой смурной? — А? — Гром от неожиданности слегка встрепенулся на стуле и уставился на Прокопенко. — Я говорю, — мужчина наклонился ближе и, понизив голос, переспросил, — у тебя всё хорошо? — Да, — Гром отвёл взгляд, пытаясь избежать зрительного контакта, — У меня всё хорошо. Прокопенко пристально и с лёгкой хмуростью посмотрел на молодого человека, а затем внезапно расплылся в улыбке и похлопал того по плечу. — Не умеешь ты врать, Игорёк. Фёдор Иванович стал для парня больше, чем просто другом семьи — он заменил ему отца. С того страшного дня, когда пуля оборвала жизнь Константина Грома, мужчина не уставал окружать осиротевшего Игоря заботой и любовью. Он был незыблемой опорой, что поддерживала в самые трудные моменты. Что бы ни случилось, Игорь знал: в первую очередь он побежит за мудрым советом не к приятелям, не к верному Бустеру и даже не к заботливой тёте Лене, а именно к Фёдору Ивановичу. Но внезапно нахлынувшая тоска не была поводом идти к нему с жалобами. Незадолго до поступления в Академию МВД Гром твёрдо решил, что отныне он сам себе хозяин. У него своя голова на плечах, и он обязан самостоятельно справляться с трудностями, тем более если они такие незначительные, как грустные мысли, омрачающие день. — Нет, правда, — Гром изо всех сил старался казаться жизнерадостным, — У меня всё хорошо, просто… — его взгляд забегал по комнате, отчаянно пытаясь выудить из воздуха хоть какую-нибудь правдоподобную отговорку, — Устал я что-то. В комнату тихо вошла тётя Лена, что всё это время тайком следила за диалогом мужчин и принялась разливать ароматный чай по изящным сервизным чашечкам. — Понимаем, сессия только закончилась, экзамены, да и поезд наверняка вымотал, — Фёдор Иванович укоризненно взглянул на жену, словно упрекая её за что-то, — Но у тебя ещё пол-лета впереди, успеешь и отдохнуть, и с друзьями повидаться. Тётя Лена наполнила чаем последнюю чашку и протянула её Игорю. Тот благодарно кивнул женщине, сделал пару глотков и сообщил, что ему нужно ненадолго отлучиться. Всё это время Фёдор Иванович не сводил пристального взгляда с жены, словно она сорвала тщательно спланированную операцию по раскрытию преступления. — А ты не смотри на меня так, — ответила на немой упрёк женщина, — Видишь же, что он сейчас не готов ничего обсуждать, а ты всё в полицейского играешь, — Елена развернулась и направилась на кухню, чтобы достать из холодильника сладости. — Предательница, — тихо рассмеялся Прокопенко и покорно приготовился ждать, пока все снова соберутся за столом. В соседней комнате Игорь старался бесшумно проскользнуть на балкон, словно вновь превратился в пятнадцатилетнего мальчишку, скрывающего тайную тягу к сигаретам. Гром аккуратно оперся о прохладные перила и закурил. Время неумолимо двигалось к закату, часы на телефоне показывали девять вечера, напоминая о необходимости возвращаться в пустую квартиру. — Не могу, — прошептал Игорь и провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него следы усталости и тревоги. Идти домой совсем не хотелось, но и сил сидеть у родных, делая вид, что с ним всё нормально тоже.  Парень затушил окурок и повернулся всем телом к выходу. На улице моросил мелкий дождь, и спина его покрылась россыпью прохладных капель. Он высунул голову за балкон, вода начала попадать в глаза и рот, это странным образом помогало ему немного расслабиться и перевести дух. Игорь не знал, сколько он так простоял, подставив лицо стихии, но когда он снова открыл глаза, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, не оставив после себя даже робких отблесков желто-красных переливов. За дверью раздались тихие шаги, сопровождаемые знакомым скрипом паркета. Сквозь мутное стекло балконной двери на него взглянула тётя Лена, жестом подзывая его обратно в комнату. Игорь, тяжело вздохнув, вышел к женщине. — Ты чего так долго? — в её голосе звучала неподдельная тревога, — Мы уж успели тебя потерять. — Да у вас тут такой вид красивый открывается, просто не мог оторваться, — попытался пошутить Игорь, надеясь, что его объяснение прозвучало правдоподобно. — Промок же весь, — печально сказала тётя Лена. Гром, желая избежать дальнейшего расспроса, промолчал, юркнул в дверной проём и скрылся в полумраке коридора. Он остановился в прихожей и включил свет. В зеркале отразился молодой человек, изрядно потрепанный жизнью, с заметными мешками под глазами, говорившими о хроническом недосыпе. Между бровями уже начала проступать морщинка — следствие постоянной хмурости, а кожа приобрела нездоровый, серый оттенок. Кажется, теперь он понял, почему девушки, встречая его вечером на улице, невольно ускоряли шаг. Он и сам себе стал казаться подозрительным типом, похожим то ли на бандита, то ли на наркомана — кому что больше нравится. Гром провёл ладонью по волосам, безуспешно пытаясь уложить непокорные пряди, взъерошенные дождём. В прихожую вышли хозяева квартиры. — Уже уходишь? — с лёгкой грустью спросил Фёдор Иванович. — Время позднее, — ответил Игорь, натягивая кроссовки, — У меня-то сейчас каникулы, а вам завтра рано вставать на работу. Не хочу вас задерживать. — Да ладно тебе, не каждый же день видимся, ты даже чай толком не попил, — Елена присела на краешек диванчика рядом с Игорем, который уже натягивал свою кожаную куртку. Вдруг её лицо озарилось внезапной идеей, — А может, тебе у нас переночевать? Конечно, твою кровать мы уже на дачу отвезли, но я могу тебе постелить на диване. Как раз недавно новый комплект постельного белья купила, говорят, мягкий-премягкий! — женщина уже собралась было вскочить, чтобы достать из комода нужную вещь, но Игорь мягко коснулся её плеча. — Тёть Лен, спасибо большое за предложение, но я, правда, лучше к себе поеду. Вы же сами говорили, что у меня пол-лета впереди, так что ещё успеем насидеться, — женщина поджала губы, скрывая разочарование. Ей совсем не хотелось отпускать Игорька домой. Он стал для неё почти родным сыном, и видеть его таким разбитым и потерянным было невыносимо. Но к несчастью, Гром пошёл в своего покойного отца — если он что-то для себя решил, то его не смог бы остановить даже сам Фёдор Прокопенко.

***

Погода забыла о том, что она переобулась на летнюю резину, и пустила по улицам ночного Петербурга промозглый ветер, пронизывающий до мозга костей даже через куртку.  Гулять в такой дубак Игорю казалось глупостью, но и идти домой тоже не вариант. Единственный выход — найти недорогой паб или бар, где можно пропустить пару рюмок перед сном, чтобы опьяневший мозг позволил ему спокойно выспаться без мучительных ночных пробуждений. Игорь замедлил шаг, пытаясь понять в какой район он забрел пока бездумно гулял по городу. Если память не изменяла, то во дворе через дорогу должен быть проход на более оживленную улицу — излюбленное место для тусовок студентов и школьников. Так и оказалось. Пройдя через узкий, мрачный закуток, он вышел на освещённую, шумную улицу. Холод здесь ощущался ещё сильнее, и Игорь, не раздумывая, направился к ближайшему бару, плотнее закутываясь в куртку. У входа толпились разношёрстные компании, вышедшие на перекур. В воздухе смешались запахи сигарет, дешёвого алкоголя и чего-то приторно-сладкого — то ли ароматизированного вейпа, то ли девичьих духов с ароматом ягодной бомбы. Войдя в бар, Игорь сразу же направился к стойке. — Настроение напиться? — приветливый бармен поставил перед ним три стопки текилы. — Скорее, умереть не встать, — пробормотал Игорь и, не мешкая, опрокинул в себя две стопки подряд, что вызвало короткий смешок у Рустама, имя которого он мельком прочитал на бейджике. — Ясно, — понимающе кивнул тот и отошёл обслуживать других посетителей, решив не докучать посетителю своим присутствием. Спустя некоторое время, когда последняя рюмка была осушена и тепло алкоголя начало разливаться по венам, Игорь почувствовал какое-то движение справа от себя. Это показалось странным, ведь он специально выбрал предпоследнее место у барной стойки, чтобы оставить себе больше личного пространства, и слева от него оставалось ещё не менее пяти пустых стульев. Он обернулся и увидел молодого парня, который смотрел на него с некоторой опаской. — Есть настроение напиться? — робко спросил юноша, нервно поправляя прядь волос. — Вы уже второй человек, что задал мне этот вопрос.